– Если я скажу тебе, что скучал?

Я тяну за веревки, соображая, как поскорей их распутать.      – Я не поверю тебе.

Тайлер хмыкает:      – Жаль. Я давно мечтал побеседовать с тобой с глазу на глаз, вот только компания Лаванта мешала.

Такое ощущение, что весь воздух покидает мои легкие, как в сдувшемся шарике. Теперь я точно могу найти причину чувству преследования, которое испытывала, когда мы с Рей бежали по темным переулкам. Значит, Тай уже тогда выследил нас. «А что с парнями?» – моментально вспыхивает в голове липкий страх, но я на время отмахиваюсь от него. Они смогут о себе позаботиться.

– Как твоя книга? – вдруг спрашивает Тайлер, приводя меня в еще большее замешательство.

– Что?

Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть в его глаза, но в голове вспыхивает Эхо. Тай ведет рукой и взглядом по пыльному стеллажу с книгами, оставляя на корешках дорожки от пальцев. Периодически он вытаскивает одну из книг, показывая ее содержимое мне, словно предлагая выбрать. А потом произносит:      – В последнем письме ты писала, что собираешься писать собственную.

Теперь я уже ничего не понимаю.      – Наверное, я её бросила. Не помню, – настороженно бормочу я.

Тай молча смотрит в пол, ожидая от меня более внятного ответа. Словно хочет выудить что-то из моей памяти. Только вряд ли я теперь смогу ему помочь.

– Как считаешь, если бы я был в ней героем, какая роль была бы отведена мне?

Повисает молчание. Тайлер медленно по кругу обходит комнату. Расстояние между нами становится меньше.

– А в твоей жизни?

Наконец я могу его видеть и решаюсь поднять глаза.

– Ты всегда будешь её частью.

Он качает головой:      – Я не о том спрашивал. Что, если я не хочу быть её частью?

– А чего ты хочешь?

– Главную роль, – отвечает он, приколачивая меня взглядом к сидению.

Я вздрагиваю. Не знаю, что именно отец делает со своими солдатами, но что от взгляда Ника, что от взгляда Тая пробирает таким холодом, что кровь застывает в жилах.

– Тай, я не понимаю, к чему ты клонишь…

Мой голос звучит спокойно, но я не могу отрицать того, что дрожу. Есть в этой ситуации что-то ненормально пугающее.

– Постой, я просто хочу рассказать, – перебивает он, присаживаясь на стол, достает из ящика пистолет и быстрым движением прячет его под куртку. Уголки его губ вздрагивают в кошачьей улыбке.

Я инстинктивно отодвигаюсь, стараясь увеличить между нами расстояние, хотя это и глупо.

– Я читал твои рассказы. Твой отец был прав, что не отправил тебя в Оксфорд. Ты не писатель. Это была бы не книга, а черт знает что, – произносит он тихо, так что окончания слов остается лишь угадывать.

Я крепче сжимаю запястья. Верёвка натянута не туго. Если чуть постараться, можно высвободить руки.

– Книги должны быть правдивые. Я подкину тебе сюжет.

Тай хмурится, как будто говорить об этом ему самому неприятно, но я притихаю, делая вид, что внимательно слушаю. Сама же продолжаю незаметно стягивать путы.

– Представь себе парня, который пишет девушке письма. И она ему отвечает. Этакий старомодный флирт. Они переписываются не месяц и не два – год. Он уговаривает ее всеми способами приехать, но каждый раз вместо ответа получает очередные глупые отговорки. Самое ужасное, что он сам к ней приехать не может. Знаешь, почему?

Тай вопросительно смотрит на меня, словно ожидая, что я отвечу на этот вопрос, но я лишь испуганно сглатываю, потому что все сильнее меня охватывает мрачное предчувствие.

– Предположим, что он заперт в некотором подобии тюрьмы, – продолжает он выстраивать хронологию событий. – И вот в один день парень решается сжечь все мосты, стереть прошлое, забыть обиды и начать заново. И сбегает. Находит адрес девушки, приезжает к ней в Лондон и вдруг узнает, что ее там нет.

Я сглатываю горькую желчь, потому что наконец понимаю, к чему он клонит.

– Девушка приезжает на его похороны. В город, из которого он сбежал. Оказывается, чтобы заставить обратить на себя ее внимание, нужно было умереть.

Я пристыженно закрываю глаза. Потому что ничего не помню. Даже дневник Ника не может пролить свет на причину моих поступков. Все, что мне остается, – догадываться, почему все это время я поступала с ним так эгоистично.

– Тай, послушай, дело не в тебе, – бормочу я, не зная, как объяснить случившееся понятнее.

– В Нике?

Его имя отбивается внутри болью.

– И не в нем.

Веревка, удерживающая меня, к этому моменту совсем ослабевает, и я скидываю ее. Но прежде, чем успеваю встать, Тай вскакивает и в два шага оказывается рядом, пригвождая мои руки к ручкам кресла.

– Что он сделал с тобой, Виола? – спрашивает он. Его пальцы на моих запястьях смыкаются сильнее, и я тихо всхлипываю. – Что стало с той нежной девочкой, которая так нуждалась в защите?

«Та девочка умерла», – хочу ответить я, но не произношу ни слова.

– Неужели в нем есть хоть что-то, чего ты не смогла найти во мне?

– Я не стану оправдываться.

Я забираю руку, чтобы уйти, но он рывком поднимает меня на ноги.

– Отпусти! – Но хватка на моих руках лишь усиливается.

Все это время я старалась не смотреть на него, а теперь поднимаю голову.

Глядя на мою открытую шею и выпирающие ключицы, Тай медленно сглатывает. Его глаза такие же, как я запомнила, только теперь чуть темнее – цвета гречишного меда, жжёного сахара или расплавленного янтаря.

А рука, горячая, как у Ника, но тяжелая, напряженная, касается моей щеки, скользит ниже, по шее, пока не останавливается на месте, где она плавно переходит в плечо. Пол уходит у меня из-под ног.

– Скажи, ты хоть раз думала о нас? – произносит Тай шепотом, наклоняясь.

Странная смесь из чувств сковывает тело, разделяя рассудок надвое. Его взгляд, прикосновения, завивающиеся кончики светлых волос, которые касаются лица, потому что он слишком близко – все это одновременно возвращается меня в детство, где мы были друзьями, и заставляет замереть от страха. Потому что теперь все изменилось.

– Отпусти меня, – прошу я и с усилием сглатываю.

– Я бы мог тебя защитить, – шепчет Тай. – Гораздо лучше, чем он. Ведь я сильнее. Всегда был.

– Ты не понимаешь…

Ярость, словно костер, вспыхивает в его глазах, а следующую секунду вместо пальцев к моего горлу оказывается приставлен нож.

– А так? – шипит Тай. – В такие игры вы играете?

От напряжения у меня сводит мышцы. Я ненавижу себя за то, что стою не в состоянии пошевелиться, но потом вдруг осознаю: Таю не понять, что мы все трое в этой борьбе проигравшие. Он имеет полное право меня ненавидеть. Но издеваться я над собой не позволю.

– Я сказала тебе отпустить, – шиплю я, медленно, но уверенно убирая его руку и ужасаясь, какие в голосе появляются властные нотки. Совсем как у отца.

И Тай действительно отступает, смеясь.      Я поднимаю руку, чтобы ударить его, но он перехватывает ее.      – Прекрати, Ви. – Я пытаюсь вырвать руку из жёсткой хватки. – Я не причиню тебе вреда, – отвечает он, отпуская, а потом убирает нож и, даже на меня не глядя, возвращается к стеллажу с книгами. Словно его совсем не заботит тот факт, что я могу сбежать.

В голове пульсирует одно слово – «уходи». Но в комнате три двери, и я могу лишь надеяться, что выберу верную. Делаю осторожный шаг. Тайлер даже не поворачивается в мою сторону, принимаясь искать что-то среди полок.

С минуту я стою на месте, а потом срываюсь и бегу. Распахиваю дверь и едва успеваю затормозить, чтобы не перевалиться через балконные перила. В лицо ударяет ветер. Я резко вдыхаю и выдыхаю через рот.

Подо мной не меньше трех этажей. Впереди лес, а внизу, на идеально вычищенной площади, развеваются знакомые флаги.      Волоски на руках встают дыбом. Он привез меня в Эдмундс.

Я обхватываю себя, пытаясь закрыться от холодного воздуха, вспоминая, как всего пару месяцев назад мы с Ником прятались по другую сторону каменного ограждения. Тогда мне больше всего на свете хотелось найти среди этих стен Тайлера. «Бойся своих желаний, Виола. Ведь ты его нашла».