С другой стороны, даже в этом случае её реакция оставалась слишком… резкой. Что-то там было ещё.

— Ясно, — только и сказал я.

— Хорошо, что ясно, — произнёс Роман. — А теперь лучше займись своей работой и придумай, как не проиграть ему в суде.

— Проиграть? — я бы глаза закатил, но борюсь глазные яблоки себе свернуть. — Рома, я не собираюсь проигрывать. Я собираюсь уничтожить его!

Ух! Пафосно! Круто! А, как? Отличный вопрос. Пока я не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю. Браницкий был не совсем прав, когда называл два главных мотиватора: страх и деньги. Есть ещё злость. Желание отомстить.

И сейчас у меня эти ощущения были чертовски сильны.

Встав с кресла, я направился к выходу, но уже у самых дверей вдруг вспомнил кое-что.

— Ром, ещё вопрос.

Услышав меня, Лазарев поднял голову от телефона, который успел достать, пока я шёл к двери.

— Да?

— Вы отслеживали пакеты акций, про которые мы говорили?

— Да, там всё нормально. Не переживай…

— Их вчера выкупили, — перебил я его. — Все.

— Что? — у него даже глаза округлились. — Ты уверен?

— Да.

— Я ничего об этом не знаю. Спасибо, что сказал. Я передам отцу.

— Ага. Без проблем.

Закрыл за собой дверь и пошёл к лифту. Пока шёл, думал. Много и усердно.

А ещё я размышлял над тем немаловажным фактом, что Роман мне солгал. Я знаю его уже достаточно хорошо, чтобы по лицу понять, когда он говорит мне настолько явную ложь.

Ему прекрасно было известно о том, что пакеты этих акций были выкуплены. Вот вообще не новость для него была. И, раз уж он так «спокойно» на это отреагировал, то…

Даже думать над этим не хотелось.

Зашёл в отдел, по пути сорвав поганую бумажку с двери и скомкав её, швырнул в ближайшую мусорку.

Стоило мне зайти внутрь, как Настя тут же подняла голову и посмотрела в мою сторону. Как напуганный кролик, услышав приближение волка. Какого хрена⁈ Да что произошло между ними, что она так реагировала на это.

— Поговорил с Ромой? — каким-то странно тихим голосом спросила она.

— Да, — отозвался я, садясь за свой стол. — Позвони, пожалуйста, Уткину. Я хочу с ним встретиться. Желательно сегодня и…

— И? Что он сказал?

Я даже нить своей мысли потерял.

— Кто?

— Мой брат, — уточнила она.

— Сказал, что это не моё дело, — ответил я, моментально поняв, что именно её волновало. И, это точно был не тот факт, что нас час назад разделали под орех и теперь придётся защищаться против этого гада в суде.

— Саша, если он тебе рассказал про него…

— Да плевать я хотел на то, каким он был умным и разумным, Настя! — отрезал я. — Эта сволочь издевалась там над нами! Я это знал. Он буквально игрался, как грёбаный кот с мышью! Ещё и смеялся над тобой… над нами. Да я закопаю его после этого в суде так глубоко, что для того, чтобы его откопать, потребуется грёбаную скважину бурить!

Поняв, что она уставилась на меня с таким взглядом, будто и шевельнуться боится, я только в этот момент осознал, что стою у её стола, буквально нависая над ней.

Отпустил край её стола. Выпрямился. Глубоко вдохнул и выдохнул.

— Послушай меня, — уже куда спокойнее произнёс я. — Я не собираюсь проигрывать. А это значит, что и ты тоже не собираешься. Он тебя обставил в университете? Плевать. Это ничего не значит. Сейчас мы не в лектории за поганые оценки соревнуемся. Это долбаная жизнь. А я куда более хитрая и наглая гадина, чем он даже может себе представить. А сейчас, будь добра, позвони Уткину и скажи, чтобы как можно скорее ехал сюда.

— Хорошо… А ты, что будешь делать?

— Буду искать отличного эксперта для того, чтобы прижучить их.

Следующим утром произошло сразу два события. И, что характерно, после прошедшего дня я ожидал оба. Во-первых, Уткин приехал на встречу. Но тут даже удивляться не надо. Анастасия же по моей просьбе назначила встречу. А вот о втором я узнал минут за двадцать до его приезда в офис.

Курьер доставил нам письмо, в котором находился судебный иск на имя Вячеслава и всех, кто находился в составе его экипажа. В качестве вины вменяли преступную халатность, непрофессиональные действия повлекшие за собой создание аварийной ситуации, серьезные травмы для экипажа, а, также, значительные финансовые убытки.

В целом, ничего удивительного. Учитывая то, что я узнал о нём, предполагал, что после вчерашнего действовать он будет быстро.

— Спасибо, что приехали, Вячеслав, — поприветствовал я мужчину, когда тот зашёл в конференц-зал.

Я находился тут один. Настя… В общем, она сказала, что останется в отделе и поработает с бумагами для того, чтобы оформить независимую экспертизу технического состояния «Днепра» и подготовить ходатайство на получении всей информации по судну от его владельцев. Конечно же, что-то мы сможем получить и без этого. Всё же это корыто имело официальную регистрацию, так что что-то нам предоставят государственные инстанции… но мне этого мало.

— Простите, что смог только сегодня. Я был за городом…

— Ничего страшного, — тут же перебил я его. — Главное, что вы тут. Мне нужно прояснить ситуацию по паре вопросов.

— Да я бы и по телефону мог бы ответить, — смущенно пробормотал он, но я покачал головой.

— Нет. Я предпочитаю живое общение, а не пустые разговоры по телефону.

Нет, правда. Мне уже Настя вчера за это дело мозг попыталась проесть. Да задай ты ему все вопросы по телефону, чего тянуть то… Ага, а, как я буду его эмоции читать? Нет. Для меня встреча лицом к лицу куда важнее, чем просто болтовня.

А, собственно, зачем мы вообще сегодня тут встретились? Всё очень просто. Прокрутив в голове наши предыдущие разговоры, я наткнулся на любопытный факт. Вспомнил одну фразу, которой по началу не придал должного значения.

— Вячеслав, во время нашей прошлой встречи вы сказали, что не хотели идти второй раз на этом судне, — произнёс я, внимательно следя за его ощущениями. — Что именно вы имели в виду?

Кажется, что мой вопрос сбил его с толку.

— Простите?

— Ничего, я повторю. В прошлый раз вы дословно сказали, что не хотели идти второй раз на этом судне, но вам пришлось. Что вы имели в виду под словом «пришлось»?

— Меня хотели назначить на него капитаном, но на другой экипаж.

— Можете пояснить?

— У нас должен бы быть двухмесячный отпуск, — пожал плечами Вячеслав. — Но перед тем, как он начался, со мной связались из фирмы и сказали, что капитан сменного экипажа на этот рейс попал в аварию. Вроде ничего особо страшного. Просто ноги сломал, да пару рёбер. В него пьяный водитель въехал. Но в таком состоянии он выйти не мог. А я был свободен. Сами понимаете, что в такой ситуации они просто не могла ждать, когда он поправится. Сразу бы навалились заказчики. Пошли бы издержки и прочее…

— И вы согласились, — сказал я. Не вопрос, просто констатация факта.

— Да. Только поставил условие, что выйду со своим экипажем, — поморщился Уткин. — Я знал в каком состоянии находится это корыто. Идти в море с людьми о которых ничего не знаешь… паршивая это затея. Так что я сначала поспрашивал своих ребят. Все согласились. Ну, почти все. Кроме одного…

— Того, чьё место занял ваш сын, — догадался я.

— Да. У одного из моих матросов ребёнок родился. Вот Арсений и решил остаться на берегу. А Виталик уже закончил обучение. Ему просто опыта не доставало. А рейс не обещал быть длинным. Всего четыре недели и мы были бы дома. Плюс нам пообещали передвинуть график отпуска. А деньги парням были нужны. Мы и согласились.

— А, как компания отреагировала на ваше требование?

— Сначала были против. Нет, понятно, что всё это дикий ад с бумагами. Это же сколько надо всего переоформить, чтобы и новый экипаж в короткий срок назначить, а затем ещё и отпуска и выплаты переносить.

Говоря о выплатах, в голосе Уткина прозвучала грустная ирония.

— Но, в конце-концов они согласились, так? — уточнил я.