— Я много чего могу, — тут же фыркнула она и закатила глаза. — Другое дело, с чего это я должна это делать?

Лар хмыкнул в чашку с чаем.

— Да ладно тебе, тётя. Ты обожаешь копаться в чужих мозгах. А сейчас можешь сделать хорошее дело.

— Я думаю, что директор приюта каким-то образом воздействовал на неё, — продолжил я вслед за ним. — И я знаю, что он обладает силой.

— Не своей собственной, — тут же добавил Браницкий. — Она с «фермы» наших друзей Драконов.

Услышав его, Эри округлила глаза.

— Кто-то всё ещё ведётся на их предложения? Боже, до чего же вы, люди, убогие существа. Я всегда считала, что такие, как вы не заслуживают и десятой доли той силы, которую вам преподнесли в дар, но это… разводить собственных соплеменников в качестве товара…

— М-м-м… — протянул Лар и даже чуть зажмурился, будто от ностальгии. — Я будто снова россказни деда слушаю. Кстати, как он там поживает со своими друзьями, не напомнишь, тётя?

— Мелкий недоносок!

В её голосе было столько презрения и желчи, что, кажется, вино в её бокале могло скиснуть.

— В отличие от вас, он и остальные хотя бы имели честь не прикрывать истинное положение вещей, — прошипела она с угрозой. — А вы, неблагодарные…

— Ой, давай вот только опять без твоих нравоучений, — перебил её Лар, потянувшись за очередной печенькой. — Пусть лучше спасибо скажет за то, что отец его к предкам не отправил. А ведь могли и убить. Но, нет. Пожалели старого маразматика. Как и всю вашу кодлу. А у вас никакой благодарности.

— А ты мелкий ублюдок!

Она резко вскочила на ноги. Бокал с вином со звоном упал и разбился о пол, а сама альфарка замахнулась, будто хотела дать ему пощёчину.

Да так и застыла на месте без движения.

Браницкий вздохнул и поставил бокал на столик рядом со своим креслом.

— Эри, — мягко произнёс он. — Кажется, я говорил тебе, чтобы ты не смела поднимать руку на моих гостей в моём присутствии.

Единственное, что шевельнулось после его слов — были её глаза. Они смотрели на Браницкого и в них горела жажда убийства.

Присмотревшись, я вдруг заметил как на её шее на короткий миг проявилась ещё одна татуировка, которая оплетала горло, будто ошейник. Всего на короткий миг, а затем исчезла.

— Знаешь ведь, что со мной твои трюки не пройдут, — продолжил граф. — Можешь быть злобной и колючей стервой на людях. Я не против. Пусть и в постели. Это даже интересно. Но не при моих гостях. Ты поняла меня?

Кажется, она кивнула одними своими глазами. Выглядела она так, словно каждая мышца в её теле была напряжена до предела.

— Вот и славно, — улыбнулся граф и в ту же секунду альфарка расслабилась и упала обратно на кресло.

— Ублюдок… — выдохнула она, потирая горло тонкими пальцами.

— А чего ещё ты ждала? — развёл он руками. — Ты же вообще больная. Не сдерживай я тебя, ты бы уже перебила каждого, кто находится в этом замке просто из прихоти. Или, думала, что я забыл твоё прошлое? Нет? Вот и помалкивай. А теперь, вернёмся к нашему разговору. Александр, будь добр.

Мда, вечер всё чудесатее и чудесатее. Ну, хоть какой-то конструктив.

В итоге я подробно объяснил ей ситуацию. Что именно знал сам. Какие догадки имел. Все странности в поведении, начиная от разницы между эмоциями и её ответами, и заканчивая вспышками агрессии. Опустил лишь тот факт, что мог воздействовать на её волю.

Эри лишь несколько раз задавала уточняющие вопросы, а после, как я закончил, задумалась.

— Ладно. Думаю, что мы можем с этим кое-что сделать, — наконец сказала она. — Но для этого придётся…

— ЭЙ! — резко оборвал её Браницкий. — Погоди-погоди! Стой. Я сам хочу!

— Опять? — удивилась она. — Тебе ещё не надоело?

Граф усмехнулся.

— Издеваешься? Да мне это никогда не надоест!

Альфарка закатила глаза, а затем махнула рукой.

— Ладно. Без проблем. Откуда ты хочешь это сделать?

— Нож был. Пистолет тоже. Да можно вон, с балкона. Так я ещё не делал.

— Хорошо, — сказала она. — Где девушка?

— В пятой гостевой.

Эри встала с кресла и подойдя прямо ко мне, протянула руку.

— Ладонь дай, — приказала она.

Покосился на Браницкого и тот кивнул.

— Так надо. Для её заклинания, — пояснил он.

Вздохнув, я протянул руку.

Будто из пустоты в пальца альфарки появился серебряный нож с длинным и узким лезвием. Раньше, чем я успел сказать хоть слово, она полоснула лезвием по моей ладони.

И исчезла.

— Не переживай, парень, — сказал мне Браницкий. — Пошли, поговорим, пока она готовится.

Он встал и направился к балкону. А мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, стараясь не шипеть от боли в порезанной ладони. Рана неглубокая, практически глубокая царапина, но болела знатно. Я пошёл следом за хозяином замка, но затем понял, что что-то изменилось.

Оглянулся и понял, что Лара в помещении уже не было.

— Эй, — позвал меня с балкона Браницкий. — Ну ты там идёшь или нет?

Тихо ругаясь сквозь зубы, вышел вслед за ним. Из моего рта тут же вырвалось облачко пара. Холодно…

— Эх, сколько с ней проблем бывает, — вздохнул граф, доставая из внутреннего кармана своего пиджака золотой портсигар. — Будешь?

— Спасибо, но я не курю, — отозвался я.

— Что, совсем?

— Ну, вот такой вот я.

Хмыкнув, Браницкий достал тонкую белую сигарету, сунул в зубы и прикурил от появившегося на кончике указательного пальца язычка яркого пламени.

— Зря. В сигарете есть куда более глубокая правда жизни, малец, чем кажется со стороны.

— Это, какая же.

— Знал я одного парня, — Браницкий затянулся и выпустил дымное колечко в направлении Альп. — Он всегда говорил, что нет более красивых отношений чем у сигареты и курильщика.

Он взял тлеющую сигарету кончиками пальцев и посмотрел на неё, как на крошечное произведение искусства.

— Она для него горит, и он для неё умирает, — произнёс он с каким-то странным сожалением в голосе.

— М-м-м, да он философ.

— Был. И ещё какой, — вздохнул граф. — Ну, чё? Как жизнь, парень? Что интересного?

Я даже скрывать своего удивления не стал.

— Серьёзно? Ты сейчас вот это спрашиваешь?

— А когда если не сейчас, — пожал он плечами и с видимым удовольствием затянулся сигаретой. — Посмотри на нас, парень. Два мужика. Стоим на балконе. Смотрим на горы. Только ты и я…

— И горбатая гора, — не удержавшись хмыкнул я себе под нос.

— Чё?

— Ничё, — усмехнулся я. — Так, к слову вспомнилось.

— Опошлил небось, — улыбнулся он и покачал головой. — Вот скажи мне лучше, после приёма не было проблем?

— В каком смысле? — не понял я. — У меня каждый день проблемы…

— Ну, не зна-а-а-а-а-ю, — протянул он с сигаретой в зубах. — Может, тебя кто убить пытался?

Вопрос был задан настолько буднично, что я даже не удивился.

— Нет. Вроде пока никто не попытался.

— Ну ты не переживай, ещё не вечер, — Браницкий стряхнул пепел за каменное ограждение балкона.

Подойдя чуть ближе, я глянул вниз. Высоко, однако. Видимо, замок находился на каком-то утёсе. Там внизу метров под двести пустоты было. Жуть.

Разумеется, что мой взгляд не укрылся от стоящего рядом графа.

— Высоты боишься?

— Нет, — поморщился я. — Скорее столкновения с землёй на очень высокой скорости.

— О, зришь в корень! А то есть идиоты. Оружие — это плохо. Оружие — это мерзко. И ведь все почему-то игнорируют тот факт, что убивает человек, который из этого оружия стреляет.

— То есть инструмент не виноват?

— То есть важно предназначение инструмента, — поправил меня Браницкий.

— Убить можно и мочалкой.

— Оригинально. Но ножом или пистолетом сподручнее. Тут главное — проявить фантазию. Даже не предназначенный для дела инструмент можно использовать… неожиданным способом…

— Слушай, это, конечно, всё очень интересно, но нам долго тут стоять?

— Пока Эри всё не подготовит. А пока ответь мне на вопрос. Почему ты так хочешь помочь этой девушке?