— Совру, если скажу «нет», — хмыкнул я и усмехнулся. — Можешь назвать это профдеформацией. Расскажи, как они заключаются?

— Несложно, — расплывчато ответил он. — Принцип, как и всё гениальное, прост. Чем-то он похож на твою способность контролировать чужую волю…

— Хочешь сказать, что достаточно всего лишь взгляда в глаза? — не поверил я. — Как-то это слишком просто, не находишь?

— Глаза, Александр, это зеркало души. Кажется, так вы, люди, говорите, нет? Да и в любом случае, я не вижу необходимости расписывать тебе механизм работы столь древней магии. Но если упростить до предела, то нужны лишь два человека, которые пойдут на сделку. А я проведу её, как посредник между вами и источник своей силы.

Любопытно. Отсюда появляется один крайне интересный и почти что сам собой напрашивающийся вопрос… Но задавать я его пока не буду.

— Прямо как дьявол, — заметил я вместо этого. — То есть, я заключаю договор между своей душой и душой другого человека. А ты, значит, выступаешь в роли гаранта?

— Можешь сказать и так, — равнодушно отозвался он. — То, как меня назовут, роли не играет. Как и другие источники Реликвий, я являюсь проводником этой силы. И да, пусть именно я слежу за соблюдением каждого из договоров, заключают их именно люди. Сам понимаешь, что находясь здесь у меня не так много возможности с кем-либо договориться.

— Допустим, — согласился я. — То есть, отменить договор может лишь тот, кто его заключал. Я прав?

И спросил я не просто так. Это был очень важный вопрос, так как у меня в голове начали появляться кое-какие сомнения. Его объяснения звучали слишком просто. Слишком… Не знаю, как описать. В них имелось нечто глубоко неправильное.

Будучи адвокатом я часто заключал сделки. Более того, я превратил их в главный инструмент своей работы. Один идёт на уступки, а другой — в ответ снижает давление. Главное — обе стороны получают что-то выгодное для себя. И при этом избегают риска полного проигрыша. Это не обман, а расчёт: лучше договориться, чем воевать до конца. К такому ведению дел я привык.

Но! Если мы плавно переходим к ситуации, в которой я оказался, то это уже какой-то совсем иной уровень.

— Власть над договором имеет лишь тот, кто его заключает, Александр, — произнёс он. — Я ведь уже говорил это тебе. Илья Разумовский никогда бы не смог управлять договорами, которые заключил за него кто-то другой…

— Потому что они привязаны к душе того, кто его заключал, — закончил я за него.

— Верно.

Кажется впервые за всё время нашего разговора в голосе Зеркального прозвучало удовлетворение.

— Хорошо, — продолжил я. — А что будет, если кто-то этот договор нарушит?

— Это зависит от условий, на которых его заключили…

— Тогда при чём тут Елена? — сразу же спросил я. — Если Илья мёртв, то…

— Условия договора всё ещё действуют, — перебил меня Зеркальный. — Им всё равно, что Илья уже давно на том свете. Это значения не имеет. Скорее всего, именно твоя близость к этой девушке и твоя кровь вновь пробудили условия контракта. А поскольку они были нарушены, он вновь вступил в силу, что едва не погубило эту девочку…

— Которая обладает Регалией, — вставил я, продолжая тянуть из него информацию.

К моему удивлению он даже не стал отнекиваться.

— Именно. Очень мощной Регалией. Способной перенести дар в полном объёме новому носителю. Без ограничений…

— Откуда?

Зеркальный пожал плечами.

— Кто знает, Александр? Возможно, судьба так распорядилась…

— А, возможно, так распорядился ты, — предположил я.

И вновь я готов был поставить свою фирму на то, что сейчас он улыбается под маской.

— Кто знает, Александр, — проговорил он, глядя на меня. — Кто знает. В любом случае, мне кажется, что ты здесь уже задержался…

— Стоп! Ты же вроде хотел меня обучить, нет? Разве не в этом состояла твоя задача? Все эти разговоры про развитие потенциала и прочая чушь…

— Не чушь, — прервал он меня, подняв руку и погрозив мне пальцем. — Не стоит говорить необдуманных вещей. Но в одном ты прав. Мне действительно нужно, чтобы ты развивался. И я тебе помогу. Буду учить, скажем так, на практическом опыте.

— На каком ещё практическом опыте? — не понял я. — Я же… А, всё. Понял.

— Я нисколько не сомневался в твоей догадливости, — обронил Зеркальный. — Империя хочет, чтобы ты работал на неё. Чтобы она дала тебе шанс. Разве есть способ научиться лучше, чем действовать с теми, кто жаждет заключить сделку?

— Отличная идея. Просто…

Я сбился и моргнул, осознав, что вновь сижу в больничной палате.

— Просто превосходно, — уже куда тише закончил я и устало вздохнул.

Потёр лицо руками и подняв голову осмотрелся. Нашёл глазами висящую в углу комнаты камеру наблюдения. Прибор смотрел на меня холодным взглядом равнодушного объектива, мерно моргая тусклым красным огоньком.

— Эй, зовите начальство. Я закончил.

И ничего. Только эхо моих слов гуляет по палате. И? Что делать дальше? Вроде бы задание Меньшикова я выполнил. Вроде бы. Ключевое слово…

Пока я думал, дверь в комнату открылась и внутрь вошёл князь. Прихрамывая и тяжело опираясь на трость. Впрочем, стоит отдать ему должное. Даже в таком состоянии он всё ещё держал спину прямо. Даже выглядел… внушительно? Не знаю. Может быть «уверенным»? Пожалуй, тут это слово подошло бы лучше всего.

— Ну что? — требовательно спросил он.

— Он заключил какой-то контракт с Андреем, — сказал я, вкратце пересказав ему то, что сообщил мне Зеркальный.

— Ты уверен?

— Вы серьёзно меня об этом спрашиваете? — на всякий случай уточнил я, глядя ему в глаза. Ну, то есть в глаз. И его молчаливое и мрачное лицо стало более чем красноречивым ответом на заданный мною вопрос. — Нет, не уверен. Считайте, что я вам показания с чужих слов передаю.

— И под чужими словами ты имеешь в виду…

— Правильно Вы всё поняли, — кивнул я. — Он сам мне это сказал.

Меньшиков явно хотел сказать или спросить что-то, но затем будто передумал.

— Ясно. То есть, приказа убить меня или же Императора у него не было?

— Если и был, то исходил он от Андрея, — сказал я, вставая с кресла. Почему-то сидеть в присутствии Меньшикова мне не хотелось. И дело даже не в его внешнем виде. — Они заключили договор, условием которого была жизнь. Императора. Или ваша. Тут как получится. Это всё, что я могу сказать.

— Этого мне достаточно, — кивнул Меньшиков и уже хотел было развернуться, чтобы направиться к дверям. — Тебя доставят назад и…

Договорить он не успел. Мои пальцы сжали его локоть.

Князь медленно опустил глаза и посмотрел на мою руку.

— Не многие, кто позволял себе прикоснуться ко мне, Рахманов, прожили достаточно долго, чтобы потом этим хвастаться…

— Оставьте свои угрозы, — перебил я его. — У нас с вами был договор. Я хочу знать причину, по которой прошлый Император отдал приказ избавиться от Разумовских. Я хочу знать истинную причину.

Слова Зеркального всё ещё звучали у меня в голове. И я помнил, как встревожились Распутин и Уваров, когда я рассказал им эту информацию. Учитывая то, что рассказал мне потом сам Уваров, теперь их удивление от этой новости становилось более обоснованным. Им ведь рассказали совсем другую историю.

— Для чего тебе эта информация? — спросил наконец Меньшиков.

— Это, ваше высочество, не ваше дело, — ответил я. — Они мертвы. Я жив. И я готов работать на благо Империи. А это… можете считать это моим личным любопытством.

— А могу сделать вывод, что ты не хочешь допустить в будущем ошибок, подобных тем, которые сделал твой отец, — в тон мне ответил аристократ, смерив меня тяжёлым взглядом. — Значит, так сильно хочешь узнать правду?

— Да.

— Тогда иди за мной. И руку мою отпусти.

Возражать я не стал и локоть его отпустил. Мы вышли из палаты и направились по коридору.

— Что с ним будет?

— С кем? — не понял Меньшиков. Или же сделал вид, что не понял.

— С британцем.