В тот момент Андрей ощутил, что может всё изменить. Что внутри него есть что-то, что позволит ему защитить сестру и остановить этих ублюдков. И в тот миг мир для него изменился навсегда. Разделился на до и после, когда на пляже появился его отец. Человек, способный одним своим словом остановить происходящее.

Андрей до сих пор с дрожью от восхищения вспоминал, как сынишка какого-то португальского барона вместе со своими дружками просто остановился. А, затем, они развернулись и пошли в воду, оставляя следы на мокром песке.

Никто из них не произнес ни единого слова. Они лишь шли вперёд. С такой целеустремленностью, будто в их жизнях не осталось больше ничего другого.

Когда морские воды окончательно смыли с песка их следы, они из воды так и не вышли. Как узнал потом Андрей, тела нашли в бухте неподалеку, куда их отнесли волны. А стоящий рядом с ним отец сделал то, что и должен был сделать отец для своего сына.

Он протянул ему руку.

— Ты ведь понимаешь, что здесь всё не закончится? — спросил Илья.

— Конечно, — кивнул Андрей, выныривая из омута собственных воспоминаний. — Всё ещё впереди. Так, как мы и планировали. А теперь уходи. Нельзя, чтобы тебя заметили.

— Будь осторожен, — сказал отец и перед тем, как развернуться и направиться на выход, взял лежащий на ящике пистолет и протянул его сыну.

— Буду, — прошептал Андрей, принимая оружие из рук отца. — Я всегда осторожен.

Несколько микроавтобусов остановились в квартале от территории порта. Ещё пять машин двинулись в объезд, чтобы подойти к своей цели с востока.

— Я так сдохну от скуки! Почему бы просто не пойти туда и не закончить всё, а? — недовольно поинтересовался развалившийся на сиденье граф. — За каким дьяволом мы тратим время на эти расшаркивания?

— За тем, что я не хочу, чтобы крысы улизнули из ловушки, — спокойно ответил Николай, даже не повернув в сторону Браницкого голову. — А потому сиди и молчи. Ты всё ещё мне должен.

Они сидели в машине одни. Водитель Меньшикова покинул их по приказу князя, оставив обоих аристократов наедине.

— Вообще-то, это ты был мне должен, — тут же напомнил ему Константин. — Я всего лишь стребовал с тебя то, чем ты был мне обязан. Так что не надо мне тут.

— И подставил меня.

— Не моя проблема.

— Твоя. Если бы не твоя проклятая сердобольность…

— Кажется, мы это уже обсуждали, — не выдержав, застонал Браницкий. — Или, что? Просто так и скажи, что тебе нравится меня лицом тыкать?

— Не без этого, — под нос себе хмыкнул князь.

— Ну так найди себе кого-нибудь другого.

— Боюсь, что если я так сделаю, то неминуемо захочу его прикончить. А с тобой это сделать сложно. Один из немногих твоих плюсов.

— Просто потрясающе, — протянул Браницкий. — То есть, я теперь ещё и страдать должен потому, что ты не можешь найти с кем сбросить напряжение. А ведь мог бы сходить в один из моих борделей…

— Я женат, — холодно отозвался Меньшиков и бросил короткий взгляд на телефон в руке.

— И чё? — фыркнул Браницкий.

— А то, что неосмотрительные адюльтеры не входят в число моих пороков.

— Не входят в число твоих пороков, — передразнил его сидящий рядом граф. — Ты когда со своей женой последний раз в одной постели спал? М-м-м?

— Не твоё дело.

— Очень даже моё… Хотя знаешь, может и не моё. Но будь ответ на этот вопрос хотя бы в пределах месяца, то ты точно не ходил бы с такой кислой рожей. Хочешь, подберу тебе кого-нибудь, кто будет на твою благоверную похожа?

— Константин, моё желание прикончить тебя растёт с каждой секундой.

— Да наплевать. Хочешь, подберу сразу двоих?

— И мне всё тяжелее и тяжелее его сдерживать.

— Троих?

Меньшиков вздохнул и промолчал. А ведь были времена, когда их взаимные подколки его не раздражали, а, наоборот, даже веселили.

Когда-то, давным давно, когда его отец приехал на приём по случаю свадьбы к его сиятельству, графу Михаилу Браницкому. Николай, которому на тот момент было всего двадцать, случайно встретился в саду имения Браницких с мрачным и нелюдимым парнем. Незаконнорожденный сын графа прятался от праздника в честь свадьбы старшего графского сына в одной из неприметных беседок огромного сада. Прятался и пил. Когда Меньшиков вошёл в беседку, две из пяти украденных из отцовского винного погреба бутылок уже опустели.

Кто же мог тогда знать, что их знакомство вот так обернётся?

— Знаешь, в такие моменты я начинаю думать о том, что надо было в тот день позволить тебе спиваться в одиночестве, — мрачно проговорил Николай.

— М-м-м?

— Когда мы познакомились.

— Ты про свадьбу этого дебила Бориса? Земля ему бетоном.

— Да. Вот думаю, что тогда, возможно, проблем бы в моей жизни стало сильно меньше…

Услышав его, Константин расхохотался.

— Ага. И ты был бы сейчас мёртв. Отличный план, Коля. Просто превосходный…

— Немногим лучше того, как ты меня подставил…

— Всего лишь спросил с тебя долг за твою жизнь, — равнодушно пожал плечами граф.

— И поставил всю Империю под угрозу…

— Ой, да брось. Нам постоянно что-то угрожает. Угрозой больше, угрозой меньше… Так что? Троих?

Меньшиков прикрыл глаза. Глубоко вдохнул и, досчитав до пяти, так же долго вдохнул. Долгожданное спокойствие так и не наступило.

— Коль, ну правда, — продолжал между тем Браницкий его подначивать. — Давай. Я. Ты. Девочки. У меня в имении есть отличное вино… хотя, к чёрту! Я быстренько смотаюсь к себе в замок. Там ещё лучше есть. Развлечёмся, как в старые и добрые времена!

— Какие ещё старые и добрые времена, Константин?

— Ну те самые, когда ты был всего лишь сыном своего отца, а я ублюдком, которого мой папаша, подобрал с улицы из приступа тупого милосердия…

— Похоже, что это у вас семейное.

— В отличие от него я малышей не тиранил. И не избивал. И не тушил о них сигарные окурки.

— Твой отец не тушил о тебя окурки, — спокойно произнёс Меньшиков, ещё раз глянув на экран своего телефона. — Ты это выдумал.

— А, да. Точно. То кочерга была.

На лице Константина появилось такое выражение, будто он только что вспомнил.

— Зато он очень любил избивать меня на глазах Бориса, чтобы показать тому, как правильно использовать свой дар. Хорошая кукла, которую не убьёшь, как ни прижигай.

А вот это была чистая правда. Николай слишком хорошо знал, что именно порой делал Михаил Браницкий со своим внебрачным сыном. Как и то, что он забрал мальчика у его матери отнюдь не из чувства излишней доброты.

Это была одна из тех причин, почему он, уже будучи князем Меньшиковым, не стал рубить с плеча, когда узнал об устроенном в имении Браницких кровавом побоище. И именно он убедил Императора в том, что, вполне возможно, Константин сможет им пригодится. В конце концов, контролировать его одного будет куда проще, чем всё семейство.

Тогда ему это показалось хорошей идеей.

Сейчас же начали закрадываться сомнения.

Явно устав ждать, Браницкий с задором хлопнул ладонями.

— Так. Решено! Закончим здесь и поедем в «Алую Цаплю». Там есть девочки прямиком из Японии. Гнутся так, что не увидишь — не поверишь, а уж их навыки…

— Кость, твои шлюхи меня мало интересуют.

— Ты погоди-погоди. Там есть малышка с Окинавы. Она может языком вишнёвую ножку в португальский булинь завязать…

— Неинтересно.

— Эх, скучно с тобой. А ведь раньше ты не такой упёртый был и…

Лежащая рядом с Николаем небольшая рация вдруг ожила и оборвала графа на полуслове.

Взяв её в руки, он нажал на кнопку.

— Да?

— Ваше высочество, мы готовы начинать.

— Действуйте, — приказал Меньшиков и убрал рацию в карман своего пиджака.

Не желая спугнуть добычу раньше времени, он не стал задействовать обычные службы. Сейчас здесь находились три группы, которые они вызвали напрямую из Слепого Дома. Три десятка усиленных артефактами и прекрасно обученных бойцов, каждый из которых стоил бы пятерых. Пожалуй, что даже хвалёный Тринадцатый Спецкорус Императорской армии можно было бы назвать неопытными юнцами по сравнению с этими людьми. Это была личная небольшая армия самого Николая и Имперской службы безопасности, призванная справляться с угрозами любого типа.