Но вместо страха или отчаяния, эта мысль рождала во мне безумную, животную радость. Я был счастлив, что именно это существо согласилось стать моим наставником. Каждый день, час, каждую секунду этого субъективного месяца я благодарил судьбу и собственное упрямство за этот бесценный дар.

Физические страдания отступили на второй план. Сломанные ребра, вывихнутые суставы, глубокие порезы от ее меча, оставлявшие на коже жгучие следы — все это оказалось лишь временным неудобством. «Абсолютное Тело» послушно глушило самые острые сигналы боли, не позволяя им сковать волю. И стоило симуляции завершить очередной раунд нашего поединка, как все повреждения исчезали без следа, возвращая меня в первозданное состояние. Ад растянулся во времени, но его механизм перезагрузки был безупречно отлажен.

В этом круговороте бесконечных поражений и унизительных падений, во мне начало пробуждаться нечто неведомое. Сначала — тлеющая искра, затем — настойчивый огонек, а к концу месяца — настоящий пожар. Неукротимая, всепоглощающая жажда победы. Пусть не сегодня, пусть не в этой симуляции, но однажды… я должен был заставить ее отступить. Увидеть в ее глазах не ободрение, а уважение, добытое в честном бою.

Некогда подавленный мощью Империи и тяжестью потерь, мой дух прошел через горнило испытаний, закалившись, как сталь. С каждым взмахом топора огонь в моих глазах вспыхивал всё ярче. И самое удивительное — я начал получать удовольствие не от боли, а от самого процесса: от смертельного танца на лезвии бритвы, где малейшая ошибка означала мгновенное поражение. Я наслаждался предельным напряжением всех сил, воли и разума в этой отчаянной борьбе.

В очередной раз наши клинки встретились, высекая сноп искр. Я действовал на чистом инстинкте, полностью доверившись отточенной за месяц мышечной памяти. Знакомая серия атак вырвалась сама собой: низкий подсекающий удар, стремительное круговое вращение, завершающееся выпадом. Мысли отступили, тело двигалось само, ведомое «Боевым Чутьем» и тысячами повторений.

Внезапно Бранка замерла. Ее меч застыл в воздухе, она словно отключилась. Я же, ослепленный азартом схватки, не заметил перемены. Мой топор, уже рассекавший воздух в смертоносной дуге, неумолимо приближался к ее незащищенному боку.

Вдруг мир взорвался болью. Невероятной силы кулак обрушился на мою челюсть. Хруст костей, ослепительная вспышка — и я, словно тряпичная кукла, взлетел в воздух, перевернувшись несколько раз, и рухнул на мягкую, цветущую траву.

— Месяц закончился. — её хриплый голос прозвучал на удивление спокойно, словно она только что не выбила мне зубы. — На сегодня хватит.

Мир вокруг меня снова завертелся, поплыл, перелистнулся. Ослепительное солнце и аромат полевых цветов мгновенно сменились привычным запахом пота, каменной пыли и металла тренировочного зала Пристанища.

Адреналин, всё ещё бушующий в крови, не давал осмыслить произошедшее. Я стоял, пошатываясь, на холодном каменном полу, всё ещё сжимая в руке топор. В висках стучало, в ушах звенело. Дыхание сбивалось, а сознание всё ещё витало там, на поле боя, пытаясь понять, куда исчезла моя противница.

Несколько долгих минут потребовалось, чтобы сознание окончательно вернулось в реальность.

Ко мне подошла Бранка. Ее лицо было бесстрастным, но в глазах цвета темного меда мелькнула тень… усталости? Нет, скорее, удовлетворения. Мы стояли рядом, и ее пронзительный взгляд, казалось, сканировал самые потаенные уголки моей души.

— Именно такого ученика я всегда и хотела, — произнесла она тихо, но каждое слово врезалось в память. — Несгибаемого. Голодного. Готового смотреть в лицо смерти и улыбаться ей. Ты прошел первую настоящую закалку, щенок. Не навыков, а духа. А сейчас тебе нужен настоящий отдых. Я сообщу Лериану, что ваше сегодняшнее занятие придется перенести.

Я хотел возразить, заверить ее, что со мной всё в порядке, что я уже прихожу в себя и готов хоть сейчас погрузиться в изучение Системного Творчества. Но слова застряли в горле. Внутри всё ещё бушевал огонь, но тело начало ему изменять. Сначала лёгкая дрожь пробежала по коленям, а затем накатила волна слабости, словно кто-то выдернул пробку, и вся моя энергия хлынула в образовавшуюся дыру.

— Но… — произнес я, как мир вокруг потерял краски, поплыл и резко погас. Я не почувствовал удара о холодный камень пола. Лишь чёрное, бездонное забвение.

Я открыл глаза. Надо мной простирался знакомый потолок комнаты. В голове — звенящая пустота и легкий звон. Я лежал в кровати, укрытый одеялом. Последнее, что всплыло в памяти: тренировочный зал, взгляд Бранки и внезапно нахлынувшая тьма.

Как я здесь оказался? Кто меня принес? Мысли метались, пытаясь восстановить цепочку событий. И вдруг, словно удар молнии, пронзила одна мысль. Каэл!

Я резко вскочил. Голова закружилась, но я не обратил внимания. Теплый, вечерний искусственный свет пробивался сквозь окно. Сколько я пролежал? Неужели пропустил встречу с Гебером?

Острая, безрассудная паника заставила меня сорваться с места. Плевать на то, что я был в одном белье. Выскочив из комнаты, я ринулся на кухню. Пустота. Тишина, давящая, зловещая. Ни души.

«Проклятье!» — мелькнуло в голове. Я уже развернулся, чтобы броситься к выходу, как входная дверь распахнулась.

Один за другим в помещение вошли Горст, Каэл, Эдварн и Орн. Усталость читалась на их лицах, но сквозь нее пробивалось удовлетворение от хорошо выполненной работы. Рубашки Горста и Эдварна были насквозь пропитаны потом, Каэл, как всегда, передвигался на руках, но его движения были удивительно собранными. Орн что-то бормотал себе под нос, протирая руки тряпкой.

Они замерли на пороге, словно статуи, уставившись на меня.

— Макс? — первым нарушил тишину Эдварн, его брови взлетели вверх. — А что это ты тут в таком… стратегически важном виде носишься?

Горст хмыкнул, скрестив руки на груди. Орн покачал головой, но в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я… думал, опоздал. — выдохнул я, чувствуя, как жар заливает лицо. — На встречу Каэла с Гебером.

Услышав свое имя, парень внимательно посмотрел на меня. В его темных глазах мелькнуло понимание и едва уловимая тень благодарности.

— Успокойся, сынок. — сказал Орн. — Время еще есть. Гебер ждет нас через несколько часов.

Эти слова словно сняли с меня тяжелый груз. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Слабость снова подступила, и я едва не пошатнулся.

— Ладно. — кивнул я. — Сейчас приведу себя в порядок.

Я развернулся, ощущая на себе переплетение взглядов: насмешливый Эдварна, суровый Горста, заботливый Орна и внимательный Каэла — и побрел обратно в комнату.

Ледяные струи душа окончательно вернули меня к реальности. Вода смыла остатки боевого транса и липкий пот. «Абсолютное Тело» уже работало, стабилизируя состояние, но глубокая, костная усталость оставалась. Это была цена за месяц изнурительных тренировок в сжатые часы. Переодевшись в чистое, я почувствовал себя почти человеком.

Вернувшись на кухню, я застал всех за приготовлением ужина. Орн дирижировал у магической плиты, Эдварн расставлял посуду, а Горст помогал Каэлу устроиться поудобнее. Ужин прошел в теплой, почти семейной атмосфере. Разговоры были тихими, словно все копили силы для предстоящего.

Когда последние крошки были убраны, мы дружной толпой вышли из дома и направились к Кузне Плоти.

С каждым шагом к знакомой арке, украшенной жутковатым гербом — сплетением корней и сухожилий — атмосфера в нашей маленькой группе становилась все напряженнее. Волнение охватило всех, но, конечно, больше всех переживал Каэл.

Он старался скрыть свое состояние. Бледное, обычно невозмутимое лицо выдавало его: я видел, как подрагивала его челюсть, как бился пульс на шее. Он отчаянно жаждал вновь обрести ноги, мечтал идти рядом с отцом, как подобает воину. Но он был всего лишь подростком, перед лицом неизвестности — страшной и пугающей. И Каэл мужественно преодолевал себя, двигаясь вперед лишь на руках.