– Думаю, я смогу объяснить и так… – Но договорить он не успевает, вскидывает руку, хватаясь за шею, а потом падает, как подкошенный. Мне приходится подхватить мужчину, обернув руки вокруг его широкого корпуса.

– Рей, – зову я, чувствуя, как чужое тело ускользает вниз, словно мешок с песком.

– Придержи его пока, – командует она, убирая пистолет за пазуху. Мне хочется высказать все, что я думаю, но дыхания ответить не хватает.

– Сколько ж ты весишь, – пыхчу я, не в состоянии справиться с возложенной ношей. – Рей, давай быстрее!      Наконец Рей приходит на подмогу, и мы затаскиваем охранника внутрь.

– Обыщи его, – командует Рейвен, закрывая за нами дверь. – Ключи, карты, а я проверю на посту. Заодно посмотрю, если ли внутри камеры.

Пока я обшариваю содержимое его карманов, она возвращается, держа в руке новенький телефон. И вроде все идет по плану, но спокойствие начинает подтачивать лёгкость, с которой мы проникли внутрь.      Я заглядываю сквозь стеклянные двери приёмной. Внутри пусто. В течение долгих трех минут Рей возится с замком с помощью раздобытых у охранника карт доступа, и когда тот наконец издает дружественный щелчок, оглядывается через плечо, кивая, чтобы я следовала внутрь.

– Где именно был взрыв? – спрашиваю я.

Рей кивает в сторону:      – Идем.

Она ведет меня сквозь очередные двери, которые оказываются не заперты. Нетрудно догадаться, что здесь когда-то тоже располагались лаборатории. Кабинеты исчезают, превращаясь в лабиринты темных коридоров.

– Судя по карте, где-то здесь, – говорит Рейвен. Мы останавливаемся и озираемся по сторонам, подсвечивая пустоту фонариками.

– Ты уверена? Дай я сама посмотрю.      Я забираю из ее рук коммуникатор, на экране которого отчет о гибели Тайлера Ламма с зарисовкой места взрыва и точного расположения каждого из солдат Коракса.      Вот та самая развилка. Я стою в месте, где был Ник.

– Я в том коридоре погляжу, – говорит Рей и уходит. Я киваю, не поднимая глаз.

Вот те ворота, что мы только что прошли – 27В, вот отсек, куда Тай свернул. Я в точности повторяю путь, указанный в рапорте. Коридор без окон, метров десять в длину. Та самая дверь, где была заложена взрывчатка.      Я подхожу ближе, подсвечивая дорогу телефоном, и касаюсь белой поверхности стен пальцами. Краска кое-где выкрошилась, пошла трещинами. Я провожу по ней руками, поддеваю ногтем, и кусочек штукатурки падает мне под ноги. Здесь явно не было ремонта много лет.      Но это не самое ужасное. Нигде ни копоти, ни следов пожара.

– Рей, – зову я. – Ты должна это увидеть.      Но ответом служит тишина.      Я оборачиваюсь.

– Рей, – повторяю я, замирая. – Это не смешно.

Ладонью, влажной от волнения, я отталкиваюсь от стены, направляя свет в ту сторону, где исчезла девушка.      Ноги дрожат, живот болезненно скручивает, но я продолжаю идти, подсвечивая свои шаги. «Нет, – твердит голос в разуме, – ее не могли так просто схватить. Если бы охранник очнулся, я бы услышала звуки драки. Рейвен никогда не сдастся без боя».

Не замечая, как перешла на бег, я мчусь вперед к месту, где коридор раздваивается, как змеиный язык.      За спиной раздается хруст. Я резко оборачиваюсь, направляя свет фонаря вперед. Из темноты появляется фигура. А потом я слышу голос. Бархатный, словно шелест травы, но от него волоски на руках встают дыбом:      – Ну здравствуй, Ви. Наконец-то мы встретились.

Глава 17. Старые знакомые

По окнам снова барабанит дождь, звеня о крышу автомобиля. Мне страшно и больно, но я не могу провалиться в забвение, застряв где-то посередине между ощущением сна и реальности. Я хочу закричать, но не могу ни пошевелиться, ни издать даже слабого писка. Пытаюсь забрать руку, но не выходит. Чья-то горячая ладонь сжимает мои похолодевшие то ли от погоды, то ли от страха пальцы. Сжимает крепко.

А потом машина останавливается, и меня поднимают на руки.

– Мы дома, – раздается голос откуда-то сверху. Мир опрокидывается, и я наконец проваливаюсь в освобождающую черноту.

***

Голова дёргается назад, как бывает, стоит заснуть в вагоне метро. В нос ударяет запах нашатырного спирта. Кто-то водит прямо перед моим лицом смоченной в нём ватой.      Я со стоном отворачиваюсь.

Яркий свет бьет прямо в глаза. На секунду разум застилает паника, потому что кажется, стоит поднять веки, и я снова увижу знакомую картину – стерильно белые стены Третьей лаборатории, но свет мягкий. Он теплый и обволакивающий, как летнее солнце. Я прищуриваюсь, пытаясь привыкнуть к бликам перед глазами. И только когда темные мушки рассеиваются, понимаю: надо мной кованая люстра, края которой отделаны патиной, а лампы имеют форму свеч.

Это место совсем не похоже на лабораторию. Скорее на старинный особняк. Даже замок. И комната, где меня держат – совсем не камера, а кабинет, переделанный в некое подобие спальни.

У стены большая кровать, над которой планировался балдахин, но сейчас его нет. Напротив деревянный стол с резными ножками и тяжелой столешницей, расколотой надвое. Сбоку книжный шкаф в том же стиле. Порядком выгоревший и требующий реставрации. Покрытые таким слоем пыли, что сквозь нее ничего не видно; на нем расставлены награды, статуэтки и рамки с фотографиями, только я не вижу кому они принадлежат. Одно могу сказать точно – тот, кто владеет всем этим, обладает либо огромными деньгами, либо не менее значимым статусом.

«Как можно было так глупо попасться! – проносится в голове мысль, которая тут же сменяется следующей, более тревожной: – Где Рей?» Только потом я замечаю, что привязана к мягкому креслу с резными подлокотниками. Но привязана настолько условно, что освободиться – совершенно не составит труда. А потом слышу знакомый голос.

– Очнулась?

Я оборачиваюсь. Позади меня в точно таком же кресле, сложив руки домиком, сидит Тайлер. Какая-то часть меня надеялась, что я ошиблась и он погиб, но теперь это бесполезно отрицать. Тай не только жив, но и находится передо мной.

«Такой же, как в моих снах», – думаю я, разрываясь между страхом и восхищением. Не знаю, что виной этому странному чувству – не спавший наркотический бред, стресс или что-то иное, но он кажется мне почти видением. Если Шон красив в своей брутальности, то красота Тая оказывается настолько впечатляющей, что кажется нереальной.

– Как себя чувствуешь?

С такого вопроса вполне могла начаться наша первая беседа, если бы я не была привязана, а тот, что проявляет участие, не находился по другую сторону оков.

«Притворись другом»? Еще одна отцовская стратегия, которой пользуются солдаты Коракса, чтобы вытащить сведения из пленников?

– Голова не болит? – обеспокоенно интересуется Тай, снова начиная говорить тем самым мягким голосом. – Тебе понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Я боялся, что переборщил со снотворным. Не хотел тебя напугать.

Если он считает, что очнуться связанной в незнакомом месте и не испугаться – нормально, то у меня большие проблемы.

Я игнорирую его вопросы, в ответ задавая свои.      – Где Рейвен?

Тайлер медленно поднимает бровь:      – Я отправил ее обратно. Вместе с посланием.

– Кому?

– Узнаешь в своё время.

– Что здесь вообще происходит? – дергаю я запястьями. – Зачем ты меня связал?

– Для твоей же безопасности. Транквилизатор может вызывать тошноту, так что лежать нежелательно. Держать тебя на руках все время я не мог, хотя и не против, а так я хотя бы уверен, что ты не разобьешь свою прекрасную голову.

– Надеюсь, ты понимаешь, насколько ненормально это звучит? – грубо отвечаю я. И мой тон ему определенно не нравится.

Тайлер принимается барабанить пальцами по собственному колену.      – О, Виола. Вся наша жизнь – чёртова ненормальная драма, поверь мне.

Он резко встает, скрываясь за моей спиной так, что я не могу больше его видеть. Однако перед тем, как он уходит, я успеваю заметить на точеном лице проблеск раздражения.