— Да будет вам, — Меньшиков отпустил мою ладонь, после чего на его лице появилось заинтересованное выражение. — Не могу не отметить, что ваша фамилия мне незнакома. Мне крайне интересно, как же вы смогли пробиться на столь закрытое мероприятие.

Тон его вопроса оказался настолько лёгким, словно он спрашивал сколько сейчас времени. И, разумеется, его нисколько не заботил тот факт, что подобный вопрос звучал, как минимум, оскорбительно.

Впрочем, куда больше меня волновал сам вопрос, нежели чем-то, каким тоном он был задан. И, похоже, что волновался не я один.

— Александр здесь… — начал было Уваров, но Меньшиков поднял ладонь, остановив его на полуслове.

— Ну будет тебе, Василий, — улыбнулся князь одними губами. — Неужели наш юный друг сам не сможет сказать за себя?

И посмотрел на меня, в ожидании этого самого ответа.

И? Что ему ответить? Скажу, что приехал по просьбе Смородина, он заинтересуется о том, какие дела могут быть у графа с кем-то вроде меня. Сопровождаю Елену Распутину? Опять же, а, как так вышло, что Распутин, известный своей любовью к единственной внучке, опустил её на такое мероприятие с каким-то простолюдином. Нет, конечно же, что-то выдумать можно, да только всё это будет выглядеть так, словно шито белыми нитками. Возможно с кем-то иным это и сработало бы, но Меншиков… нет. Думаю, что рисковать и врать ему в лицо не имеет смысла.

Странно, но ощущения от этого человека у меня были схожи с теми, что я испытывал в присутствии Браницкого. Только вот если для описания графа прекрасно подходило слово «безумие», пусть хотя бы и внешне, то вот с Меншиковым ощущения у меня были иные.

Расчетливость. Другого слова я подобрать просто не мог. Да и человек, находящийся на таком месте в иерархии государства банально не может быть глуп.

Так что, с какой стороны ни посмотри, врать ему — это не выход. Хотя бы потому, что любая ложь может с лёгкостью вскрыться. Лучше всего сказать хотя бы часть правды.

— Я здесь с его сиятельством, графом Смородиным, — наконец ответил я.

И, разумеется, это его заинтересовало.

— Смородин? — Меньшиков удивлённо задрал бровь. — Надо же, как интересно. Позвольте же узнать, что свело двух столь непохожих друг на друга людей на этом вечере?

— Дела, ваше высочество, — вежливо улыбнулся я. — Всего лишь банальная деловая необходимость.

— Как любопытно, — Меньшиков окинул аукционный зал взглядом. — Не могу не признать, что меня так и съедает любопытство спросить, какие же именно дела привели вас сюда…

Ну, конечно же. Кто бы сомневался.

— … но, это будет уже грубостью с моей стороны, — закончил он и изобразил на своем лице вежливую улыбку одними губами.

А вот глаза его продолжали пристально смотреть на меня, и…

Странное чувство. Всего на секунду, но у меня сложилось впечатление, будто он коснулся меня, не сделав при этом ни единого движения. Вообще. Это чувство оказалось настолько коротким и мимолетным, что в следующую секунду я вообще подумал, что мне показалось.

— Что же, господа, простите за прерванный разговор, — тем временем сказал Меньшиков. — Но, боюсь, что мне нужно идти. Не буду более стеснять вас своим присутствием.

— Ну, что вы, ваше высочество, — тут же нашёлся Уваров. — Ваше общество, честь для нас…

— Ох, брось, Василий, — Меньшиков негромко рассмеялся. — Уж мне ли не знать, сколь тяжёлым может быть давление от собственного могущества. Всего хорошего, господа.

Склонив голову в едва заметном поклоне, князь направился в сторону центра зала, а я услышал, как стоящий рядом со мной Уваров шумно выдохнул, стоило только фигуре князя затеряться среди гостей.

— Твою мать… — еле слышно выругался он. — Не ожидал, что Меньшиков тут появится.

— Я слышал, что они вообще редкие гости в столице, — вспомнил я короткую статью, которую читал ещё в те времена, когда только-только узнал, кто именно повинен в гибели Разумовских.

— Это так, — кивнул Уваров и начал озираться. Заметив идущего официанта, он махнул ему рукой и тут взял с его подноса бокал, едва только стоило тому подойти ближе.

— Да, они редко сюда приезжают, — сказал он, опустошив бокал с шампанским на половину одним глотком. — Особенно в последнее двадцать лет. Думаю, что ты и сам понимаешь, почему.

— Понял, не дурак, — хмыкнул я. — Но, что он тут делает?

— Да я вообще без понятия, — честно признался граф. — Если бы я знал, что он тут будет, то не пустил бы тебя сюда ни за какие деньги. Это просчёт Григория, проклятие…

Вот хотелось бы обсудить это более предметно, но говорить в открытую уже не то, что не было желания. Банально опасно. В итоге весь наш диалог, к которому у меня и так не было большого интереса, очень быстро прекратился. Уваров сообщил, что ему нужно позвонить, после чего покинул меня.

А я пошёл гулять по залу… ну, это я так называю курсирование вслед за парочкой девиц. Сразу видно, что Елене не хватало живого общения с подругой. Как, в общем-то, и самой Еве. Две девушки даже не имели какой-то четкой цели. Просто неспешно кружили по залу, обсуждая всё на свете. Изредка я ловил обрывки их разговоров, в особенности, когда-либо одна, либо другая замечали кого-то знакомого. Тогда в течение пары минут этот несчастный «знакомый», без его ведома, разумеется, становился предметом горячего обсуждения.

Ну а я ходил, потягивая свой единственный бокал шампанского небольшими глотками, разглядывал прикрытые стеклом экспонаты аукционного дома. Минут через десять к нашей парочке прибился Лар. Видеть альфара в строгом чёрном костюме с тщательно уложенной причёской оказалось непривычно. Мы немного поговорили, после чего Лар сообщил мне о том, что, как ему кажется, он разобрался в печати Эри.

— Кажется? — негромко уточнил я.

— Ну, я мог бы тебе соврать и сказать, что с абсолютной точностью понял, как именно устроена сложная и многоуровневая печать, сковывающая душу разумного существа и передающая её в подчиненное состояние другому существу, но… — Лар с иронией посмотрел на меня. — Ты ведь хочешь узнать, как обстоят дела на самом деле, ведь так?

— Ну, тут не поспоришь, — согласился я с ним, допил наконец своё шампанское и поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Кстати, Лар. Можно я тебе вопрос задам?

— Давай.

— Можно ли ощутить чужое ментальное вмешательство? — негромко спросил я.

— В каком смысле?

— В прямом. Я знаю, что моя Реликвия не действует на людей, у которых есть собственная сила…

— Верно, — кивнул альф. — Из-за того, что магическая энергия их собственной Реликвии препятствует этому.

— Да. Так вот, у меня она тоже есть. А, если кто-то попробует использовать подобное на мне? Я смогу ощутить это?

— Хороший вопрос, — Лар задумался. — В теории, это возможно. Если дар очень и очень сильный. Тогда вероятность есть. А, что?

— Считай, что мне просто любопытно, — пожал я плечами.

Лар покосился на меня с таким видом, что становилось предельно ясно. Он не поверил мне ни на йоту. Но, за что я был ему благодарен, как-то расспрашивать и развивать эту тему он не стал. Понимал, что я задал вопрос и получил на него интересующий меня ответ.

— В общем, Александр, думаю, что на следующей неделе мы можем попытаться решить проблему моей дорогой тётушки, — вместо этого сказал он.

— Уверен, что Эри будет счастлива.

— А сам?

Я посмотрел на Лара.

— Это ты к чему?

— Я к тому, Александр, что, должно быть, ты не совсем хорошо понимаешь, с кем именно ты имеешь дело.

— А ты, значит, понимаешь? — задал я встречный вопрос, на что Лар пожал плечами.

— Она ведь моя тётка, — Лар посмотрел куда-то в сторону дальней части зала. — Понимаешь, Александр, поведение альфов может быть весьма специфическим. Мы практически бессмертны. Старость не является для нас столь гнетущей судьбой, как для вас, людей. И многие альфы могут за прожитые столетия менять не только свой характер, но и поведение.

— Так к чему ты сейчас?