Началась тренировка. До боли знакомая рутина: изматывающая разминка, силовые упражнения, от которых горели мышцы, отработка стоек и перемещений. Каэл руководил процессом с мрачной, почти злобной сосредоточенностью. Он был строг, как всегда, но сегодня в его строгости чувствовалась какая-то личная неприязнь, словно он вымещал на мне свою досаду. Капитан же оставался в стороне, погруженный в собственные мысли. Его взгляд был устремлен вдаль, но я ощущал его внимание каждую секунду. Он следил за каждым моим движением, и стоило мне хоть немного сбавить темп или выполнить упражнение не в полную силу, как его тихий, но весомый голос немедленно вносил коррективы. Халтуры он не терпел.

Наконец настало время спарринга. Мы с Каэлом встали друг напротив друга, сжимая в руках деревянное тренировочное оружие. Обычно эти схватки оборачивались для меня быстрым и болезненным уроком смирения. Каэл, прошедший годы тренировок и обладавший врожденными рефлексами, был на голову выше меня. Но сегодня что-то изменилось.

Первую его атаку, резкий выпад в шею, я не просто парировал, а увидел ее начало еще до того, как напряглись его мышцы. Мое Боевое Чутье, отточенное в аду Великого Леса, тихо щелкнуло в сознании, и тело послушно среагировало, уходя с линии атаки и ставя блок. Деревянные клинки соприкоснулись с глухим стуком.

Каэл замер, словно пораженный молнией. Секунда замешательства — и он вновь ринулся в атаку. На этот раз была стремительная, виртуозная серия их трех ударов, куда более сложная. И снова я успевал. Мое тело не просто реагировало — оно опережало его движения. Скорость, обретенная после всех испытаний, теперь была не абстрактной цифрой в статусе, а реальным ощущением. Мышцы отзывались мгновенно, ноги несли меня по плацу легким, уверенным шагом, дыхание оставалось ровным.

Я не просто оборонялся, а видел мельчайшие бреши в его защите — мимолетные, почти неуловимые прорехи, на которые раньше мне не хватало ни скорости, ни смелости обратить внимание. В один из моментов, когда его меч, увлеченный инерцией после мощного рубящего удара, на мгновение застыл чуть дальше обычного, я сделал короткий выпад вперед и нанес точный контрудар. Деревянное лезвие моего топора легко коснулось его груди.

Мы замерли. Каэл уставился на точку касания, его лицо исказилось от изумления. В глазах читалось непонимание. Я и сам был слегка шокирован. Комплексное развитие навыков — Путь Закаленного Тела, Боевое Чутье, уроки Вальтера по разрушению шаблоном — все это сплелось воедино, создав новую картину. Я стал сильнее, увереннее и обрел гармонию.

— Продолжаем. — пробормотал Каэл, и в его голосе впервые прозвучала оскорбленная гордость.

Сын капитана бросился в атаку с удвоенной яростью, пытаясь задавить меня скоростью и силой. Но чем свирепее был натиск, тем больше ошибок он совершал. Его движения, всегда такие отточенные, теперь были искажены гневом, а гнев — плохой советчик в бою. Я парировал, уворачивался, и мои ответные удары снова находили цель. Один, второй, третий раз. После череды поражений Каэл отскочил, отшвырнул деревянный меч, и тот, пролетев несколько метров, с сухим треском ударился о стену башни. Его лицо пылало.

— Вот видишь⁈ — он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к отцу. — Очередное доказательство! Он тренировался меньше меня! В разы меньше! А теперь… он…

Каэл не смог подобрать слов, лишь с силой сжал кулаки, и его пальцы побелели. Так вот о чем они спорили! Каэл, видя мой прогресс, рвался пройти Инициацию, жаждал получить Системную силу, что так быстро преобразила меня. А капитан, познавший на своей шкуре, что Инициация — не легкая прогулка, а битва на смерть, не хотел отпускать своего единственного сына.

Я стоял, переводя дыхание, и чувствовал себя неловко. Где-то в глубине души, в той части, что хранила воспоминания о моей прошлой, взрослой жизни, я понимал капитана. Он видел истинную суть Инициации и знал, какую цену придется заплатить за обретение силы. Как любой отец, Горст пытался уберечь своего ребенка от этой мясорубки. Но я понимал и Каэла. Ему было семнадцать. В нем бушевал гормональный шторм, жажда самоутверждения, стремление доказать отцу и всему миру, что он уже не мальчик, а воин. Тот факт, что я, его недавний ученик, которого Каэл с легкостью укладывал на лопатки, теперь мог сражаться с ним на равных, а порой и одерживать верх, лишь подливал его юношеский максимализм. Это был весомый, неоспоримый аргумент в его внутреннем споре. Сомневаюсь, что капитану удалось бы переубедить Каэла. Логика и доводы разбивались о скалу юношеского пыла.

Однако, по большому счету, это было не мое дело. Я не был ему ни братом, ни наставником, а всего лишь живым доказательством того, что все возможно. И хотя мне было жаль паренька, и я не хотел, чтобы он погиб в том аду, где едва не оказался сам, вмешиваться в их семейные дела я не мог и не имел права.

— Довольно. — тихо, но властно произнес Горст. Он подошел к сыну и встал перед ним. — На сегодня мы закончили.

— Но, отец…

— Я сказал — довольно! — голос капитана прогремел, заставив меня вздрогнуть. — Ты позволил эмоциям взять верх над собой. В настоящем бою ты бы был уже мертв. Иди и остынь.

Каэл задержал на отце долгий, полный немого обвинения взгляд. Затем резко развернулся и, не оглядываясь, стремительно покинул плац. Его уход прозвучал громче любых слов.

Капитан застыл, провожая сына взглядом. Вся его мощная фигура казалась пропитанной грустью и бессилием. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он перевел на меня тяжелый взгляд.

— Занятие окончено, Макс. Завтра — в то же время. — голос Горста был ровным, но я чувствовал, с каким трудом ему давались эти слова.

Я лишь кивнул.

Капитан развернулся и, словно постарев за мгновение, медленно побрел к казармам.

Я вернулся домой. Воздух был наполнен ароматом свежего хлеба и дымка — следами Орна. Старик, видимо, уже ушел в свою мастерскую, поглощенный новыми возможностями своего класса Творца. На столе меня ждал скромный завтрак. Перекусив, я помылся ледяной водой из колодца, смывая пот и напряжение тренировки. Переоделся в чистое и ощутив странную бодрость после спарринга, я направился к особняку баронессы, на занятие к Вальтеру.

Подвал встретил меня знакомой прохладой и терпким запахом озона. Вальтер уже ждал. Наше занятие прошло в том же ритме, что и предыдущее. Дядя, неизменно бесстрастный и требовательный, учил не слепому следованию умениям, а их правильному применению и комбинированию. Он заставлял меня мгновенно перераспределять «Энергетическое Покрытие»: с оружия на ноги для взрывного рывка, затем на торс для усиления блока. Требовал прерывать «Боевой Размах» на полпути, чтобы молниеносно перейти в Меткий бросок. Это был выматывающий танец с энергией, где каждый шаг должен был быть выверен, а каждое решение — инстинктивным.

Ближе к концу тренировки, когда резервы энергии почти иссякли, а тело горело от напряжения, я из любопытства заглянул в свой статус. И замер, пораженный. Строка Путь Закаленного Тела, еще недавно показывавшая 91 %, теперь сияла победными цифрами: 100 %. Долгожданный порог был достигнут.

— Дядя. — выдохнул я, прерывая отработку очередной связки. — Мой Путь… он достиг ста процентов.

Вальтер, парировавший мой удар, остановился. Он кивнул, словно ожидал этого момента.

— Не спеши проходить Посвящение. — произнес он спокойно.

— Почему? — удивился я. Ведь именно к этому я так долго стремился. Новый уровень, стадия, сила — все это манило, как магнит.

Вальтер молчал. Его взгляд скользнул за мою спину, к лестнице. Я обернулся. Вниз спускались капитан Горст и Эдварн. Оба выглядели измотанными, но решительными. Их глаза блуждали по залу, пока не остановились на Вальтере с немым вопросом.

— Зачем Вы позвали нас? — первым нарушил тишину Горст.

Эдварн лишь мрачно хмыкнул, подтверждая.

Вальтер жестом указал на свободное место на полу перед ним.

— Садитесь. И слушайте.