Вот и все! Сейчас за нами придут!

– Что происходит? – выкрикивает кто-то.

Хватаясь за головы, на белых койках корчатся от боли четверо парней. Некоторые из них кашляют, извергая кровь. Их ладони окрашиваются в красный цвет.

– Я не буду принимать эту дрянь! – кричит кто-то.

– Побочный эффект пройдет через шесть-восемь часов. Вам просто надо перетерпеть, ребята.

Толпа в ужасе начинает колыхаться, как морская пена.

Одновременно на цифровом экране ухоженная блондинка продолжает рассказывать о последних достижениях военной медицины.

В голове же я вижу Рейвен, вырывающуюся, кричащую. Я не знаю, запись ли это с камеры или чье-то Эхо. Двое санитаров пытаются оторвать ее от постели Ника. Она бьет его по щекам, заливаясь слезами и крича: «Вспомни же, ну вспомни, Ник!»

Я сжимаю руки в кулаки, пока не чувствую боль.

Официальная презентация продолжается. Съемка с воздуха показывает эффект от спасительных операций в африканской деревне. Босоногие дети благодарно машут в камеру.

И тут Ник показывает самый жуткий из своих кошмаров. Мальчика в запертой комнате и задание, которое он не смог завершить. Воспоминание оканчивается детским потухшим взглядом, из которого медленно утекает жизнь.

А потом резко свет гаснет. Наступает тишина. Люди крутят головами в непонимании.

Кровавая лента тянется вдоль проходов, подползая к ботинкам. Поднимается по ногам выше.      Люди кричат, стараясь стереть с себя кровь. Но стереть ее невозможно. Это ведь Фантом. Хочешь ты или нет, каждого в этом зале накрывает волной страданий, боли и безысходности. И топит в ней.

Развлечение перерастает в панику.

Ник же настолько сосредоточен на Фантоме, что даже не замечает, как сквозь толпу, не обращая внимания на возмущённые крики и расталкивая гостей, к нам прорываются солдаты.

– Стоять! – кричит один из них, указывая рукой в нашем направлении. И когда я уже думаю, что это конец, первая тройка падает как подкошенная.

– Нифига! – довольно произносит Артур. В его руках заряженный транквилизатором пистолет.

Охрана по периметру зала пытается вытолкать ненужных зрителей прочь, но те, все еще сражаясь с кровавым Эхо, словно впали в прострацию – в ужасе пытаются стереть с себя красные следы.

Двери позади нас открываются, и целый дивизион солдат колонной врывается в зал. Мое сердце замирает. Потому что следом за ними идет отец.

Ник отталкивает меня в сторону. Я даже не вижу, на кого падаю. Раздается треск рвущейся ткани, кто-то взвизгивает. Первым он вырубает двух парней, не старше восемнадцати. Они падают и не поднимаются больше.

Окружающие нас люди моментально рассыпаются в стороны, создавая импровизированную арену. Кто-то хватает меня сзади. Не задумываясь ни минуты, я бью затылком по лицу захватчика, тут же вырываюсь на свободу. Все превращается в хаос.

Я мотаю головой в стороны, чтобы выхватить парней. Но рядом мельтешит лишь светлая макушка Арта.

Ник уже дерется рядом с Шоном на другом конце зала, метрах в пяти от нас. Минимум два десятка стражей двигаются в их сторону. Как же их много!

Ник ударяет одного из солдат, сбивая с ног и толкая в толпу. Я заставлю себя успокоиться, ведь для этих парней драться – так же привычно, как дышать. Они справятся.

Несмотря на то, что я стараюсь держаться подальше от центра драки, мне все равно достаётся несколько скользящих ударов. Кожа и мышцы горят. Но я не обращаю внимания. Взгляд на Ника. Шон. Артур. А потом кто-то выбивает из меня воздух, и я отлетаю в сторону.

– Та, что с рыжими волосами, – раздается за спиной крик, и двое солдат рывком поднимают меня на ноги.

Отвлекшись, Ник всего на секунду поворачивается, но этой оплошности хватает, чтобы потерять контроль. Один из солдат ударяет его в живот, когда второй, воспользовавшись заминкой, хватает за волосы и дергает назад, вынуждая встать на колени, приставляя пистолет к его подбородку.

– Нет, отпустите его! – кричу я, но путь преграждают еще двое охранников.

Наступает тишина, словно кто-то резко выключил весь звук.

Ник сморит вперед с вызовом. Сначала я не понимаю, на кого именно, а потом толпа расступается, и медленным шагом к нему подходит отец.

Оставшиеся в зале люди взволнованно молчат, я же не свожу глаз с лица Ника, даже не замечая происходящего вокруг. Слышу только странный гул и грохот.

– Хватит! – командует полковник.

Ник улыбается. И вдруг я понимаю, чему. Это еще не поражение. Теперь, не отвлекаясь на драку, он снова может сосредоточиться на Фантоме.

– А я ничего и не делаю, – едко отвечает Ник. И только тогда я замечаю в толпе Рейвен. Скрытая среди толкающихся фигур, в черном брючном костюме она едва заметна. Величины ее роста не хватит даже пачку хлопьев в магазине с верхней полки достать, зато силы Эхо достаточно, чтобы разнести это здание на куски. Пусть и не в буквальном смысле. Чем она и решает заняться. Вот уж кого точно не мучают ни угрызения совести, ни сомнения. С самого начала она и не думала о том, чтобы хоть на шаг отступиться от продуманного заранее плана.

И тут я понимаю, что способности каждого из них ограничены. Фантазией, силой, а может, просто личными предпочтениями. Если Ник предпочитает создавать, Рейвен разрушает.

С грохотом вокруг нас начинают сыпаться стены, шатаются каменные колонны. Словно началось разрушительное землетрясение.

Люди разбегаются, но как волны о берег бьются о закрытые двери. Кричат, суетятся. «Никого не выпускать», – вспоминаю я данную солдатам команду. В центре остаются лишь черные мундиры, направляющие на нас оружие. Мы стоим достаточно близко, чтобы разглядеть капли пота, катящиеся по их вискам и округленные в ужасе глаза. Несмотря на бедственное положение, они нас боятся. Сейчас им кажется, что кто-то намеренно сводит их с ума.

– Это все блеф. Обмен сознания, – выставив вперед руку, убеждает отец. – Если хоть один из них сделает попытку использовать Эхо – стреляйте на поражение. Брюнетки это тоже касается.

Кто-то выталкивает Рейвен вперед и ставит рядом с Ником на колени. 

Раздается пара предупредительных выстрелов вверх. Эхо девушки тут же затихает. Зал возвращается к нормальному виду. Такому же, каким и был. Идеально чистым, целым, сверкающим огнями и золотом.

И тогда в голову приходит отчаянная идея.

Пусть мое Эхо не настолько сильно, как у парней, но его достаточно, чтобы донести правду до каждого. В миг мне становится наплевать на репутацию своей семьи, пересуды и все последствия того, что я собираюсь сделать. Даже собственная жизнь перестает заботить. Мне хочется, чтобы все это просто закончилось.

Удивительно, но я даже не волнуюсь. Сил на то, чтобы переживать, уже не осталось. Просто звонкая пустота.

– Меня зовут Виола Максфилд, – делая шаг вперед, громко произношу я. – И сегодня я хочу рассказать вам о проекте Корвус Коракс – инновационной разработке моего отца, полковника Фрэнка Максфилда.

Люди притихают, а я продолжаю:

– Вы хотели узнать, в чем же превосходство Эхо? Чтобы увидеть на экране все, что я хочу вам показать, понадобится минимум несколько часов. Но сила мысли опережает скорость взора в десятки, сотни раз. Поэтому смотрите.

Делаю глубокий вдох и раскрываю сознание. Протягиваю сотни невидимых нитей, раскидывая их по залу. Все дальше и дальше. Я не знаю, получается ли у меня, хватит ли сил и способностей показать все, что случилось. Теперь это не важно. Я сделаю то, зачем пришла сюда, чего бы это мне не стоило.

Солдаты начинают вертеть головами в разные стороны, не понимая, выполнять ли им приказ. По стройным рядам проносится замешательство. Ведь если стрелять, то в дочь того, кто этот приказ и отдал.

Отец дергается вперед, чтобы меня достать, но вдруг кто-то преграждает ему путь. Торн.

Я улыбаюсь.

И только когда вижу, как один из солдат, совсем еще молодой, не старше восемнадцати, поднимает пистолет, понимаю, что у правды своя цена. И пора ее заплатить.