— Тогда не иди, — сказал я ей. — Если к этому у тебя не лежит душа, к работе вместе с ним я имею в виду, то зачем себя насиловать. Только хуже сделаешь.

— Отец… Порой он может быть крайне настойчивым, — призналась она, спрятав губы за чашкой с кофе.

— Плевать, — пожал я плечами. — В конечном итоге решение всё равно остаётся за тобой, а не за ним, Марин. Только тебе решать, что делать дальше…

— Кстати, об этом, — сделала она вид, будто только что вспомнила, но на самом деле просто хотела сменить тему разговора. — Ты как-то чересчур запутанно всё объяснил.

— Сейчас. Подожди немного. Как только придёт, я всё тебе… О, кстати. А вот и она.

Со своего места за столиком я очень хорошо видел, как София Голотова вошла в зал ресторана. Я специально назначил ей встречу минут на двадцать позже того, когда планировал встретить здесь Скворцову. Хотел немного посидеть с ней и поговорить.

— Добрый вечер, Александр, — поприветствовала меня Голотова, когда я встал, чтобы отодвинуть для неё стул. Правила хорошего тона никто не отменял.

— Добрый, София Андреевна. Это Марина Скворцова. Я вам о ней рассказывал…

Быстро познакомив дам между собой, началась самая важная часть по решению моей проблемы. Объяснить Марине, что именно от неё потребуется.

— Ч… чего?

— Ты же сказала, что это для тебя не проблема, — напомнил ей наш разговор по телефону несколько дней назад.

— Ты говорил о том, что мне надо будет поработать с кем-то из преподавателей из университета, а не самостоятельно писать научную работу! — моментально взвилась она. — Саша, там требования от сорока листов и…

— В нашем случае потребуется минимум пятьдесят, — спокойным тоном поправила её Голотова, попивая заказанный ею зелёный чай. — С учётом требований на выделение гранта лучше всего так. К сожалению, комиссия по выдаче грантов в последнее время куда больше внимания обращает на впечатляющие объёмы, чем на куда более заслуживающее того содержание.

Говорила она это спокойно и размеренно, но где-то внутри неё скрывались тщательно сдерживаемые злость и неприязнь к бывшему мужу, который сейчас занимался примерно тем же самым.

Но с одной важной оговоркой.

— Да даже так! — не скрывая ужаса в голосе, пробормотала Марина и покачала головой. — Пятьдесят листов. За… сколько, Саша? Четыре недели? Это нереально…

— Очень даже реально, — отмахнулся я. — Тем более, что ты будешь работать не одна, а в паре с Софией Андреевной. Плюс, тебе нужно подготовить не чистовую работу, а черновик, который вы и представите на комиссию.

Решение проблемы Голотовой было простым и изящным. Как я уже говорил ранее, её муж, по сути, сам вложил ей в руки оружие для борьбы с собой.

Требовалось, чтобы кто-то подал от своего имени заявку на грант или научное финансирование для исследования в смежной области. В самой заявке будет прямо указано, что основная тема исследования будет строиться на предыдущих работах самой Голотовой.

Ага, тех самых, выкладки из которых использует её бывший муж для написания собственной и, впоследствии, создания юридического прецедента себе и своим спонсорам во благо.

Что это даст? Это, в свою очередь, даст прецедент уже нам. Первичное использование материалов. Плюс фиксированное авторство. София Андреевна сможет «застолбить» свои выкладки в нужном кругу, и любая последующая работа, которая будет хоть в каком виде эксплуатировать её наработки, будет выглядеть не более чем последователем в лучшем случае. Разумеется, в том случае, если мы их предварительно официально зафиксируем.

Что это даёт нам? Её бывший муж и компания, которая спонсирует его работу, окажутся в сложной и щекотливой ситуации. Им нужно будет либо признать приоритет её исследований, либо же рисковать и быть обвиненными в неэтичном использовании чужих научных результатов.

Со стороны это может показаться чем-то не очень серьёзным, верно. Тут не идёт и речи о каких-то реальных наказаниях вроде штрафов или тюремных сроков. Но нам ведь и не они нужны. Главное — дискредитировать его главенство в этой теме и нивелировать применяемую им информацию.

Таким образом мы одновременно защитим репутацию Голотовой, зафиксируем приоритетность её исследовательских наработок в области защиты авторского права, а также сведём весь возможный ущерб от действий её мужа к минимуму.

И, как вишенка на торте, я не сомневался, что как только компания, спонсирующая его работу, поймёт, к чему всё идёт, финансирование моментально окажется срезанным под ноль. Шанс на свою задумку они имели только в том случае, если будут первыми.

Когда я рассказал об этом способе Софии, то, признаюсь, думал, что её удар хватит. Решение было настолько простым, что оставалось только гадать, как она сама до этого не додумалась. Пресловутое линейное мышление и её характер в данном случае сыграли не в её пользу.

Ну ладно. Мне-то гадать не нужно. Я ведь уже примерно понимал, что она за человек. Более того, пришлось потратить немало сил и времени, чтобы убедить её в работоспособности этого варианта. Ведь сама она не могла этого сделать. Здесь ей требовалось выступить в роли научного руководителя в то время, как сама работа будет носить имя другого автора, так как я не забывал о давлении со стороны этих корпоративных засранцев.

А то, что молодая девушка-юрист выбрала для своей работы эту тему… Ну, мы тут ни при чём. Точно и абсолютно ни при чём.

— Всё равно, Саша, я не уверена, что справлюсь, — честно призналась Скворцова, когда осознала весь масштаб предстоящей работы.

— Марин, София Андреевна тебе поможет с составлением плана и подбором материала…

— Тебе легко-то говорить, — тут же насупилась она. — Ты-то в своей жизни ни одной курсовой или дипломной работы не написал! Ты просто не знаешь, насколько времени на это уходит…

Угу. Конечно.

— Так тебе и не надо её делать самой. Марин, ещё раз повторяю. Ты будешь работать не одна, а вместе с Софией Андреевной. А поскольку она лично заинтересована в высоком качестве этой работы, то помощь от неё будет значительной. Ведь так?

Последний вопрос оказался адресован уже самой Голотовой, на что та кивнула.

— Да. Александр прав. Мне крайне важно, чтобы впоследствии черновик этой работы приняла оценочная комиссия и одобрила грант на исследовательскую деятельность. Как только нам дадут финансирование, темпы можно будет снизить на порядок. Главное — это успеть подготовить сам черновой вариант с выкладками по исследованиям. Контроль этого я возьму на себя.

Марина сомневалась. Видел, что её это гложет.

— Марин, подумай сама, — сказал я, наклонившись к ней. — Ты сейчас безработная. Уверен, что отец давит на тебя, чтобы ты пошла работать именно к нему, а не куда-то ещё. Ты ведь сама говорила, я прав, так или нет?

Она не ответила, но мне это и не требовалось. Я видел. Даже не по её эмоциям, а по глазам.

— Подумай сама, — продолжил я. — Ты будешь заниматься исследовательской деятельностью с одним из лучших преподавателей юридического университета в империи. А когда вы получите финансирование по гранту, ещё и будешь деньги за это получать. И пусть только твой отец попробует заявить, что это не важно. В конце концов, ваша работа защитит от корпоративного посягательства огромное количество людей и не позволит создать прецедент, которым они смогут пользоваться в дальнейшем. Вы разом защитите огромное количество народа в будущем. По сути, ты сама, почти в одиночку, сделаешь то, чем занимается сейчас твой отец. И в куда большем объёме.

И заодно поможешь мне получить лицензию, а Софии разделаться со своей проблемой.

Но это, как говорится, уже шкурный интерес. Так что не будем порочить подобными мелочами праведные деяния на благо людей.

Она согласилась. На самом деле она согласилась уже после моих слов. Просто прямо об этом сказала только минут через десять ленивых уговоров с моей стороны.

А вот уже когда она ушла, оставив нас с Голотовой наедине, я, наконец, перешёл к наиболее интересующему меня вопросу.