Ах, красавица ты моя! Ну блеск же! Она прямо кайфовала сейчас, пользуясь собственной фамилией и связями, чтобы добиться желаемого. Так и светилась от злобной радости и гордости.

Сидящий напротив нас юрист немного стух. Едва он понял, кто именно сидит перед ним, как весь его внутренний гонор моментально спал, оставив после себя лишь одно чувство.

Страх.

— Поверить не могу! — воскликнула Анастасия. — Четыре миллиона!

— Как думаешь, Владислав будет доволен?

Настя захлопала глазами.

— Ты смеёшься⁈ Да он сможет пять таких квартир себе теперь купить, и ещё деньги останутся.

Они всё подписали. Оно и неудивительно. Четыре миллиона для них крупная сумма. Но в общем объёме тех средств, которые они наварили на этом проекте… ну не то чтобы прямо капля в море. Скажем так. Это всё равно, что отрезать себе попавшую в капкан лодыжку, чтобы спасти всю шкуру. Да, за лодыжку обидно. Но вся шкура дороже.

В итоге они это сделали.

Разумеется, не обошлось без скандала. Когда до Керкоряна дошло, в какую задницу он угодил, то принялся орать. В основном, конечно, на меня. Всё же какие-то инстинкты самосохранения у него ещё оставались, и когда понял, что Лазарева ему немного не по статусу, то свои помои он принялся лить на меня.

Орал долго. Гневно. Юристу дважды пришлось его успокаивать. А я… а что я? Я сидел с довольной рожей. Ничего, пусть побесится. Он мне за это ещё ответит. Но сейчас важно было всё подписать и получить нужные нам бумаги.

Естественно, после всего, что было озвучено, юрист Керкоряна тут же взялся за дело. И следует отдать ему должное. Мужик действительно знал то, чем занимался. По истечении почти двух часов в душном конференц-зале мы вышли оттуда с документом о предоставлении нашему клиенту компенсации в размере четырёх миллионов рублей, а они получили от нас соглашение о неразглашении оговоренной ранее информации.

Чтобы гарантировать себе время на «подчистку хвостов», этот хмырь пытался продавить соглашение, по которому компенсация будет выплачиваться ежемесячно в течение двух лет. Умно. Но тут мы его послали так далеко, что туда не дойдешь и не доедешь. Нет. На такой глупый трюк я не поведусь. Сейчас мы это дело подписываем, Владислав получает одну, максимум две выплаты, после чего уже следует спешное банкротство, ликвидация компании, а сам Керкорян быстро смоется туда, где искать его не будут.

Не. Фиг вам.

Этого я допускать не собирался. Поэтому мы выбили всё и сразу. Да, муторно. Да, с руганью. Да, Керкорян смотрел на меня так, будто я его бабку пнул. Но всё-таки сейчас у нас среди документов лежала выписка на четыре миллиона рублей. Средства будут переведены в течение суток на заранее созданный для этих целей банковский счёт, права на который Владислав получит уже после получения денег.

— Ну что? Как тебе? — спросило я её, пока мы стояли и ждали такси.

— Что?

— Побеждать?

Настя заулыбалась, а затем задумалась.

— Признаю… это приятно. Но, если честно, я представляла себе, что сделаю это в суде. У трибуны и…

— А есть разница? — решил уточнить.

— В смысле?

— В прямом. Какая разница, где именно ты победила? В душном конференц-зале или же в зале перед судьёй. Победа есть победа. Главное, что твой клиент получил желаемое. Только это, по сути, и имеет значение.

Она помолчала пару секунд и кивнула.

— Сама ему позвонишь или мне сделать?

— Можно я сама это сделаю? — как-то уж больно покладисто спросила она, и я кивнул.

В целом, уже и так чувствовал, что она хочет это сделать. Правильно говорят, что порой дарить подарки куда приятнее, чем получать их самому.

В итоге Лазарева отправилась в банк, чтобы окончательно закончить все дела с переводом, а я вызвал себе машину и поехал по своим делам. Всё же я не собирался оставлять тот факт, что меня не допустили к Марине просто так.

Вообще, если подумать, то дел было выше крыши. У нас имелось ещё два дела от муниципалитета по гражданской защите. Плюс два из административного отдела самой фирмы. Вдобавок я всё же окончательно убедился, что не зря согласился на предложение Молотова.

Потому что вот так вот бегать к Савину каждый раз за подписью, даже с условием, что он безропотно поставит свою закорючку, мне не нравилось. И дело даже не в том, что, скорее всего, наш любитель отпуска по больничным обстоятельствам окончательно покинет свое рабочее место.

Нет. Просто ощущение, что у меня связаны руки… бесило. Если бы не его разрешение, то мы сейчас даже сами с нашим клиентом без его присутствия и поговорить бы не смогли.

Окей, его можно было бы даже понять. В конце концов, если мы накосячим, то отвечать в конечном итоге именно ему. Но! Он вообще нихрена не делает! Меня аж бесила идиотская ситуация, но ничего с ней поделать толком я не мог.

Точнее, мог, но для этого предстояло решить проблему, предоставленную мне Молотовым…

Зазвонивший телефон отвлёк меня от мыслей. Достав смартфон, глянул на экран и увидел, что номер не определился.

Признаюсь, в эту секунду меня прошиб холодный пот. Слишком уж эта ситуация напомнила мне недавние события.

Буквально усилием воли заставил себя успокоиться и снял трубку.

— Да?

— Александр Рахманов? — произнёс молодой, но незнакомый мне голос.

— Да, кто это?

— Максим Волков. Если это возможно, то я хотел бы с вами встретиться и поговорить…

Пройдя по коридору, мысленно отметил приятную закономерность. Хотя, наверное, слово не совсем то. Да и плевать. Вот уже второй раз я иду по коридорам Центрального Управления Судебного Департамента.

Иду целенаправленно. К нужной мне двери. О! А вот и она. Подошёл. Постучал.

— Войдите, — прозвучало с той стороны.

Заставлять себя ждать я не стал и вошёл в кабинет, предварительно нацепив на лицо лучшую из своих улыбок.

— Елизавета Александровна, добрый вечер.

— И тебе не хворать, Рахманов, — вздохнула судья, откладывая в сторону ручку и поднимая на меня взгляд. — Проходи, раз пришёл.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться.

— Я бы отказала, но не могу не отметить, что представление ты тогда устроил знатное.

— О, бросьте. Вас просто поразило, как ловко я предсказал поведение Стрельцова. Кстати, не могу не отметить, что выглядите вы просто прекрасно.

Она сняла свои очки в тонкой золотой оправе и посмотрела на меня таким взглядом, что ещё вот чуть-чуть — и кабинет утонул бы в скепсисе.

Ну и ладно. Я же чувствую, что от комплимента ей приятно.

— Даже не знаю, может, прогнать тебя взашей?

— Если бы вы правда хотели это сделать, то даже не ответили бы на мой звонок, — привёл я контраргумент, и она вздохнула.

— Ладно. Присаживайся.

— Спасибо. На самом деле я ненадолго. У меня всего один вопрос…

— В прошлый раз один твой вопрос закончился дракой в зале суда.

— Ну не преувеличивайте, ваше честь, — улыбнулся я. — Всего-то один раз по морде выхватил. А в итоге мы выиграли дело.

— Аккуратнее, Рахманов. Везение имеет свойство заканчиваться.

— Уж поверьте, об этом я никогда не забываю.

— Так чего ты хочешь и, что самое важное, почему ты решил, что я могу тебе помочь?

Ей интересно. Это я ощущал отлично. В наших с ней отношениях… если так вообще можно назвать одну-единственную встречу в стенах этого кабинета и слушание по делу Яны, не было ничего такого. На самом деле я не удивился бы, если бы она и правда послала меня куда подальше и даже отказалась от встречи.

Но она не отказалась. Просто потому, что ей интересно. Всё равно, как мать смотрит на забавного карапуза в ожидании, что тот сделает дальше. Может быть, он споткнется и весело шлепнется на задницу?

Мда-а-а-а… так опростоволоситься оказалось бы неприятно. И всё-таки других вариантов у меня сейчас не имелось.

— Я бы хотел узнать, кому будет поручена защита Марины Скворцовой.