— Пуля…

— Всё ещё в нём, — сказал врач. — По крайней мере, выходного отверстия нет. Мы извлечём её, когда сможем справиться с другими повреждениями и стабилизируем его состояние…

— Передадите моей охране, — приказал Лазарев и потом нехотя добавил: — При любом исходе.

— Конечно, Роман Павлович. Вы сами поговорите с его… сопровождающими?

— С кем? — не понял Роман.

— С ним приехало несколько человек. Вроде бы одна родственница, но вот остальные… Мы пытались выпроводить их, но… это создало определенные проблемы. Вам, вероятно, лучше самому с ними поговорить, потому что я, честно говоря, несколько опасаюсь.

Нахмурившись, Роман последовал за врачом по коридору. Открыв пару дверей, Лазарев вдруг стал свидетелем крайне странной картины.

Сестру Рахманова он знал. Ксения сидела на скамейке, опустив лицо на подставленные ладони. Её плечи мелко дрожали.

Рядом с ней находилась ещё одна знакомая Роману девушка, присутствия которой он не ожидал увидеть.

Елена Распутина сидела рядом с Ксенией с бледным лицом. Из-под срезанной ткани дизайнерских брюк на левой ноге выглядывал край белоснежной, явно профессиональными руками врачей наложенной повязки. Девушка терзала пальцами край своего свитера.

Последней же и, вероятно, наиболее эпатажной гостьей оказалась высокая альфарка, спокойно рассевшаяся в кресле. В одних трусиках и перемазанной в пятнах крови футболке.

Несмотря на спокойную позу, на её лице застыло странное, почти что потерянное выражение. Словно произошло что-то, чего она не понимала, и теперь ей придётся смириться с происходящим.

Она вдруг подняла взгляд и посмотрела прямо на него.

— Чё вылупился? — не пытаясь хоть как-то скрыть, спросила она. Звук её голоса словно сбросил наваждение со всех остальных.

Елена и Ксения разом подняли головы.

— Роман Павлович? — удивлённо произнесла Рахманова, словно совсем не ожидала его тут увидеть.

— Рома!

Распутина, которую он хорошо знал, бросилась к нему на шею, тут же уткнувшись зарёванным лицом в шею. Ксения же осталась более спокойной. По крайней мере, внешне. Роман заметил, как её глаза прыгали между ним и входом в палату, где сейчас врачи пытались спасти жизнь её брату.

— Так, спокойно. Спокойно, — повторил он, снимая Распутину со своей шеи. — С ним всё будет хорошо.

Похоже, что его слова совсем не убедили двух девушек. А третьей, такое ощущение, будто вообще было всё равно. Как будто она всё уже решила.

— Это одна из лучших клиник в стране, Ксюша, — мягко произнёс Роман. — Здесь лучшие врачи. Если потребуется, у них есть все необходимые инструменты и даже артефакты.

Для того чтобы придать дополнительный вес своим словам, он повернулся к стоящему за его спиной главврачу.

— Верно, Сергей Геннадьевич?

— Да, Роман Павлович, — спокойно ответил тот. — Поверьте, то, что этого молодого человека довезли сюда живым, уже большая часть дела. Да, ранение очень тяжёлое, не буду скрывать, но мы знаем, что делать в такой ситуации…

— Нихрена у вас не выйдет, — зло произнесла альфарка. — Я уже пыталась.

— В каком смысле? — нахмурился Роман.

— В прямом, — отозвалась она, даже не потрудившись объясниться. — Это не сработает.

— Она пыталась что-то сделать с Сашей, — сбивчиво пояснила Елена. — Но у неё ничего не получилось, и…

— Постой, — вдруг сказал Роман, присмотревшись к её лицу. — Я тебя знаю.

Он вдруг понял, что уже видел её. Со спутанными грязными волосами, в этой одежде он не признал её сразу. Но теперь всё встало на свои места.

— Ты была на приёме у Распутиных, — Роман прищурился и добавил: — Приходила туда вместе с Браницким. Что ты делаешь с Рахмановым…

— А тебя это вообще волновать не должно, мальчик, — фыркнула ведьма. — Что хочу, то и дел…

Двери за спиной Романа резко раскрылись.

— Елена!

Распутина замерла, а затем бросилась к деду. Григорий Распутин обнял внучку и с заботой прижал к себе.

— Всё в порядке, моя хорошая, — прошептал он, и Роман отчётливо увидел, как в тот момент, когда он обнял девушку, его лицо разгладилось. Будто у того от сердца отлегло.

— Ваше сиятельство, — поприветствовал графа главврач.

— Здравствуй, Сергей, — кивнул тот, а затем посмотрел на Романа. — Твой отец?

— Уже едет сюда, — ответил Лазарев. — Вы можете помочь Александру?

Казалось бы, ответ очевиден. Роман не сомневался, что его отец уже говорил с Распутиным. Скорее всего, именно после его звонка тот и приехал сюда. Помощь такого специалиста оказалась бы в данной ситуации неоценимой.

Только вот Распутин почему-то не торопился с ответом.

— Дедушка, я тебя прошу, помоги ему. — Елена подняла голову и умоляюще уставилась на деда. — Пожалуйста, прошу тебя! Я больше никогда не сбегу! Что угодно сделаю, только помоги ему, умоляю тебя, пожалуйста…

— Вы можете ему помочь? — спросила Ксения, поднявшись на ноги.

И вновь Роман с удивлением заметил, что Распутин не торопится с ответом.

— Я… — успел сказать он, но так и не договорил.

Из палаты донёсся вскрик. Затем ещё один. Двери палаты распахнулись, и наружу выскочил врач.

— Остановка сердца. Мы его теряем!

— Что?

Кажется, этот вопрос задали вообще все, кто находился вокруг Романа.

— Вы использовали… — начал было главврач, но его перебили.

— Мы все артефакты перепробовали! — воскликнул реаниматолог. — Ничего не срабатывает! Вообще никакого эффекта!

— Как это? — удивленно переспросил Распутин. — Этого не может быть…

— Этого просто не может быть! — вслед за ним повторил главврач и ринулся внутрь палаты. — Живо готовьте дефибриллятор, нужно перезапустить его сердце!

Роман резко повернулся и схватил бросившуюся в палату Ксению. Поймал её в охапку, не пустив внутрь.

— Разряд! — донеслось изнутри и следом звук, похожий на приглушенный удар. — Пульса нет, ещё разряд!

— Ксения, постой, не нужно…

— Он же умирает! — заорала она, окончательно потеряв самообладание, когда увидела распростёртое на больничной койке окровавленное тело брата. Рахманова билась в объятиях Романа, как попавшая в силок птица. — ОН УМИРАЕТ! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ, МАТЬ ВАШУ!

— Разряд!

— Пульса нет…

— Помогите ему! — кричала Ксения.

— Дедушка, сделай что-нибудь! — вслед за ней зазвучал голос Елены. — Пожалуйста, ты же можешь что-то…

— Разряд!

— Бесполезно, — донеслось до них из палаты. — Оно не запускается. Колите эпинефрин…

— Распутин! — выкрикнул Лазарев, уже наплевав на правила. — Сделай что-нибудь! За каким дьяволом ты сюда приехал, если ничего не делаешь⁈

Но тот даже не сдвинулся с места, продолжая задумчиво смотреть в сторону палаты, где прямо сейчас умирал Рахманов.

— Разряд!

Вспышка. Молния прокатилась по затянутым тяжёлыми свинцовыми тучами небесам. Через несколько секунд до меня докатились далёкие раскаты грома.

Повернулся. Куда ни глянь, до самого горизонта тянулась абсолютно гладкая вода. Ощущение, будто я стоял посреди застывшего в полном спокойствии океана. Только вот вода казалась непроглядно чёрной.

Ещё одна молния прокатилась по небу, сопровождаемая раскатами далёкого грома.

— Ты ещё долго будешь так стоять? — спросил голос за моей спиной.

Повернулся. Прямо на водной глади стояли простой на вид деревянный стол и пара стульев. Одно из мест за столом уже было занято тёмной фигурой.

Второе же, видимо, предназначавшееся мне, оставалось пустым.

— Ладно, — пробормотал я. — Признаю, это неожиданно.

— Как правило, все важные моменты в человеческой жизни случаются неожиданно, — пожала плечами фигура.

В её руках будто из воздуха появилась колода карт. Ловким движением искусные пальцы заставили игральные карты с шелестом перелететь из одной ладони в другую.

— Ты же вроде азартный? Сыграем под конец? — предложил мне незнакомец.

Небо вновь расчертила очередная молния, и эхо грома вторило ей аккомпанементом…