— Подожди, дай объяснить, — торопливо сказала она, а когда я кивнул, то продолжила. — Да, я вижу, о чём ты. Но решение коллегии важно в первую очередь не им. Зачем мне им что-то доказывать? Какой смысл? Даже когда я оставила все вещи и переехала в съёмную квартиру, я в первую очередь думала о том, чтобы показать это окружающим, понимаешь. Другим, а не самой себе.

Немного подумав над её словами, я медленно кивнул.

— И ты думаешь, что если ты сможешь хорошо поработать в качестве обычного стажёра, без страховочных колёсиков, то… что? Сможешь доказать это самой себе?

— Да.

Одно короткое слово, которое Настя произнесла со спокойствием и железной уверенностью в собственном голосе.

— Понимаешь, я недавно встречалась с Еленой. Видела, как она изменилась. Она сделала это потому, что хотела доказать в первую очередь самой себе, что она может всё это делать.

Взяв свой бокал, Анастасия одним глотком допила остатки вина.

— Через год я пойду получать лицензию. И я её получу, — проговорила она с таким видом, словно эти события уже высечены в камне. Она нисколько не сомневалась в них. Даже на секунду. — И мне будет плевать, что они будут думать. Плевать на то, что увидев мою фамилию, они в первую очередь подумают о моём отце. Я приду туда не с пустыми руками и буду знать, что я, именно я получила эту лицензию. И получила её сама. Своими собственными достижениями.

Сказав это, она сделала глубокий вдох, как если бы на сказанное ей пришлось потратить не только весь воздух в лёгких, но и всю решимость, которую она приберегала для этого разговора. Я мог бы найти кучу противоречий в её словах. Мог бы указать на некоторые, скажем так, нестыковки в её умозаключениях, но…

Но не стал этого делать. Просто не смог бы после той искренности, с которой она говорила. И понял простую вещь. Если после этого я не поступлю с ней так же, то потом банально не смогу в зеркало смотреться. Она прошла длинный путь, который в конечном итоге преобразился из парадигмы «эй, посмотрите на меня, я так много могу сама», до концепции сугубо личной, почти интимной «я действительно могу сама это сделать».

— Насть…

— Да? — резко вскинулась она при первом моём слове.

— Скажи, ты знаешь, в каком положении сейчас моя фирма?

Лицо девушки нахмурилось.

— О чём ты?

— Похоже, что не знаешь. Мы сейчас почти на грани закрытия, — честно признался я ей. — Если мы провалим текущее дело, то я не уверен, что в ближайшее время сможем найти клиентов и удержаться на плаву. Есть шансы на то, что через полгода нас вообще не будет.

— Я ничего такого не слышала, — произнесла она с тревогой, и я ей поверил. — Всё настолько плохо?

— Ну… — протянул я и посмотрел в потолок. — Да. Настолько. Так что…

— Неважно, — уверенно проговорила она.

— Насть…

— Саша, это не важно. У тебя всё будет отлично.

— Ты не можешь этого знать.

— Да, — не стала она спорить. — Но я знаю тебя.

Опустив взгляд, я посмотрел на неё и встретился с зелёными, цвета изумруда глазами, которые с уверенностью смотрели на меня в ответ.

— Я тебя знаю, — чуть ли не с вызовом повторила она. — И я в тебе уверена. Ты выкарабкаешься. А если не сможешь, значит вообще никто на твоём месте не смог бы. Я видела, как ты работаешь. Ты всего себя отдашь, но добьёшься того, чего хочешь. Я в это верю. Так что-то, что ты мне рассказал, меня не пугает.

И ведь говорила это с такой искренностью и верой в свои слова, что я на миг даже устыдился собственных мыслей. Оказывается, что крайне сложно думать о возможном провале, когда кто-то настолько сильно верит в твой успех.

Вот только существовало одно «но», как говорится.

— Это ещё не всё, — немного помолчав сказал я. — Калинский работает на меня.

Вот сказал и внутренне поморщился от того, насколько это прозвучало… буднично.

Настя почти сразу же изменилась в лице. Да, я не мог читать её эмоций, но тот вихрь чувств, что пробежал по лицу Лазаревой в то мгновение, меня поразил. Настолько, что я уже мысленно и морально приготовился к взрыву.

— Можно… — она запнулась, явно стараясь найти наиболее подходящие слова. — Можно я… Саша, почему?

— Потому что он…

— Нет, — она отрывисто качнула головой. — Нет, почему ты говоришь это мне?

— Потому что я знаю историю ваших с ним отношений, Насть. И я знаю, что тебе больно и неприятно находится рядом с ним.

— И он на тебя работает? — медленно спросила она, и как бы Анастасия не пыталась сдерживать себя, злость всё равно прорезалась в её голосе.

Я кивнул.

— Да. Работает.

— То есть ты не просто взял его, а сделал это потому, что он тебе нужен?

Мне даже не нужно было напрягаться для того, чтобы услышать отвращение в её голосе. Её отношение к этой новости было ясно, как день. Как и то, что почти всё доброе и приятное, что она испытывала последние часы, которые мы были с ней вместе, почти полностью улетучилось.

— Да, — снова кивнул я. — Я сделал это потому, что он помог мне получить то дело, которым мы заняты сейчас. Шанс получить хорошего и крепкого клиента, который может спасти нас. И потому, что он работает. Он уже закрыл одно дело для нас и, как бы мне не было отвратительно это признавать, сделал это достаточно хорошо.

Мог бы я сейчас сказать что-то вроде: «Насть, я сам не в восторге от происходящего» или что-то подобное? Мол, я уволю его, как только мы выиграем дело Белова. Мог, наверно. Но не сказал. Потому что это было бы чистое враньё. Если Лев будет и дальше хорошо работать, я не вышвырну его. И нет, дело не в том, что я не хочу опускаться до его уровня или что-то в этом духе. Нет, нисколько.

Просто я признавал чужой профессионализм. Так было с Мариной. Так было с Настей. И со Львом тоже самое. Каким бы говнюком в своей человеческой ипостаси он не был, сейчас он работал на моё благо. И работал, следует признать, хорошо. И до тех пор, пока его профессионализм не подведёт меня или не подставит, я своего решения не изменю.

Всё это я объяснил Насте. С осторожностью, более мягкими словами, но смысл остался тот же.

— Понимаешь, почему я принял такое решение? — спросил я. — Я не хочу, чтобы его присутствие доставляло тебе неудобство и…

— Ничего.

— Настя…

— Саша, я сказала, что меня это не трогает, — вскинулась она, но затем со вздохом откинулась на спинку своего стула. — Ладно, вру. Трогает, конечно. Лев тот ещё мудак, но… Я это переживу.

— Знаешь, хотел бы сказать, что понимаю, но тогда, кажется, совру тебе.

— Я тебя знаю, Саша, — Настя пристально посмотрела на меня. — Ты не сделал бы этого просто так. Если ты принял его к себе со всеми его проблемами, значит, его полезность превышает их вес. Ты практичный. И ты собственник. Всегда таким был. И ты сам сказал, что у твоей фирмы сейчас проблемы. И если Лев каким-то образом может помочь тебе их решить, даже косвенно, то кто я такая, чтобы требовать, чтобы ты поступал иначе? Так что, если ты возьмёшь меня к себе стажёркой, то я обещаю. Никаких проблем с моей стороны не будет.

Поразительно. Я ждал взрыва. Ждал бури эмоций. Но точно не ждал такой вот готовности идти на компромисс.

Заметив мой удивлённый взгляд, Настя прищурилась и с подозрением посмотрела мне в глаза.

— Что?

— Да нет, — проговорил я. — Просто… Глупо прозвучит, Насть, но со дня нашей первой встречи ты сильно изменилась.

Она неожиданно рассмеялась, видимо вспомнив тот день, когда мы «познакомились» в кабинете Романа.

— Как ты тогда сказал? Ты по знаку зодиака лев, а я злая сука, да?

Как же мне было стыдно в тот момент. Сидел с улыбкой на покрасневшем лице, пока Настя заливалась хохотом, сидя напротив меня.

Нет, всё-таки это был потрясающий вечер, подумал я, когда вышел на улицу и вдохнул прохладного воздуха.

— Кажется, я понял, почему ты выбрала именно этот ресторан.

— За исключением той причины, что к нам неожиданно не смогут заявиться мои родители? — рассмеялась рядом со мной Настя. — Я же дверь закрыла. Они бы зайти не смогли.