Ровно через полчаса после ее ухода дверь наконец открылась. Я обернулся, приготовившись высказать свое нетерпение, и замер.

Лина стояла на пороге, и от испуганной, измотанной девушки, которую я уложил спать всего несколько часов назад, не осталось и следа. Она была одета в практичную походную одежду: темные, прочные штаны, высокие сапоги и куртку из плотной кожи. Ее волосы были туго заплетены в косу, лицо сияло свежестью, а в глазах горела решимость, смешанная со спокойной силой.

— Прости, что задержалась. — произнесла она, и в ее голосе не осталось и тени прежней хрипоты. — Нужно было кое-что подготовить.

Я лишь кивнул. Мы молча вышли в коридор и быстрым шагом направились к залу для приемов.

Кая мы застали в центре огромного, пустого зала. Он стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво разглядывал высокий сводчатый потолок. Рядом с ним, вытянувшись в струнку, застыл Проводник в серой одежде — мужчина с неприметным лицом. Мэри, Таль, Рен, Гаррет и Бранка держались чуть поодаль.

Услышав наши шаги, Кай повернул голову. Его взгляд задержался на мне, и в глубине глаз вспыхнула искра недовольства.

— Прошло полчаса. — произнес он сухо. — Мы могли бы уже быть на месте.

Я лишь пожал плечами.

— От меня мало что зависело. К тому же, — я кивнул в сторону Лины, — результат того стоил.

Кай фыркнул, но спорить не стал.

— Время настало. Всем взяться за руки.

Мы послушно сомкнулись в круг. Я взял Лину за руку — ее ладонь была теплой и уверенной — и протянул другую Каю. Тот крепко сжал мои пальцы, а свободной рукой коснулся запястья Проводника. Мужчина, казавшийся частью интерьера, встретил взгляд Кая и едва заметно кивнул.

Его взгляд случайно упал на Лину, и случилось невероятное: бесстрастное лицо дрогнуло. Глаза расширились, в них промелькнуло недоумение, сменившееся озарением — стремительным, как удар молнии. Он понял: причина его единственного, точечного перемещения крылась в ней.

У нас был свой Проводник, и возвращение обратно не представляло для нас проблем. Но чтобы перенести всех в необходимую точку, Проводнику нужно было побывать там лично. Императорский Проводник, конечно, имел в своем арсенале бесчисленные «закладки» по всей империи — куда больше, чем девушка, всю жизнь просидевшая в глухом приграничном городке.

Затем остальные замкнули круг. Проводник отвел взгляд, его лицо вновь стало непроницаемой маской.

— Конечная точка. — тихо, но отчетливо произнес Кай. — «Белый Шпиль».

Проводник закрыл глаза. И мир исчез.

Ни толчка, ни головокружения, ни внезапной потери чувств. Секунду назад я стоял в роскошном зале императорского дворца, вдыхая аромат воска и старины. В следующее мгновение мои сапоги уперлись в шершавую каменную плиту, покрытую тонким слоем пыли. Холодный, резкий воздух ударил в лицо, принеся с собой терпкий запах степной полыни, камня и далекого дыма.

Я ахнул, инстинктивно сжав рукоять топора, и огляделся вокруг.

Мы оказались на центральной площади города. Вокруг высились крепкие, двух- или трехэтажные каменные дома, от площади лучами расходились узкие улочки. Высокие стены с массивными башнями опоясывали поселение, но нигде не было видно ни души: ни стражников на стенах, ни торговцев у запертых лавок, ни детей, резвящихся на мостовой. Окна домов зияли пустотой, двери были наглухо закрыты, многие — заколочены досками. Гробовая тишина нарушалась лишь завыванием ветра в узких проходах между домами. Даже птиц не было видно под низким, серым небом.

Город был мертв. Или, точнее, эвакуирован до последнего жителя.

Я перевел вопросительный взгляд с безлюдных улиц на Кая. Он уже отпустил руку Проводника и медленно осматривался, изучая окружающий пейзаж своими ледяными, всевидящими глазами.

— Твоя работа исполнена. — произнес он, обращаясь к мужчине. Голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине. — Я тебя больше не держу.

Проводник молча склонил голову. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и я увидел в нем крупицу понимания, смешанную с профессиональной оценкой ситуации.

— Удачи. — тихо сказал он и исчез.

Кай обернулся к нашей маленькой группе. Его лицо было серьезным, сосредоточенным.

— Добро пожаловать в «Белый Шпиль». — сказал он, его голос эхом прокатился по пустому пространству. — Один из восточных укрепленных пунктов Санкталии'.

Он перевел на меня взгляд.

— «Пока мы летели к столице, я отслеживал вектор движения фронта Леса. Он смещался на северо-восток, прямо на 'Белый Шпиль». Как видишь, — Кай обвел рукой пустую площадь, — город полностью эвакуирован. Идеальный полигон для наших целей.

В разговор осторожно вмешалась Мэри. Она шагнула вперед, ее интеллигентное лицо выражало смесь любопытства и тревоги.

— Простите, господин Кай… но в чем именно будет заключаться наша задача? Я не совсем понимаю…

Кай усмехнулся. Улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Вы, — он обвел взглядом всех Творцов, — станете живыми батареями. Артефакт контроля, который нам нужно активировать, не просто безделушка. Для его запуска требуется чудовищный, концентрированный выброс Живой Энергии.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании.

— Моих собственных запасов, даже усиленных мощью Макса, не хватит. Нам нужен общий, синхронизированный резервуар. Вы и будете этим резервуаром. Ваша задача — по моему сигналу открыть свои энергетические каналы, позволить мне взять под контроль ваш поток и направить его в артефакт. Это будет… непросто. Возможно, даже болезненно. Но абсолютно необходимо.

Бранка решительно кивнула. Гаррет лишь грустным взглядом посмотрел на Кая. Таль, коренастый мастер силовых конструкций, недовольно хмыкнул, но промолчал. Рен побледнел еще сильнее. Мэри же вздохнула, но в ее глазах загорелся огонек ученого, столкнувшегося с уникальным экспериментом.

— Понятно. — произнесла она. — Рискованно, но логично. Мы готовы.

— Отлично. — Кай повернулся и указал пальцем на одну из башен, которая была выше и массивнее остальных. — Тогда следуйте за мной.

Мы двинулись сквозь опустевший город. Наши шаги гулко отдавались от мостовой, подчеркивая мертвенную тишину вокруг. Я шел рядом с Линой, осматриваясь. Признаки спешного бегства были повсюду: опрокинутая телега с разбросанными тюками, разбитый у колодца кувшин, детская деревянная лошадка, валяющаяся в пыли.

Тяжелая железная дверь, ведущая в башню, оказалась распахнута настежь. Мы вошли внутрь, поднялись по узкой винтовой лестнице и через несколько минут оказались на вершине — на открытой площадке, окруженной зубчатым парапетом.

Оттуда открылся устрашающий вид.

На востоке, где простиралась бескрайняя холмистая степь, небо приобрело зловещий оттенок. Оно было зеленовато-бурым, мутным, словно окутанным дымом от неистового пожара. И этот ядовитый туман медленно, неотвратимо полз в нашу сторону. Великий Лес. Даже с такого расстояния я ощущал его гнетущее давление — не физическое, а ментальное, тяжелое, дурманящее. Это было море голода, растущее и движущееся по воле, которую мы намеревались покорить.

Кай не стал медлить. Он подошел к самому краю площадки, туда, где каменные зубцы смотрели на восток, и извлек браслет из своего инвентаря. В холодном свете дня он выглядел обманчиво простым, но от него исходила вибрация — тонкая, едва уловимая дрожь.

— Встаньте позади меня. — приказал Кай, не оборачиваясь.

Мы послушно заняли позиции. Кай закрыл глаза. Браслет в его руке вспыхнул тусклым, медным светом, пульсируя в такт его глубокому и размеренному дыханию. Лицо его застыло в абсолютном спокойствии, почти отрешенности. Он погружался в медитацию, в контакт с артефактом.

Тянулись медленные и напряженные минуты. Ветер свистел в зубцах парапета, а далекая зеленая дымка на горизонте, казалось, чуть приблизилась. Я неотрывно следил за Каем, пытаясь уловить малейшие изменения. Сначала ничего не происходило. Затем я заметил, как на его висках проступили капли пота. Медные вспышки браслета стали ярче, ритм участился.