— Да, — подтвердил я. — Из-за этой досадной ошибки наш клиент уже более полутора лет не может получить полагающуюся ему квартиру, как-то было обещано ему по программе предоставления жилья сиротам и малоимущим семьям.

— И? — фыркнул Рустем. — Ваш клиент тоже опаздывает? Что, в детдоме уже не учат хорошим манерам?

От сидящей рядом со мной Анастасии полыхнуло волной холодного раздражения. Но, должен признать, держалась она молодцом. На лице не отразилось ровным счётом ничего, кроме спокойной и деловой улыбки.

— Нет. Он не придёт, — сказала она. — Мы решили, что сможем решить этот вопрос без него и в досудебном порядке.

— Простите, уважаемая, — проскрежетал адвокат и шмыгнул носом. — Но я не понимаю, какие у вас могут быть претензии к моему клиенту. Компания господина Керкоряна выполнила абсолютно все обязательства. Заметьте, сделала это даже тогда, когда субподрядчики создавали большое количество проблем и проволочек при строительстве.

— Да что вы? — Глаза Лазаревой округлились от удивления. — Проблемы? Я не слышала ничего об этом. Серьёзные?

— Более чем, — хмыкнул застройщик. — Постоянные задержки с поставками стройматериалов. Несоответствия требованиям. Я крутился, как белка в колесе, но сдал проект практически в срок…

— Заметьте, — добавил его адвокат, — отставание от графика было мизерное. Только благодаря опыту и профессионализму моего клиента…

— Но Владиславу от этого ни холодно ни жарко, — перебил я адвоката. — Полагающееся ему жильё он так и не получил.

— А при чём тут я? — развёл руками Керкорян. — Я объект сдал? Сдал. Что вам ещё нужно⁈

— Например, нам хотелось бы получить объяснение, почему объект недвижимости, проходящий по социальной городской программе, продан частным лицам, — выдала Анастасия, и я обратил внимание, как изменились эмоции этого засранца.

Лёгкое раздражение тут же переросло в куда более сильное и яркое чувство. Значит, пора. Заодно собьём их с толку.

— Я так понимаю, — коснулся его плеча юрист, — что наши гости имеют в виду печальный случай, по которому мошенники каким-то образом умудрились продать…

— Нет, — встрял я, открывая рюкзак и начиная доставать из него бумаги. — На самом деле нас мало волнует то, как вы это провернули. Вот.

Толкнув пальцами пластиковую папку, я отправил её скользить по столу до рук юриста.

— Что это? — тут же напрягся Керкорян, с подозрением глядя то на папку, то на меня.

— Это наше требование.

— Боюсь, что мы не сможем предоставить жильё, — начал было адвокат, открывая папку, но Анастасия его перебила.

— А мы его и не просим, — холодно сказала она. — С согласия нашего клиента мы решили изменить его требования.

Дальше продолжил уже я.

— Компенсация. Квартира нам уже не нужна. Владислав ждал жильё шестнадцать месяцев. Потому мы считаем, что вы обязаны компенсировать ему это время, а также вызванные вашими проволочками неудобства. Поэтому двести пятьдесят тысяч рублей будут более чем достойной суммой за…

Даже не дослушав меня, Рустем расхохотался.

— Что? Да вы в своём уме⁈ Я же сказал, что мы не можем этого сделать! Моя компания выполнила все работы по строительству! У нас у самих из-за этого проблем хватает! Мы буквально себе спины рвали, чтобы успеть закончить и сдать этот проект. Моя компания находится в предбанкротном состоянии из-за этого, а вы хотите, чтобы я ещё и платил за действия каких-то мошенников⁈ Вы совсем из ума выжили⁈

— Простите, но боюсь, что мой клиент прав, — тут же поспешно добавил юрист. — В данный момент компания господина Керкоряна просто не сможет найти средства для подобных выплат. А даже если бы и могла, ваше требование неправомерно. Застройщик не обязан нести ответственность за мошеннические действия третьих лиц. Поэтому ваше требование в четверть миллиона рублей не…

— Простите, но, боюсь, вы нас не дослушали, — никуда не торопясь, проговорил я.

— Мы не требуем компенсации в четверть миллиона, — сказала Анастасия. — Мы хотим четыре миллиона.

Боже, вот честно. Сфотографировать да в рамочку бы поставить. У Керкоряна даже дар речи пропал, а его юрист выглядел так, словно Анастасия влепила ему пощёчину.

— Вы в своём уме? — спросил он. — Вы не можете требовать компенсации, в восемь раз превосходящей стоимость обещанного жилья…

— Так мы и не просим, — пожал я плечами. — Как я уже сказал, Владислав ждал шестнадцать месяцев. Соответственно, мы решили оценить каждый месяц задержки в двести пятьдесят тысяч. Двести пятьдесят на шестнадцать как раз и дают нам четыре миллиона. Более того!

Я поднял палец, и Анастасия тут же подхватила нить разговора.

— Мы спросим с вас за каждый последующий месяц, который будет тянуться эта ситуация. Каждые тридцать дней сумма в исковом требовании будет увеличиваться еще на двести пятьдесят тысяч…

— Это что, какой-то нелепый шантаж? — в недоумении спросил застройщик, переводя свои маленькие, почти поросячьи глазки с меня на Анастасию и обратно.

— Ни один суд не примет подобные требования!

— Да, — кивнул я, будто это было само собой разумеющееся. — Естественно, не примет. Потому я и сказал, что мы хотим решить всё в досудебном порядке…

— Это нонсенс, — заявил юрист и повернулся к своему клиенту. — Рустем, я думаю, что встречу можно закончить. Этот фарс не более чем пустая трата нашего времени.

Затем посмотрел в мою сторону, и в его взгляде скользнуло презрение вперемешку с чувством собственного превосходства.

— Я считал, что «Лазарев и Райновский» — престижная фирма. Но, похоже, туда начали набирать людей едва ли не с улицы.

Сидящая рядом со мной Анастасия фыркнула… а затем расхохоталась.

— Я сказал что-то забавное, уважаемая? — с раздражением спросила юрист.

— Простите, — сквозь смех пробормотала она. — Правда, я не хотела. Просто вы едва ли не в точку попали…

— Ну спасибо тебе большое, — вздохнул я.

Ладно. В чём-то он прав. Пора этот фарс заканчивать. Почувствовать себя умными и важными мы им дали, так что пора бы и честь знать.

— Что же, раз, похоже, что по сумме компенсации мы пришли к соглашению…

— Ни к чему мы не приходили! — тут же взвился юрист, а его клиент поспешил добавить:

— Я не буду ничего платить!

— Будете, — сказал я. — Потому что в противном случае вы пойдёте в суд.

— Я уже сказал, что ни один суд даже тратить время не будет на рассмотрение вашего безумного иска, — закатил глаза его адвокат.

— А кто сказал, что вы будете судиться с нами? — спросила Анастасия и улыбнулась так, что от сидящих напротив нас мужчин полыхнуло растерянностью.

— Здесь анализ движения абсолютно всех денежных средств вашей компании, — сказал я и толкнул по столу первую папку. — Идём далее. Мы подали запрос в налоговое ведомство по всем счетам вашей фирмы и сотрудников и потребуем отследить каждую транзакцию. Проверим все акты по выполнению работ и сопоставим их с реальными объёмами строительства.

С каждым моим предложением к ним отправлялась новая папка с копиями заявлений и запросов.

— Даже не сомневайтесь, — продолжила Анастасия, — что бы вы там себе ни думали про нашу фирму, но у нас более чем достаточно квалифицированных бухгалтеров для качественного и дотошного финансового анализа. Точно так же, как и знакомых строительных экспертов для оценки реальной стоимости тех работ, которые вы провели.

— Но, — принял я эстафету, — это ещё не всё. Чтобы вам совсем неповадно было, мы подадим против вас иски по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере, преднамеренном банкротстве, нецелевом использовании бюджетных средств, а также отмывании денег через ваших «ручных» субподрядчиков.

— Поверьте, для того чтобы утопить вас, ресурсов у нашей компании хватит, — гордо сказала Анастасия. — И я думаю, что мой отец приложит все усилия, чтобы отнестись серьёзно к этой проблеме.

— Ваш отец? — не понял юрист.

— Да. Я Анастасия Лазарева. Дочь графа Павла Лазарева. Так что, уверена, что когда я покажу ему все эти документы, он с удовольствием поможет мне не только довести это дело до суда, но и закопать вас и всю вашу шарашкину контору.