Отец ждет.

Тайлер напротив застывает. Со своего ракурса я могу видеть лишь его напряженную спину.

– У него не хватит мужества, – подняв подбородок вверх, произносит он. – Никогда не хватало.      А потом все происходит слишком быстро. Подняв со стола пистолет, Тай направляет его на Ника.

– Мне вы тоже давали обещание, – произносит он.

Раздается выстрел.

– Нет! – вскрикиваю я. – Нет, нет, нет…

Я вижу Эхо Тайлера.

Холодные волны, в которых плещется слово «смерть».

Эхо солдат-охранников, не понимающих, что произошло за дверью…

Распахнутые глаза Ника.

Его удивление.

Краткий испуг.

А потом черноту.

Глава 20. Враги и напарники

Я почти не слышу того, что кричит отец…      Или кричу я сама, зажимая рот ладонями.      Ник сгибается пополам, оседая на пол.      Кажется, что я сама умираю.

Словно невидимая сила отбрасывает меня от двери, и я в панике пячусь назад, пока не ударяюсь спиной о что-то.      Или кого-то.      Чьи-то руки зажимают мне рот. Всего на секунду тело охватывает паника, заставляя извиваться, но словно ведомая знакомыми рефлексами, я останавливаюсь.

Первая мысль, которая приходит в голову: «Дежавю». Эта ситуация уже случалась ранее.      А потом ощущаю едва различимый шёпот.      «Тише, это я».

Сердце замирает, а потом снова начинает стучать, как сумасшедшее, потому что также, как в магазине, Ник прижимается ко мне со спины, выдыхая мне в затылок. Я резко оборачиваюсь.

– Господи, ты… – то ли отталкивая, то ли наоборот прижимая к себе, сжимаю пальцы на его рубашке, чтобы убедиться, что тот, кто стоит сейчас передо мной – настоящий. Я не умерла и не сошла с ума. – Там был не ты.

Глаза щиплет от желания расплакаться, ведь после всего он здесь передо мной. Живой.

– Фантом, – выдыхает Ник, заключая меня в объятья. – Им управляет Рей. Живо.

Он тянет меня к одной из дверей. Замок легко поддается его пальцам, и что-то подсказывает мне, что здесь уже поработал Артур.      Мы бежим по узким, тускло освещённым коридорам. Крепость и жар ладони ощущается почти также, как хватка Тайлера, но на этот раз я не противлюсь мужской воле, доверяя и отдав за ситуацией контроль.      То, что Ник всех обманул, выяснится сразу. Меня беспокоит лишь одно – как скоро отец заметит мою пропажу.

– Рид, центральный холл. Выведи нас как-нибудь отсюда. Здесь полно солдат. Нужно прикрытие! – командует Ник в передатчик, на что тот отвечает тихим треском.

Остается совсем немного до центрального зала, когда с лестницы вниз спускаются около двадцати солдат.      – Черт! – шипит Ник, бросая взгляд наверх, и одним рывком затаскивает меня к окну, закрывая собой и отрезая нас ото всех плотной портьерой. Прислушиваясь к шуму шагов, он сосредоточенно глядит на припаркованные за окном автомобили, и во взгляде его читается волнение.

– Зачем ты вернулся? – выдыхаю я с шумом.

– А зачем ты сбежала? – холодно спрашивает Ник, слегка склонив голову набок. Наши лица оказываются совсем близко. Так что я могу рассмотреть все темные крапинки в его глазах.

В зале звучит новая череда взрывов, и толпа восторженно аплодирует.

– Надо было уезжать, как планировали!

– Надо было слушать меня, а не выделываться!

– Ты же понимаешь, что нас не отпустят. Даже если мы сможем уйти, это никогда не прекратится, – шепчу я. – Никогда. – Несмотря на то, что сказанного не вернуть, часть меня надеется, что сейчас Ник ухмыльнется своей фирменной, на один бок, улыбкой и ответит что-то едкое, но ободряющее. Что я просто трусиха. Что мы справимся. Ведь у нас всегда получалось. И я ему поверю.      Только он молчит.

– Помнишь супермаркет, когда люди Коракса впервые на нас напали? – спрашиваю я. Ник едва заметно кивает, поглядывая в зал. Его черные брови хмурятся. – Я боялась даже шаг сделать, но ты сказал, что будешь рядом. Тогда я впервые тебе доверилась. И до сих пор верю. А теперь хочу, чтобы ты поверил мне. И ушел, пока есть такая возможность.

– Знаешь что, Ви… – Но он не успевает договорить, потому что в зале взрывается фальшивая пиротехника. Раздается грохот, и все вокруг застилает белый дым.

– Молодец, Шон, – шепчет Ник, приоткрывая штору и глядя, как густая пелена повисает в воздухе. Она могла бы стать идеальным прикрытием…

Если бы не браслет на моей руке, который в этот же самый момент загорается красным.

– Идем, – тянет Ник за собой, но я вынуждаю его остановиться, хватая за запястье двумя ладонями.

– Нет, мы не сможем вечно убегать.

Он молчит. Секунды тикают.

На той стороне зала раздаются аплодисменты и овации.

«Закрыть все входы и выходы. Никого не выпускать!» – доносится чей-то командный голос рядом с нами.

Ник растерянно оглядывается – настолько привычный жест, как будто жить без оглядки он больше не умеет. Впитанный на уровне рефлексов, как у дикого зверя. И от осознания этого я утверждаюсь в своем решении еще больше.

– Где программа, которая нужна отцу?

На лестнице вновь раздаются шаги. Ровный, вибрирующий топот десятков ног. Подкрепление.

– Ее здесь нет. Я, по-твоему, что, совсем ненормальный, притащить сюда? – шепчет Ник, наклонившись. Осторожно отодвинув штору, выглядывает наружу. Даже из-за его корпуса я вижу, как много солдат послано на наши поиски! Нам ни за что не выбраться отсюда.

«Не стрелять! – раздается команда. – В зале гражданские».

– Помоги мне, – прошу я, разворачивая лицо Ника за подбородок в свою сторону. – Помоги добраться до центрального процессора. Мы запустим информацию, что достала Рейвен, на всеобщее обозрение.

Ник качает головой:      – Не получится. Мы пробовали. Шон с Рэйвен несколько дней над этим бились. Процессор, который отвечает за презентацию, защищен так, что не подступиться.

– Что ты тогда предлагаешь?

Я едва поднимаю голову, оцарапывая взглядом линию его ключи. А потом выдыхаю:      – Эхо. Каждый человек в этом зале сегодня подключён к системе. Лучшей возможности и представить нельзя.

–  Дурная идея.

– У нас есть все доказательства против отца: Рей, которую держали взаперти столько лет, отчеты о гибели парней из лаборатории, подпольные заказы, которые вы выполняли. Мы покажем им все.      – Нас вычислят и тут же пристрелят, – шепчет Ник, пока я поглядываю на браслет, размеренное мигание которого отсчитывает последние секунды свободы.

– Никто не откроет стрельбу в центре зала. Ты же слышал. 

– Ох, не нравится мне этот план, – отвечает Ник. – Знаешь, в чем проблема всех героев? В том, что в конце они погибают.

– Ну что ж, погибать, так хотя бы эффектно. Ты ж знаешь, у нас нет иного выбора

Ник молчит. 

У меня сжимается желудок. Я беру его за руку, и он переплетает наши пальцы.

– Ладно, идем! Заменим фальшивую презентацию на настоящую, – шепчет едва слышно, а потом выныривает из укрытия и нагло, будто внутри перегорели все предохранители, отвечающие за здравый смысл, врывается в толщу мундиров и дорогих костюмов.

Шоу гремит так, что мурашки ползут по коже. Стены дрожат, как от раскатов грома. Мониторы, установленные по бокам и прямо по центру, во всю мощность динамиков транслируют преимущества Эхо.

«Отсутствие побочных эффектов и совершенно безболезненное подключение…» – рассказывает приятный женский голос.

Я крепче сжимаю ладонь Ника.

Изображение на экране не прерывается, но вдруг его перебивает другое – более сильное, от которого хочешь – не хочешь, не закрыться… Потому что оно не перед глазами – оно прямо в твоей голове.

«Завтра я, наверное, умру», – выводит чья-то рука медленным почерком.      «За время существования проекта погибло сорок пять человек», – понурив взгляд, докладывает Торн.

Сначала зрители замирают, зачарованные поворотом представления. По залу проносится возбуждённый вздох ожидания.