Князь замялся. Не потому, что не знал, что на это ответить. Нет. Он чётко осознавал причину. Он боялся, что в нужный момент его эмоции и чувство привязанности к Андрею, к тому ребёнку, которого он когда-то знал, могут не позволить сделать то, что нужно.

Насколько я был прав в этом — не знаю. Да и не хочу знать, если честно.

Заметив поднятую руку, кивнул сидящему за столом парню и сел за свой стол.

— Что, Самойлов?

— Я спросить хотел. Вы же у нас последнюю неделю ведёте?

— Да.

— А в следующем семестре? — следом за ним спросила Дьякова. — Этот курс продолжится? Или…

Надо же. И ведь искренне спрашивает. Ей действительно хочется узнать ответ на этот вопрос.

— Нет, Алина, — покачал я головой. — Не буду. Я с вами только до сессии, а зачёты начинаются у вас, если память мне не изменяет, уже в середине следующей недели. Так что дальше вы будете сами по себе. Надеюсь, что-то в ваших головах после наших занятий останется.

Забавно ведь. Стоило мне это сказать, как по аудитории прокатилась волна разочарования. Даже странно было ощущать это после того, как они меня встретили в первые дни. А теперь… Ну, не грустят, нет. Опрометчиво было бы считать, что я за такой непродолжительный срок стал их любимым преподавателем. Это только в глупых мелодрамах бывает. Но мысль о том, что лекций со мной больше не будет, их и правда огорчила.

Ну ладно. Не всех. Вон, Шарфин в самой заднице аудитории сидит и пялится в мобильник с откровенным выражением скуки на лице. Ему абсолютно фиолетово, что там будет дальше. Но и мне на него тоже наплевать. Всё, что я мог ребятам дать по теме — я дал. А уж как они воспользуются этой информацией — уже их дело. Надеюсь, что сделают они это правильно. Обидно было бы узнать, что в итоге я потратил время зря.

Когда занятия закончились, а я остался в аудитории в гордом одиночестве, то первым делом достал мобильник. К Софии, как я делал обычно, идти не хотелось. Она опять будет допекать за тесты, а сейчас у меня из без того проблем хватало.

Тем более, что сейчас стоило прояснить, как там идут дела по одной из них. Найдя нужный номер, нажал на кнопку звонка. Пинкертонов ответил практически мгновенно. Не прошло и трёх секунд.

— Да?

— Рассказывай.

В ту ночь, когда он звонил мне, у него уже имелась кое-какая информация. По его словам, родители Вики последние десять лет мотались по югу Империи. Три года назад осели во Владивостоке, где организовали небольшой бизнес по доставке разной ерунды из Японии. Не какая-то страшная запрещёнка, нет. Обычная контрабанда и игра с таможенниками. Жили они с этого по словам Пинкертонова хорошо. Я бы даже сказал, более чем. Видимо, потому про Вику и её бабушку не вспоминали. Необходимости не было.

Только вот несколько месяцев назад всё изменилось. Пинкертонов даже выяснил почему. Как оказалось, весьма крупная часть порта во Владивостоке, принадлежащая барону Немирову, сменила своего владельца. А родители Виктории проворачивали свои операции именно через людей, которые работали у Немирова.

Когда он мне об этом рассказывал я испытывал острое чувство дежавю. Будто точно знал эту фамилию. Потому уже, после разговора вспомнил, что именно Немировым принадлежал «Счастливый Путь». Тот самый приют. Забавное, конечно, совпадение… впрочем, не так уж и важно.

Кому именно теперь стала принадлежать портовая инфраструктура, Пинкертонов выяснить не смог. Пытался, но вышло. По его словам, он наткнулся сразу на несколько фирм-прокладок, а затем след терялся настолько, что даже он со своими контактами не смог выяснить, кто именно являлся конечным бенефициаром. Да и не то чтобы меня это хоть сколько-то волновало.

Главное, что итогом этих перестановок стало то, что новое начальство прошлось по старому персоналу порта мелкой гребёнкой, безжалостно убирая всех, кто хоть сколько-то был замешан даже не в чёрных, а серых схемах. В целом — логично. Раз уж новые владельцы порта так сильно не хотели раскрывать свои лица, то и привлекать к себе внимание мутными делами не стоило. В итоге эти двое полностью лишились привычных для них каналов, через которые ввозили товары в страну.

А вот дальше начались проблемы.

Пинкертонов выяснил, что большую часть закупок эти два идиота делали не на собственные средства. Любители хорошей жизни, они слишком привыкли к тому, что их схема работала без перебоев, а потому все вырученные деньги тратили на себя. Мыслей о том, что стоит откладывать деньги на чёрный день, у них не появлялось. В моменты же, когда им требовалась наличность для новой закупки, они просто одалживали её у, скажем так, людей не совсем честных и законных. Почему не в банке, как все нормальные люди? Ответ прост. Местные поставщики давали займ быстрее и без лишних вопросов. Да, под больший процент, но самое главное заключалось в том, что это помогало скрывать доходы от налоговой.

Только вот в последний раз это не сработало. Взяв в очередной раз крупную сумму, папаша с мамашей неожиданно столкнулись с тем, что банально не могут ввезти свой груз в Империю. Попытка «вернуть деньги» за товар также не увенчалась успехом, так как приобретали его также неофициально, и их там послали в пешее эротическое. В итоге ситуация приобрела следующий вид: товара нет, денег нет, проценты за кредит капают.

— То есть они в полной жопе, — сделал я вывод.

— В полнейшей, — подтвердил Пинкертонов. — Уже просрочили выплаты на месяц. Если сейчас вернутся во Владик без денег, то их на фарш пустят. Тамошние ребята таких движений не любят. Особенно когда те, кто им должен, неожиданно сваливают в неизвестном направлении.

— Значит, деньгами за квартиру они хотят откупиться…

— Не, не выйдет.

Пинкертонов назвал сумму. Я переспросил, часом не номер ли это телефона? Нет. Оказалось, что всё-таки сумма долга. Если так прикинуть то, что я знал, то там денег за всю квартиру хватит едва ли на покрытие трети взятых в заём денег.

— Верно, — подтвердил мои мысли Пинкертонов. — Но они хотят получить отсрочку, закрыв хотя бы часть долга и проценты по нему.

— А если не закроют?

— Ну тогда их самих закроют, если ты понимаешь, о чём я.

Понимать-то понимал. Другое дело, что какой-то жалости я к ним не испытывал. Вот совсем. Сегодня утром, когда встретил Вику, та пришла на работу и ещё не успела сделать макияж. Так что уродливый синяк после удара отца на её лице был слишком хорошо заметен.

— Ясно. Спасибо тебе…

— Можешь не благодарить. Ты же мне платишь, или уже забыл?

— Да даже если бы забыл, то ты бы напомнил.

— Конечно, напомнил, — весело хрюкнул в трубку Пинкертонов. — Я, знаешь ли, кушать люблю. И кушать вкусно.

Закончив разговор, я начал думать. Идти с ними в суд? Бред. Зачем? После этого разговора они окончательно превратились из людей, диктующих условия, в тех, кто под давлением этих самых условий вымаливает последнюю копейку ради сохранения собственной шкуры. Так какой смысл играть честно с теми, кто сам не чист, так? Так. Значит, всё можно решить без суда.

На самом деле можно даже ещё проще. Может, спустить на них Браницкого? А то, что осталось, подмести совочком. Делов-то. Хотя нет. Это оказалось бы слишком быстро. Да и мертвецы не испытывают угрызений совести и страданий в той самой мере, какая требовалась мне.

По этой же причине я попросил Князя не вмешиваться. А ведь он мог. Ещё в тот день, когда увидел Викторию и след на её лице. В «Ласточке» никто и никогда не позволял себе грубости или, упаси бог, насилия к девочкам. За это карали жёстко и очень быстро. Да так, что кто другой трижды подумает потом.

Но я собираюсь решить проблему без сломанных ног и пальцев. Решить по своему.

Телефон, который я держал в руке, опять зазвонил. Глянув на экран, пару секунд в удивлении смотрел на имя звонившего, а затем ответил.

— Знаешь, я несколько удивлён твоему звонку.

— Что, не думал, что я себе твой номер оставила? — спросил весёлый голос Анастасии.