— Да. Дело закрыто.

— Тогда причины для вопросов я не вижу…

— Зато я вижу, — не согласился. — Или ты забыл, что у нас два дела?

— Учитывая, что я ваш начальник, как ты думаешь? — в ответ спросил он. — В чём проблема?

— Ты ведь давал Насте право на использование ресурсов фирмы для её группового иска?

Роман прищурился и посмотрел на меня.

— Да. А что?

— В то, что она уже два дня сидит в отделе и упорно делает всё сама, — сказал я ему.

Услышав это, Роман нахмурился.

— Что за чушь? Я же сказал ей, чтобы она передала всю подготовку в административный отдел, чтобы самой этим не заниматься…

— Ну очевидно, она решила справляться своими силами, — вздохнул я. — Ром, что происходит?

— В каком смысле?

— В прямом, — ответил я жёстким тоном. — Что с ней творится в последнее время?

О, а вот это любопытно. На его лице на мгновение мелькнуло странное выражение, словно ему было стыдно за происходящее. Впрочем, исчезло оно так быстро, что я даже задумался, не показалось ли мне.

— Я разберусь, — ответил Роман после короткой паузы.

— Да уж разберись, — пробормотал я, выходя из его кабинета и направляясь к лифтам.

Спустился на наш этаж и зашёл в отдел. По планам на сегодня только подготовка материалов по делу для сдачи их в архив. Но это так, обычная бумажная работа. Ничего сложного.

Да и интересовало меня не это. Интересно другое. Насти в отделе не было. Как и её вещей. Видимо, ушла… А, ну да. Ушла. Ей же теперь сразу семь исков вести.

Жалко ли мне её? Ну чисто по-человечески да. Жаль. Но в остальном она сама виновата. Могла бы и просмотреть историю компании, против которой выступает. Я вот, в отличие от неё, это сделал и прекрасно знал, что восемь лет назад против них уже велось подобное дело. Там тоже суть вопроса заключалась в получении судебного постановления на запрет сноса старого квартала под застройку. И точно так же в деле присутствовал групповой иск. Только он включал в себя тридцать два заявления.

Я сначала ещё думал, почему Настя не приняла это во внимание. А затем до меня дошло. Она просто не подумала проверить так далеко в прошлое. Видимо, моя манера вести дела оказала на неё определённое впечатление, вот и решила, что сможет провести такой же трюк.

А нет, не смогла. Сделала ставку на блеф и проиграла. И ведь не скажешь, что кто-то ещё в этом виноват, помимо неё самой…

Немного подумав, всё же подошёл к её столу.

Даже одного вида сваленных на столешнице документов оказалось достаточно, чтобы понять, в каком состоянии она сейчас находилась. Привычный порядок превратился в хаос из неорганизованно нагроможденных друг на друга бумаг, пометок на отдельных листках и её личных записей.

Отодвинув часть лежащих на столе бумаг в сторону, нашёл документы по компании, которой сейчас противостояла Лазарева, и пробежался глазами…

Ладно. Не просто пробежался. Потратил почти пятнадцать минут на чтение, сидя в её кресле. В конечном итоге бросил папку обратно на стол и откинулся на спинку.

Вопрос: как она это не заметила?

Достав телефон, выбрал нужный номер и стал ждать ответ.

— У меня нет «минуточки», — отрывисто произнёс Лазарев. — Я сейчас еду на встречу и…

— Скажи только, когда у Насти ближайшее слушание с её оппонентами.

— Сегодня в шесть часов, а что?

— Ничего. Спасибо.

Встав, взял папку со стола и быстро закинул её в свою сумку. Надел куртку и вышел из отдела. Пока шёл к лифтам, набрал ещё один номер.

— Пётр, привет, — быстро сказал я, едва репортёр снял трубку. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня нашёл…

Узнать, где именно у Насти проходило слушание, труда не составило.

Хватило звонка в наш административный отдел, благо у них имелась вся необходимая информация по текущим процессам фирмы. Там быстро сообщили, где именно и во сколько будет проходить слушание.

Единственная проблема упиралась во время. В тот момент, когда я вышел из офиса, у меня осталось семнадцать минут до начала. Не так уж и много, когда нужно по загруженным улицам центра добраться в другую часть города.

Так что, разумеется, я опоздал. Когда наконец добрался до здания суда, процесс шел уже почти двадцать с лишним минут. Оставалось надеяться, что Настя не успела слить дело за это время.

А такая возможность очень даже имелась.

На моё счастье процесс проходил в открытом режиме, так что я просто открыл дверь и вошёл внутрь. Настя сидела за столом, пока выступал адвокат другой стороны. Подошёл прямо к столу Лазаревой, где сидели сама Анастасия и её клиент.

При моём появлении судья, невысокий мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, поднял руку, прервав речь юриста, и посмотрел на меня.

— Кто вы такой?

— Александр Рахманов, ваша честь, — представился я, чем привлёк к себе всеобщее внимание. В особенности мне понравилась реакция самой Насти, которая смотрела на меня с возмущением в глазах от моего неожиданного появления. — Коллега Анастасии Лазаревой в этом деле.

А вот наши оппоненты, как, собственно, и сам судья, этим были не очень довольны. Правда, причины у них на то имелись разные.

— Молодой человек, если вы не заметили, то процесс уже начался, — недовольным тоном подметил он очевидный факт. — Вы в курсе, что я могу расценить это как неуважение к суду?

— Прошу прощения за опоздание, ваша честь, — с уважением кивнул я, но отступать не стал. — Но нет. Не можете. Подобное может быть расценено лишь при систематическом повторении и если оно будет квалифицировано как сознательное затягивание разбирательства или же вредит интересам клиента. При всём уважении, ни один из данных пунктов здесь не применим.

Судья поджал губы и задумчиво хмыкнул. Он явно собирался сказать что-то ещё, но я его опередил.

— Но я готов оплатить штраф за нарушение порядка процесса или же дисциплинарное взыскание, если таковые будут назначены. Оспаривать я ваше решение не стану и свою вину признаю.

— Причина вашего опоздания? — спросил судья, видимо, сменив гнев на милость.

— Проверка важных материалов, касающихся ответчика, в интересах дела, ваша честь, — спокойно произнёс я, стараясь не обращать на жгучий взгляд, которым сверлила меня сидящая за столом Лазарева

Для наглядности я даже ладонью по портфелю похлопал.

Сидящий за трибуной в чёрной мантии мужчина пару секунд смотрел на меня, будто размышляя, какое решение принять.

— Что же, считайте, что вы отделались устным предупреждением, — наконец сказал он. — Можете занять своё место.

— Благодарю, ваша честь, — улыбнулся я и сел рядом с Настей.

— Что ты тут делаешь? — едва слышно прошептала она мне в ухо, как только юрист наших противников продолжил свою речь.

— Пришёл тебе помочь, — так же тихо отозвался я.

— Сам себе помогай! Я и сама выиграю это дело, и твоя помощь мне не нуж…

— Насть, я уже закрыл своё дело, — тихо сообщил ей.

Её эмоции походили на бурный речной поток. Возмущение. Затем осознание и шок. А следом и всеобъемлющее чувство поражения, что захватило её целиком и полностью.

— Что же, — тихо процедила она, сдув выбившийся из причёски и упавший на глаза локон. — Поздравляю тебя. А теперь убирайся. Я сама закончу это дело и…

— Ты ничего не закончишь, — ответил я. — Сейчас ты губишь этот процесс в глупом коллективном иске, который повесила на себя из-за неудачного и неразумного блефа. Продолжишь — и они раздробят иски и замучают тебя на каждом из них в отдельности.

— Ты не можешь этого знать! И вообще, это не твоё…

— Очень даже моё, — перебил я её и заметил, что судья недобро покосился в нашу сторону, видимо заметив, что мы переговариваемся. — Позже поговорим.

Остаток выступления юриста со стороны ответчика прошёл примерно так, как я и предполагал. В конечном итоге они действительно начали давить на то, что, несмотря на связь между истцами, они требуют отдельного рассмотрения исков. При этом использовали довольно банальные, но действенные в сути своей приёмы.