И не ошибся. А потому Роман уже завтра позвонит юристам бывшей жены нашего горячо любимого Барона и сообщит им о сложившейся ситуации. И уж они-то своего не упустят.

— Тебе ещё налить? — спросил Князь, показав мне почти опустевшую бутыль с коньяком, и я кивнул.

— А давай. Нехорошо оставлять дело незаконченным.

— Саша, как ты узнал, что Ростислав сливал ему информацию? — спросил Князь, разливая остатки коньяка по бокалам. — Ты же говорил, что ещё когда начал подозревать, что кто-то вставляет тебе палки в колёса, то проверил своих ребят и…

— О-о-о, — с самым довольным видом затянул я, поудобнее садясь в кресле. — Тут вообще отдельный момент. Этот кретин переиграл меня там, где даже сам этого не представить не мог.

— Это в каком смысле?

— В прямом. Князь, никто и нигде не распространялся о том, что я обладаю Реликвией. Да, эта информация уже пошла в народ, но в крайне узкий круг лиц. Меньшиков отдельно за этим следит. Так что даже если Штайнберг знал, что у меня есть дар, то не знал, какой именно…

— Допустим, — не стал он спорить. — Но это не объясняет, почему ты не почувствовал лжи в словах своего сотрудника. Для тебя это… не свойственно, сам понимаешь.

— Я-то понимаю. Просто этому идиоту несказанно повезло. Говорю же, он едва не обыграл меня и, что самое смешное, сам никогда об этом не узнал бы. Смотри.

С этими словами я извлёк из кармана покрытый царапинами и пятнами пластиковый пузырёк. Тот самый, с частично содранной этикеткой и таблетками внутри, который забрал у Ольги. Немного потряс им и поставил его на стол перед Князем. Дядя посмотрел на него с подозрением, после чего взял и рассмотрел поближе.

— Ладно, — наконец вздохнул он. — Сдаюсь. Что это?

— Я забрал их у Ольги. Она принимала это при мне, и я тогда заметил, как после этой штуки у неё изменилось состояние. Она стала спокойной. Менее тревожной. Я думал, что это наркота, и обратился к Виктору, чтобы он разобрался, на чём она сидит.

— И что это в итоге? Наркотики?

— Да, блин. Наркотики современной молодёжи. Антидепрессанты, Князь.

— Что?

— Я сам не поверил, когда Виктор мне сказал, — развёл я руками. — Какие-то селективные ингибиторы обратного захвата серотонина или что-то в этом духе. Уже точно не помню. Их выписывают для подавления тревоги…

— А откуда они у Ольги?

— Украла, когда обнесла аптеку на севере столицы. Это всё, что я сам смог узнать. Но ты подожди, самое интересное ещё впереди. Помимо тревоги эти штуки могут бороться с раздражительностью, импульсивностью и тому подобным. Понимаешь, к чему я веду?

— Если честно, то не очень.

— Ростислав сидел на таких же препаратах. Я проверил. У него в детстве был запущенный СДВГ синдром, после которого начались панические атаки. Вот он их и принимал. А побочный эффект у этих штук — чувство отстранённости, снижение мотивации, некоторая заторможенность мышления. Всё вкупе это давало эффект эмоционального онемения, как назвал его Виктор. Я с самого начала отмечал, что у Ростислава эмоции… странные. Вязкие и медленные. А потом заметил это у Ольги, после того, как она закинулась этими таблетками. А после слов Виктора мне оставалось лишь сложить два и два.

— И Штайнберг об этом ничего не знал?

— Уверен, что нет, — кивнул я. — Это слишком умно для него. Тем более, что Ростислав давно их принимает и у него есть все нужные рецепты и предписания. Пинкертонов это проверил.

— То есть ты хочешь сказать…

— Да. Сам того не зная, Штайнберг нашёл идеального человека, который может обмануть мою эмпатию, — кивнул я. — Просто задумайся, Князь. Ему банально повезло. Джек Пот, о котором он даже мечтать не мог. Мне позарез нужен был кто-то вроде Ростислава. И Штайнберг мне его дал. А я настолько сильно привык полагаться на собственный дар, что…

— Что перестал думать головой, — закончил за меня Князь.

— Ну, не прямо настолько, — тут же ответил я. — Но в общем и целом ты прав. Да. И этот маленький поганец сливал ему всю информацию о том, что происходило внутри фирмы. Он ведь занимался всеми нашими бумагами и… да почти всем, что имело хоть какой-то бумажный след. А я его прошляпил.

Строго говоря, я винил себя гораздо сильнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Потому что уже не в первый раз встречаюсь с подобным эффектом, который оказывать медицинские препараты на человеческие эмоции.

Елизавета. Девочка из дела с приютом. Она тоже сидела на таблетках. И у неё имелись схожие, скажем так, изменения в эмоциональном фоне. Почему я не обратил на это внимания раньше? Почему не подумал?

Хотелось верить, что причиной этому было то, что я банально замотался со всем происходящим. Плюс то дело было почти полтора года назад. Даже немного больше. Но на самом деле ответ я знал. Ведь я могу поступить проще. Могу проверить каждого прямым приказом. Но моё стойкое нежелание использовать эту часть дара после встречи с Андреем каждый раз останавливало меня от этого.

— Знаешь, что самое смешное? — пробормотал я, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок.

— Что?

— Калинский нас спас.

— Тот адвокат, которого ты взял на работу?

— Ага. Не приди он ко мне с просьбой взять его на работу, мы бы так и пытались искать клиентов самостоятельно. А Ростислав бы знал об этом всём и докладывал Штайнбергу, и этот говнюк продолжал бы ставить нам подножки и дальше.

— А это, значит, заставило его действовать более активно.

— Верно. Если бы он не полез к Бергу с предложением взять Лазарева, то я никогда не узнал о том, кто именно нам пакостит, за что стоит сказать отдельное спасибо Павлу…

Тут я не лукавил. Именно платёжка с информацией о том, откуда именно поступили средства Бергу, с которых оплатили услуги самих Лазаревых помогла понять, кто именно ставит палки в колёса. И видит бог, я не собирался копать для того, чтобы понять, откуда у Павла доступ к таким документам.

— Я на твоём месте придержал слова благодарности, — усмехнулся Князь.

— Да нет, я понимаю, что Павел, скорее всего, быстро осознал, что именно происходит. Ему претило, что кто-то посмел использовать его.

— Хм-м-м…

— Что?

— Вряд ли Лазарев не смог бы сам разобраться со Штайнбергом, — задумчиво произнес Князь. — Но отдал его тебе. Почему?

— Может быть потому, что знал, что я сам с этим разберусь, — предложил я, после чего почти сразу покачал головой. — Хотя… нет, бред какой-то. Тогда получается, что он практически уважение выказал.

— Получается, что так, — не стал спорить со мной Князь.

— Ага. Вот я и говорю, что бред какой-то.

Мы стукнули стаканами и выпили. Я одним глотком допил остатки коньяка, чувствуя приятное тепло в груди. Хорошее завершение вечера.

К слову, я думаю, что есть ещё одна причина, по которой Павел мог это сделать. Но вслух я о ней говорить не собирался.

— Ладно, — вздохнул я и поставил пустой бокал на стол перед Князем. — Пойду я спать. Завтра на работу с утра ехать.

— Возьми себе выходной, — предложил он. — Ты закрыл дело. Дальше только бумажки…

— Во-первых, — сказал я, вставая с кресла, и почувствовал, что меня начинает немного вести в сторону. Заметив, как меня пошатнуло, Князь весело рассмеялся и кивнул в сторону двери.

— Тебе помочь дойти?

— Сам справлюсь. Так, на чём я там остановился. А, да. Во-первых, у меня теперь некому этими бумажками заниматься, если ты не забыл. Ростислава я уволил с позором. А во-вторых… не знаю, не придумал ещё. Не хочу смерти в нищите?

— Нет, просто ты законченный трудоголик, который считает, что если он не работал, то день прожит зря, — со смехом сказал Князь.

— Ну, тоже пойдёт, — хмыкнул я. — Ладно, доброй ночи, Князь.

— Доброй, Саша.

Никто из нас ничего не сказал, хотя имелась и другая тема, которую стоило бы обсудить. Стоило бы, да нельзя. Особенно в таком состоянии.

Выйдя из кабинета, я поднялся по лестнице на четвёртый этаж и пошёл к себе. Но не дойдя несколько метров до своей комнаты, остановился.