На лице Лара появилась странная, даже несколько жуткая улыбка. Не потому, что Лар выглядел как-то пугающе. Нет. Просто почему-то только в этот самый момент, я вдруг отчётливо вспомнил, что вообще-то он не человек. Он двухсотлетнее, практически бессмертное существо, сбежавшее из мира, который он считал скучным и недостаточно ярким для него.

И вполне может так оказаться, что я для него не более чем забавная зверушка, с которой можно развлечься.

— К тому, Александр, что я не раз ей говорил. Я помогаю снять печать, потому, что именно ты попросил меня об этом, — негромко произнес Лар. — Именно ты меня об этом попросил. И я хочу, чтобы ты отчётливо отдавал себе отчёт, что за возможные последствия своих действий, тебе будет некого винить, кроме себя самого.

Эта обезоруживающая честность поставила меня в тупик. Настолько, что я в течение пары секунд даже не знал, как на это реагировать. Столь внезапным было то откровение.

— Я тебя понял, Лар, — уже куда серьёзнее ответил ему я, чем вызвал у него ещё одну безмятежную улыбку.

— Ну, тогда думаю, что нам не о чём беспокоиться, — сказал он.

Со Смородиным я встретился примерно через десять минут, перед самым началом аукциона. Как и обещал, он сам нашёл меня.

— Александр, прошу прощения, что заставил тебя ждать так долго, — вежливо обратился он, подойдя ко мне. — Появились срочные дела, которые я не мог отложить…

— Эти срочные дела, часом, не связаны с неожиданным появлением одной княжеской персоны? — поинтересовался я у него, чем явно вызвал у него удивление.

— Ты знаешь?

— Встретил его минут двадцать назад, — равнодушно ответил я. — И не могу сказать, что это встреча меня обрадовала. Если вы понимаете, о чём я говорю.

О, я по его лицу видел, что он прекрасно понимает, что я имею в виду. Учитывая, что он смог узнать про меня, будет крайне неразумно считать его глупым человеком, который находится в неведении относительно того, кто принимал участие в, скажем так, решении вопроса Разумовских.

— Да, — спокойно кивнул он. — Понимаю.

— Так, что? Моя помощь вам всё ещё нужна?

— Безусловно, — произнес он. — Как я и говорил, закрытое мероприятие пройдёт после открытой части. Думаю, что это займёт около часа или полутора, так что придётся немного подождать. Надеюсь, это время не станет бременем.

Я покосился в сторону, где в паре метров от меня рядом со столиком с закусками стояли и весело болтала с подругой моя поднадзорная и… так, если не ошибаюсь, это у неё уже второй бокал шампанского? Или третий?

— Ничего страшного, — заверил я Смородина. — Я подожду. Тем более, что иные мои обязанности, похоже, ещё крайне далеки от своего выполнения.

Смородин проследил за моим взглядом в сторону Распутиной и Армфельт и по доброму улыбнулся.

— Понимаю. Что же, не буду тебе мешать.

Он почти развернулся, явно намереваясь уйти по своим делам, как вдруг развернулся ко мне.

— И, Александр, приглядывай получше за своей подопечный, — вполголоса порекомендовал мне граф. — Филатовы имеют привычку подавать на своих вечерах несколько более крепкое шампанское, чем, вероятно, многие привыкли.

Я лишь кивнул ему, показав, что принял его рекомендацию к сведению. Действительно, пожалуй стоит проявить чуть больше… беспокойства. Особенно с учётом того, что в данный момент раскрасневшаяся Елена весело хохотала и принимала очередной бокал шампанского из рук официанта.

Ну, нет. Вот этого нам не надо.

— Благодарю, но я сам возьму, — улыбнулся я, подойдя и перехватив бокал из её пальцев.

— О, Саша! — весело воскликнула она. — А ты где пропадал?

— Разговаривал, — отозвался я, не пропустив мимо ушей то, как быстро я из вежливого «Александра» превратился в «Сашу». — Я смотрю, вы тут времени не теряете?

Немного покрасневшая Ева спрятала свою улыбку за краем бокала.

— Ну, нам было, что обсудить, — многозначительно ответила она.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — я перехватил пальцы Елены, безжалостно прервав вторую попытку завладеть бокалом. — Думаю, что тебе хватит.

— Ну, Саша…

— Лена, тебе хватит, — уже строже сказал я.

Девушка, надувшись, уставилась на меня.

— Ну и ладно, — задрала она носик. — Не очень-то и хотелось.

— Она врет, — тут же вставила Ева, чем вызвала у подруги возмущённый возглас.

— Я знаю, — найдя глазами ближайшего официанта, махнул ему и когда тот подошёл, с извиняющейся улыбкой отдал ему бокал. После чего вновь повернулся к строящей обиженное выражение Елене. — Во-первых, я обещал твоему деду, что верну тебя в целости, сохранности и трезвости…

— Уверена, что про трезвость там ничего не было… — попыталась она вставить свои пять копеек, но со мной такие фокусы не проходят.

— А во-вторых, — бесстрастно продолжил я, — ты плохая актриса.

Распутина хотела было что-то сказать, но лишь удивлённо моргнула и уставилась на меня. Затем повернулась к Еве и вновь ко мне.

— Как?

— Дорогая моя, когда хочешь казаться пьяной, одной красноты щёчек недостаточно, — наклонившись вперед, шепнул я ей на ухо. — И твой опыт по этой части не идёт ни в какое сравнение с моим собственным.

Она нахохлилась. Лучшего выражения для того, чтобы описать сейчас её внешний вид просто не существовало. Ну а я, пожалуй, не стану ей говорить, что эмоции трезвого и пьяного человека отличаются так же сильно, как небо и земля.

— Я же говорила тебе, что он не купится на это, — пожурила подругу Ева.

— Но я должна была проверить! — Распутина чуть ли не ножкой топнула от возмущения. — Вот ты смеёшься, а мне с ним ещё домой ехать! А вдруг он маньяк⁈

— Кажется, мы это уже проходили, — напомнил я ей нашу первую встречу.

— Так я всё ещё не уверена, — тут же погрозила она мне пальчиком. — И вообще…

Мне оставалось лишь закатить глаза. Но сдержать улыбку я не смог. Настолько уж бесхитростный это был план. Заметив полный сочувствия взгляд Армфельт, лишь пожал плечами.

Гости начали стягиваться в главный зал. Аукцион стартовал через пять минут после того, как все собрались и на специально собранный для этой цели помост с высокой кафедрой вышел хозяин аукционного дома.

Его сиятельство, граф Иван Сергеевич Филатов, оказался невысоким и весьма полным мужчиной сорока пяти — пятидесяти лет. В тёмно-бордовом костюме и в очках, он поднялся на подготовленную трибуну и поприветствовал всех собравшихся сегодня здесь гостей. Гости ответили ему короткими и вежливыми овациями, в ответ приветствуя пригласившего их хозяина.

— Спасибо, спасибо, — улыбнулся Филатов. — Итак, думаю, что не стоит более тянуть. Я прекрасно знаю, что вы выкроили этот вечер не ради праздной болтовни, так что я не хочу более отягощать вас лишним ожиданием.

К моему удивлению, никому из гостей не выдали каких-то номерков или карикатурных табличек, которые я видел в кино. Даже в прошлой своей жизни, я не часто бывал на подобных мероприятиях. На самом деле это случилось лишь единожды, да и не могу сказать, что сам аукцион меня тогда интересовал.

Разумеется, торги вёл помощник графа и, по совместительству, администратор аукционного дома. Ожидать, что граф сам станет вести аукцион было верхом глупости. Но, что удивило меня куда больше, это суммы, которые собравшиеся люди готовы были выложить за представленные на торги предметы.

Небольшое кольцо с сапфиром, ставшее первым лотом и обладающее по словам распорядителя аукциона способностью делать материальные объекты нематериальными на некоторое время, ушло с молотка за семь миллионов.

Семь миллионов. Я мысленно прикинул в голове… и немного взгрустнул. Надо начать бы уже нормально зарабатывать.

Лоты сменялись один за другим. Люди небольшими, отчетливыми движениями повышали ставки, а лоты уходили под удары молотка. И ведь там были не только артефакты. Предметы альфарского искусства, кажется, ценились даже больше, чем магические предметы. Что сказать, я оказался сильно удивлён когда невысокая статуэтка работы альфарского мастера ушла почти за восемнадцать миллионов.