Энтузиазм одиночек был мгновенно и безжалостно подавлен пробудившимся коллективным инстинктом выживания. Люди, еще недавно готовые к геройской гибели, под давлением тех, кому они были дороги, замолкали, опуская головы.

Тогда слово взял капитан Горст. Его голос, привыкший отдавать приказы, прозвучал громко и властно, возвращая толпе утраченное ощущение порядка.

— Времени на сборы нет! — отчеканил он. — Берите только самое необходимое: теплую одежду, личные вещи, еду на два-три дня. Все остальное оставляйте! Вас будет сопровождать гарнизон города. С вами пойдут обозы со всем продовольствием, что мы успели закупить на зиму. О еде и безопасности в пути мы позаботимся. Ваша задача — слушаться командиров и не поддаваться панике!

Закончив, Горст и Вальтер развернулись и отошли от статуи, погрузившись в тихий разговор с Аррасом. Их уход стал сигналом. Площадь взорвалась движением. Город превратился в гигантский, обезумевший улей. Люди бросились по домам, кричали имена детей, лихорадочно собирали пожитки. Воздух наполнился оглушительным гамом, плачем и скрипом повозок.

Орн тяжело вздохнул и коснулся моего локтя.

— Пойдем, сынок. У нас тоже есть дела.

Мы направились в его мастерскую. Войдя внутрь, старик на мгновение замер, окинув взглядом свое детище. Затем он резко встряхнулся и принялся за работу. Движения его были быстрыми и точными. Он не суетился, а методично собирал самые ценные и необходимые инструменты: наборы резцов, специальные пилы, шлифовальные бруски, упаковывая их в прочный кожаный ранец.

Внезапно его взгляд упал на входную дверь. Он замер, уставившись на место, где висела вывеска в виде резного топора и дерева. Она была символом его мастерской, жизни и пристанища.

— Макс. — тихо сказал Орн, и в его голосе прозвучала непривычная неуверенность. — Помоги-ка мне ее снять.

Я удивленно посмотрел на него, но, не задавая лишних вопросов, взял невысокую, видавшую виды стремянку, вышел на улицу и прислонил ее к стене у входа. Я осторожно снял вывеску и передал ее Орну.

Старик принял ее из моих рук с такой бережностью, с какой священник берет древнюю реликвию. Он провел ладонью по шероховатой поверхности, ощущая каждый завиток резьбы, каждую трещинку. Его пальцы дрожали.

— Это не просто кусок дерева, сынок. — прошептал он, не поднимая глаз. — Это… моя история. Моя честь. Моя жизнь, вырезанная в этом дереве. Я не могу… не оставлю ее здесь, чтобы она сгнила или была растоптана тварями Леса.

Его взгляд остановился на мне, и в глубине старых, мудрых глаз застыли непролитые слезы. В них отражалась вся боль расставания, вся горечь утраты, но вместе с тем — несгибаемая воля. Затем он прижал вывеску к груди, словно оберегая самое дорогое, бережно обернул ее тряпкой и положил в сумку, рядом с инструментами. Часть его души и мира теперь была в безопасности, готовая к своему пути в неизвестность.

Выпрямившись и стряхнув с рук невидимую пыль, он кивнул:

— Теперь пойдем за остальным.

Мы зашли в бывший дом моих родителей, служивший ему дополнительной кладовой. Орн направился к сложенным в углу бревнам — остаткам его драгоценных, системных запасов ценной древесины. Он прикоснулся к ним, и одно за другим они стали исчезать в инвентаре.

— Почему ты не сделал этого раньше? — не удержался я от вопроса. — Это же куда удобнее и безопаснее.

Орн обернулся, и на его морщинистом лице расцвела смущенная, почти робкая улыбка. Он пожал плечами.

— Признаться, сынок, для меня все это… — он повел рукой, словно указывая на сам факт существования инвентаря, — все еще в диковинку. Непривычно. Старая собака, новые трюки… — он хмыкнул.

В этот миг на пороге возник Вальтер. Его высокая, аскетичная фигура мгновенно заполнила дверной проем, словно тень.

— Орн. Макс. — кивнул он нам.

— Магистр. — ответил старик, выпрямляясь.

— Я за своим заказом.

Орн кивнул, и мы вернулись в мастерскую. Затем он начал один за другим выкладывать на верстак артефакты. Это были не амулеты, а более сложные предметы: что-то похожее на ловушки для животных. Все они излучали слабое, но уверенное системное свечение. Я не успел вникнуть в их свойства, но по тому, как загорелись глаза Вальтера, понял — работа была выполнена безупречно.

— Все, что вы просили, магистр. — сказал Орн, отступая на шаг. — Я вложил в них все свое мастерство.

Вальтер молча протянул руку, и артефакты один за другим исчезли в его инвентаре.

— Благодарю, мастер Орн. Работа превосходна. — его похвала прозвучала сухо, но для Вальтера это было равноценно восторженной овации. Затем он повернулся ко мне. — Макс, как только последние жители покинут город, я буду ждать тебя у особняка для тренировки. Переоденься в форму. Нам нужно использовать каждую минуту.

— Я понял, дядя. — кивнул я.

Вальтер коротко кивнул в ответ и вышел, растворившись в сутолоке улицы. Мы с Орном в последний раз окинули взглядом мастерскую и направились в наш дом.

Сборы Орна заняли не больше получаса. Он упаковал в простой вещевой мешок немного одежды и пару самых дорогих сердцу безделушек. Больше он ничего не брал, понимая, что лишний груз будет лишь обузой.

Я молниеносно переоделся в тренировочную форму. Мы двинулись к главным воротам, где нас встретило настоящее море людей. Солдаты гарнизона, сами явно напуганные и растерянные, тщетно пытались навести хоть какой-то порядок. Их попытки выстроить людей в колонны выглядели жалко. Воздух сотрясал оглушительный гул: детский плач смешивался с женскими криками, сержантские окрики тонули в ржании лошадей, запряженных в повозки, доверху набитые продовольствием.

Сквозь эту хаотичную толпу к нам пробился капитан Горст. Его лицо было измождено, но взгляд оставался сосредоточенным. Он протянул Орну сложенный в несколько раз лист плотного, слегка мерцающего пергамента.

— Возьмите, мастер Орн. — понизив голос, произнес он. — Это документ, заверенный магистром Вальтером. Он официально подтверждает ваш класс «Творец» в Империи. С ним вас не посмеют заключить под стражу ни в одном городе Санкталии, если вас будет проверять другой Системщик.

Орн с удивлением взял пергамент.

— Но… зачем?

— Вы получили свой класс уже после того, как гонцы магистра отправились к Императору с донесением о Первом Игроке. Поэтому он официально не уведомлен о появлении нового Творца. Однако влияние и авторитет магистра Вальтера достаточно велики, чтобы его слово и печать были приняты во внимание. Никто не посмеет тронуть того, кого он взял под свою защиту. — капитан кивнул на пергамент. — Документ создан с использованием системных материалов. Вы можете поместить его в свой инвентарь, и он будет в полной безопасности.

Орн, все еще не веря в происходящее, мысленно убрал пергамент в инвентарь. Его лицо выражало смесь облегчения и изумления перед открывающимися перспективами.

— Спасибо вам, капитан. И передайте мою благодарность магистру.

— Передам. — ответил Горст, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тяжелое. — Берегите себя, мастер Орн.

— Обязательно. — ответил старик, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Капитан коротко кивнул, сжал плечо старика своей мощной ладонью и, развернувшись, снова погрузился в хаос, отдавая приказы.

Пока мы ждали выхода, я заметил, что мой резервуар Живой Энергии почти восстановился, показывая 84 единицы. Решил не терять времени и проверить, какой прирост дадут эпические артефакты. Мой выбор пал на «Гнев Древесного Сердца». Процесс создания оказался сложнее и энергозатратнее. Я чувствовал, как из меня вытягиваются целые пласты энергии, а виртуальные руки с трудом формовали сферу нестабильной мощи, заключая ее в оболочку из черной, отполированной Старшей Древесины. Когда артефакт наконец материализовался, я с облегчением выдохнул.

Потрачено: Живая Энергия: 56 ед.

Потрачено: Живая Древесина (Старшая): 0.5 ед.

Навык «Живое ремесло» +4 %. Прогресс: 18.1 %.