– Сядь! – скомандовала Клара. Подошла и взяла Ника за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону, тщательно рассматривая будто лошадь на рынке. – Младший сын Пачелли? – на итальянском спросила она.

– Нет, мэм, – как-то поняв, ответил он. – Я не итальянец. И… не местный вообще.

– Тогда кто? Очень уж у тебя мягкий говор.

– Француз, – ответил он. – И уже ухожу.

Он попытался встать, но жилистая рука пригвоздила его обратно к стулу.

– Сиди! Как твое имя, француз?

Я поймал его взгляд и помотал головой из стороны в сторону, припоминая «Я же тебе говорил». А потом кивнул на крюк.

– Николас, – стушевавшись, ответил он.

Окно на кухне распахнулось. Ник резко обернулся, наверняка ожидая очередную поставу, а потом отшатнулся, как будто его сдуло.

В оконном проеме, отодвинув пепельницу, сделанную из консервной банки, медленно появилась рука, как в старом шоу про семейку Адамс. Между пальцами ее была зажата сигарета. Следом показалась черноволосая макушка и сам чертов Майкл Кавано влез в наше окно.

– Э, Арти, – крикнул он с порога, вернее с подоконника, тыча в мою сторону длинным пальцем. – Закопанный под розовым кустом косарь вернул быстро!

– Все, что закопано на нашем участке автоматически становится нашей собственностью, – встала на мою сторону Зия. На самом деле это была ее идея, заначку раскопать. А деньги мы матери Майкла вернули. – Я Марии отдала.

Майкл раздраженно вскинул руки.

Двоюродный брат Клары был его биологическим отцом. Где он сейчас, никто не знал, и семья их едва сводила концы с концами. Сам Майкл жил по соседству и влезать в наш дом через окно было коронкой еще его отца по заверениям Зии лет так с пяти. Вот и младший сейчас так же приперся.

– Не маши, цветы разнесешь своими граблями.

– Да, не трогаю я, – открестился он, заправляя сигарету за ухо. «Зря это он. Совсем страх растерял», – подумал я, и точно, тетка тут же подлетела к нему, выбрасывая курево наружу.

– Если я еще раз обнаружу окурок в своем горшке с цветами, – пригрозила она, и сняв с ноги резиновый тапок, замахнулась, – клянусь я выбью из тебя эту дурь и даже не посмотрю на то, что ты Кавано.

– Да понял, понял я, Зи, – приобняв за плечи, Майкл смачно чмокнул ее в щеку, и Клара тут же оттаяла. – А это кто? – Кивнул он в сторону Ника.

Тетя что-то раздраженно пробурчала на итальянском.

На самом деле она была гостеприимной. Каждый, кому нужна помощь, знал, что в дом Кавано всегда открыта дверь. Через наш порог проходил конвейер безухих кошек, раненых собак, выгнанных мужьями-тиранами женщин, запивших родственников и бродячих детей. Поэтому она ни слова не сказала мне, когда на пороге появился Ник.

– Мне уже пора! – решил он вовремя воспользоваться шансом.

– Сиди! – «А ведь свобода была близко!» – Я еще завтрак не приготовила! – пригвоздила его взглядом Клара. Уйти, отказавшись от еды, в нашем доме было наивысшим оскорблением. – Как мать? – обратилась она уже к Майклу, бросив мне через стол луковицу. Зная, что от меня требуется, я принялся очищать ее.

– Взяла вторую смену в кафе, – он сорвал прямо из горшка веточку базилика и принялся громко жевать. – Вчера нам на дверь налепили из банка предупреждение.

– Бюрократы проклятые, – возмутилась Клара. Я отодвинул от нее нож, чтобы она не прибила кого ненароком.

– Пригнись! – что-что, а реакция в Ника была с детства отменная. В мою сторону над его головой пролетела пара помидоров. – Артур, нарезай мельче! – крикнула Зи, а потом хлопнула Майкла по руке, когда он попытался отщипнуть пару листов орегано. – Бесполезные мальчишки! – проворчала она.

Через пятнадцать минут, когда еда была приготовлена, мы расселись за столом.

– Помолимся! – провозгласила Клара, сложив на стол руки ладонями вверх.

Я оказался зажат между Майклом и Ником. Протянул руку. Тот неуверенно протянул свою в ответ.

– Боже, спасибо Тебе за эту еду! Благослови руки, которые приготовили ее! И дай нам благоразумие, чтобы мы помнили о потребностях других, – произнесла Клара на удивление на английском.

– Аминь! – ответили мы в несколько нескладных голосов.

Поначалу было странно быть частью семьи, половина членов которой отсидели тюремный срок, занимались сбытом краденого или мелким мошенничеством, и при этом каждое воскресенье посещать церковь. Но Клара всегда говорила, что наша жизнь только дорога, на которой мы должны сделать свой выбор. Потому что потом нас ждет что-то большее. Что, она не уточняла. Только смиренно поднимала глаза к небу.

Любовь. Еда. Семья. Вот три кита, на которых держалась ее вера. Ее же она вложила видимо и в меня.

– А теперь ешьте. На вас троих без слез не взглянешь. Особенно на тебя, – указала она вилкой в сторону Ника.

Тони постучал снизу. Наложив полную тарелку жареных яиц и салата, Клара отправила к нему Майкла, и все наконец принялись жевать.

Уж не знаю, были ли какие-то правила за столом в самой Италии, в нашем доме они отсутствовали вовсе. Здесь можно было смеяться, болтать, есть руками и даже облизывать тарелки, если понравилось. Еда – единственная вещь в этом доме, которой разрешалось всё.

Зи работала в портовой столовой. А я помогал ей три раза в неделю, так что быстро научился не только отличать заветренную говядину и вымоченную от плесени курицу от свежей, но и в случае ошибки приготовить их так, чтоб никто носа не подточил. Она научила.

Пока мы уничтожали завтрак, Нику приходилось с набитым ртом отвечать еще и на поток вопросов.

– Откуда твои родители?

– Мама из Франции, отец – англичанин.

– Чем они занимаются здесь? – не отставала Клара.

– Только отец. Он… ну не работает… пока… – Ник потупил взгляд, ковырнув кусок помидора на тарелке. – Мама умерла недавно.

Лицо Клары тут же стало до предела серьезным. Кодовое слово было произнесено. Поздравляю, только что вы получили абонемент на пожизненный кусок хлеба в этом доме.

Ник еще не знал, что, став частью семьи, ее невозможно покинуть. Он уже буквально стоял на пороге, ему оставалось лишь его переступить. И он неосознанно сделал шаг, улыбнувшись и произнося:

– Все было очень вкусно, Зия.

Он назвал ее «тетей» неосознанно, просто попутав с именем. Но на деле, считай, получил итальянское гражданство – новый паспорт, пусть и негласный. Теперь он тоже стал Кавано. И я ухмыльнулся.

– Зия, мне на работу пора, – поцеловав тетку в щеку, поднялся с места Майкл. Забросил грязную посуду в раковину и вышел также, как и появился. Через окно. Все-таки сбив с него пепельницу.

Ник тоже подскочил, принявшись убирать со стола, а я успел уловить взгляд Клары. «Еще один», – явственно говорил он. Еще один член семьи, еще один рот. Еще один повод волноваться, пусть она никогда этого и не показывала.

Я пожал плечами. «Он как-то сам на меня свалился. Ну нормальный же, чё?»

– Я соберу тебе с собой, – сказала Клара Нику и прервала его попытки отнекиваться о предложенной еды одним лишь взглядом. А потом добавила: – Буду звать тебя Нико.

И вот тут я понял, она его тоже приняла.

Я вызвался проводить его до остановки. А то мало ли что, район у нас не для домашних сынков.

– Спасибо, – пожал Ник мою руку, глядя как из-за угла заворачивает тот самый автобус, на котором он вчера приехал с братом.

– До встречи, fra (перевод с итал.: fratello – брат), – ответил я. Ник, кажется, не понял.

– Вряд ли еще увидимся, так что бывай.

Я рассмеялся. Потряс головой. Рассмеялся снова.