– Ой, да брось, – отмахиваюсь я. – Какие фанаты?

На фоне пустого зала, мы вместе не сдерживаем смеха. Хозяйка книжного заинтересованно оборачивается. Могу поклясться, сейчас она думает, что этот парень – случайно заглянувшая модель из какого-нибудь показа. Но нет. Простой автомеханик. Пока он снимает гараж на окраине города, но что-то подсказывает мне, этот бизнес еще пойдет в гору.

А еще у него самая странная девушка в мире. Об их отношениях даже мне известно мало. Шон о личном не распространяется. Сейчас он даже почти привык к слишком активному женскому вниманию, вот только ему самому необходимо внимание лишь одной. Девушки с именем птицы, приручить которую ни каждому по силам, ведь вороны слишком хорошо помнят тех, кто их обидел. Но Шон упорный. И смерч уже не разносит все вокруг, стоит заключить его в объятья. Теперь он больше походит на калифорнийский бриз.

Иногда она все же исчезает, гонимая тенями и ошибками прошлого, но всегда возвращается. Потому что знает, он – ее дом.

Каждый из нас хорошо усвоил: дом не имеет прописки и адреса. Он в сердце.

«Самому надежному жениху из всех фальшивых, – старательно вывожу я. – Спасибо, что был моим другом все эти годы.

С любовью, Ви»

Знаю, Шон не одобрит. Никто из нас больше не использует настоящие имена и фамилии. Но сегодня можно. Я просто внутренне ощущаю эту потребность хоть на минутку снова стать собой.

Мы собираем вещи и уходим. Владелица книжного, закрывает за нами, от души поблагодарив. Я крепко обнимаю ее на прощание, но на пороге останавливаюсь.

Боже, нет! Только не это!

В белой форме, сияющей словно прожектор в сумерках, с золотыми эполетами, Артур у машины улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. В его руках букет роз, практически с половину моего роста.

Он все тот же – вихрь, сбивающий с ног своим очарованием. Белокурый принц. Только вместо коня –  Шевроле Импала восьмидесятых годов. Столь же импозантный, как и его хозяин.

– Ночной город ждет, – произносит он, открывая передо мной дверцу автомобиля. – Мы обязаны отпраздновать это событие как следует.

Я трясу головой.

Как бы ребятам не хотелось праздника, я не в состоянии веселиться. По крайней мере сегодня.

– Арти, прости пожалуйста, – стараюсь увильнуть я, принимая из его рук букет и обнимая. – Но давайте без меня?

Артуру такой ответ вовсе не нравится. Он с надеждой оборачивается в сторону Рида, словно негласно умоляя его заставить меня изменить решение.

– Всего пару часов, – произносит Шон своим глубоким голосом. – В конце концов они устроили эту вечеринку в твою честь. Некрасиво будет даже не появиться.

Я тяжело выдыхаю.

Открываю рот чтобы возразить, но могу вымолвить и слова.

Шон прав.

Издательство и правда сильно помогло с распространением книги, хотя, зная ту сумму, что я «пожертвовала» на рекламную кампанию, последний подарок моего отца – счет в банке на мое имя, – им в пору за мной еще и побегать.

Артур паркует машину за улицу от нужного нам клуба. Дорога дальше перекрыта. Висит табличка «Идут съемки», но только съёмочной группы не видно. Закончили, наверное, а ограждения убрать не успели.

Мы добираемся до набережной пешком. Ночь уже готовиться заявить о себе, а пока небо, еще совсем бледное и бесцветное, встречает нас непривычно пустыми тротуарами. Даже не верится, что это тот самый Лос Анджелес. Без толпы на улице кажется, будто ты попал в параллельное измерение.

– Все нормально? – спрашивает Шон по дороге.

– Порядок, – отвечаю я, хотя чувствую себя абсолютно потерянной.

Все эти месяцы я жила одной целью – найти его – шаг за шагом. Простая последовательность действий. Записать воспоминания, собрать из них книгу. Напечатать ее. Распространить по свету. А сегодня все закончилось. Я проснусь завтра, и в моей жизни станет пусто.

Нет, там конечно останется новый контракт, дом, а также Артур, делящий со мной аренду, ведь мы съехались почти сразу. Только не подумайте, не в том смысле. Никакой романтики. Любая девушка могла бы в него влюбиться, просто это не наш вариант. 

Первое время после прилета ему требовалась постоянная медицинская помощь, потом помощь требовалась мне. Психологическая. Дальше были его экзамены в летную академию, и мне пришлось подтягивать его по предметам. Так и свыклись. Разве что выглядели мы как самые странные брат и сестра на всем западном побережье.

Мы приходим к клубу слишком рано, поэтому усаживаемся втроем на лавочку, откуда видно океан, и я позволяю себе наконец скинуть туфли.

– Туманный Альбион или город Ангелов? – спрашиваю я, глядя на садящееся солнце.

– Сложный выбор, – качает головой Арт. – Признаться, я скучаю по рыбе с картошкой, но зато здесь в Маке кладут в бургер больше соленых огурцов.

– Действительно, так просто и не скажешь.

Последние солнечные лучи разливаются по небу розовым. Будет ветер.

– Напоминает день приезда, правда? – спрашивает Шон.

Я киваю.

Точно такой же закат мы встречали вместе, сидя на капоте арендованной машины, в нескольких милях от аэропорта. Наблюдая за тем, как самолеты взлетали и садились в темнеющем небе.

К моменту приземления в Штатах, все эмоции во мне просто закончились. За те две недели, что мы с Шоном и Рей ждали Артура я успела узнать их все: гнев, боль, отчаяние, скорбь, ярость, смирение и, наконец, безразличие. Как-будто кто-то выключил свет внутри, и все живое умерло.

Шон с Рейвен куда-то ушли, а я все лежала, глядя в небо, пока солнце не скрылось. Я не хотела, чтобы оно больше вставало. Внутри меня было так же темно.

– Идем? – раздался голос Артура.

– Куда? – едва слышно спросила я. Впереди ждала целая жизнь, только она мне не была нужна вовсе.

– Не знаю, – пожал плечами Кавано. – Нужно ведь с чего-то начинать. Как насчет того, чтобы поесть?

С этими словами родилась наша новая жизнь.

Удивительно, но я привыкла. Первые несколько месяцев каждый день просыпалась от кошмаров – убегая по залитым белым светом коридорам лаборатории, постоянно теряя кого-то из парней, но в один день и жуткие сны иссякли. Потом я перестала озираться по сторонам. Затем и воспоминания начали меркнуть.

Чем больше проходит времени, тем больше я боюсь забыть. Забыть не так, как тогда, в лаборатории. Время иногда страшнее людей в белых халатах. Оно стирает из памяти фрагменты медленно, как прибывающая волна, что методично точит морской берег, по крупицам унося с собой частички прошлого.

Я ставлю ей заслоны. Выстраиваю в разуме баррикады, не давая пробиться сквозь защитные стены. Каждый раз воскрешаю в мельчайших деталях подробности, но даже самые крепкие бастионы когда-нибудь падают под давлением вечности.

Ведь все заканчивается. Не хочется верить, что и любовь.

К этому я пока не готова.

Из раздумий меня вырывает незнакомый голос:

– Хозяйка книжного сказала, если смотреть по карте, это здесь.

Звонкий, разносящийся по пустой площади. Еще не взрослого мужчины, но уже и не ребенка. Ломающийся на высоких нотах, немного скрипучий, но забавный. Мы втроём оборачиваемся.

К ступенькам перед клубом словно смерч вылетает мальчишка в кожаной куртке и военных ботинках. Практически таких же, какие я видела много раз. В его руках книга и я не могу отрицать, как сильно он напоминает парня на ее обложке.

Он останавливается, широко расставив ноги в стороны, глядя вперед – прямо перед собой, а у меня внутри отчаянно бьется: «Неужели это действительно он?»

Не тратя время на надевание туфель, я босиком кидаюсь навстречу. На секунду взгляд мальчишки опускается на оборотную сторону книги. Прямо туда, где в левом углу напечатано мое лицо. А потом он ошарашенно произносит:

– Девушка с картины…

– Финн Кормак Макмюррей?..

Лишь бы он не был сном или плодом воображения.

Но нет, я помню его лицо сердечком пусть и заметно повзрослевшее, пронзительный взгляд темных глаз и родинку над губой. Это точно он.