С каждым словом возмущение в голосе её матери проступало всё сильнее и сильнее.

— Настя, ты аристократка, — с нажимом произнесла Валерия. — Ты заслуживаешь куда больше, чем этот…

— Кто, мама?

В голосе молодой девушки прозвучала злость. Она посмотрела на сидящую напротив неё мать.

— Ну, давай, продолжай, — резко произнесла Настя.

— Ты и сама понимаешь.

— Нет, не понимаю.

— Он тебе не пара…

— А это не тебе решать! — она вскочила с кресла. — И не отцу! Никто из вас понятия не имеет, что Александр за человек! Вы только и делаете, что судите его, даже не желая узнать его лучше. Отец хочет лишь только использовать его из-за его дара. А ты…

— Что? — спокойно спросил Валерия.

— Ты же сама говорила…

— Я говорила это до того, как узнала, из какой он семьи…

— Хватит! — Анастасия покачала головой и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. — Нет. Хватит. Я устала это выслушивать. Надоело. Я устала слушать, как ты поливаешь его грязью!

— И? — Валерия в недоумении посмотрела на свою дочь. — А что ты можешь сделать?

— Я…

— Что? — подтолкнула она её к ответу. — Давай же, Настя. Скажи. Или ты забыла, в чьём доме ты живёшь? Забыла о том, кто оплачивает твое обучение? Даёт деньги на карманные расходы. Платит за бензин для твоей машины. За твою одежду. За рестораны, в которые ты ходишь. За эту квартиру. Вся твоя жизнь буквально зависит от нас. И сейчас ты смеешь говорить мне о том, что не согласна с мнением своих отца и матери? Это ты хочешь мне сказать?

Анастасия открыла было рот для ответа. А затем так же быстро его закрыла. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Мне плевать, что вы о нём думаете, — уже куда более спокойно проговорила она. И сделала это с настолько уверенным видом, что у её матери пропали любые сомнения.

— Тогда объясни мне одну вещь, дочка, — Валерия не смогла удержаться от того, чтобы не улыбнуться. — Почему ты рассказываешь это мне?

Ладно, с такими вопросами можно и выпить. Протянув руку, я взял бокал и покачал его в руке, глядя на то, как бурбон размазывается по стеклу бокала масляными разводами.

— Слушайте, — негромко спросил я. — К чему всё это?

— Ты был прав, — вместо прямого ответа сказал Лазарев. — Я прекрасно знал, что Настя приехала не одна. Мне доложили о том, с кем она вернулась домой, ещё до того, как вы поднялись в её квартиру.

— И это не отменяет моего вопроса, — напомнил я ему. — К чему всё это?

— К тому, что первым моим желанием было вызвать охрану и приказать ей вышвырнуть тебя на улицу, — жестко ответил он. — Но, как видишь, этот свой порыв я переборол.

— Да, я что-то такое я заметил, — не без иронии сказал я, показав ему бокал. — Но ответа всё ещё не получил.

— Видишь ли, Александр, — продолжил Павел, закинув одну ногу на другую и покачивая в руке бокал. — Немного остыв и поразмыслив, я пришёл к выводу, что изначально действовал неправильно в отношении тебя. Можешь относиться к этому как угодно, но я привык решать вопросы с позиции силы…

— Да что Вы говорите? — Я даже глаза округлил до размера небольших блюдец. — Не может этого быть.

— И тем не менее это так, — равнодушно отреагировал он. — Меня мало волнуют чужие проблемы. Для меня нет ничего важнее моей семьи. И я сделаю всё для того, чтобы она продолжала находиться в безопасности. Финансовой. Физической. Социальной. Любой. В конечном итоге все мои поступки подчинены тому, чтобы род Лазаревых оставался сильным и влиятельным. Остальное, как ты сам можешь догадаться, меня мало волнует.

— О да. Я заметил.

— Молодец, что заметил. Как я уже сказал, в отношении тебя я допустил определенного рода ошибки, которых, если подумать, избежать было бы легко. К сожалению, того, что сделано, не воротишь. Мне уже пришлось заплатить за свои действия. Полная смена персонала, если ты не знаешь, крайне дорогое удовольствие. Найти людей с нужной квалификацией очень непросто.

— Сами виноваты, — пожал я плечами.

— Сам виноват, — не стал он спорить. — В том числе и в недавнем случае. Не скажу, что сумма, которую вы со Скворцовым стребовали с меня, хоть как-то повлияет на моё финансовое благополучие, но…

— Но пострадала ваша гордость, не так ли? — С улыбкой продолжил я за него, и Павел кивнул.

— Что-то вроде того. А такие удары я ощущаю весьма болезненно.

— Ну, кто слишком высоко задирает голову, тот часто спотыкается о камни.

— А если смотреть только лишь себе под ноги, то можно вообще никуда не дойти, — парировал он. — И, давай будем честны, споткнуться об тебя оказалось куда болезненнее, чем я предполагал изначально. Я бы даже сказал, что ты делаешь честь своему отцу по количеству создаваемых тобой проблем.

— Ну, при всём уважении, я обойдусь без таких сравнений.

Вот сказал, а сам вспомнил наш разговор с Меньшиковым.

— Понимаю, — между тем сказал Павел. — Что, в каком-то роде, возвращает нас к нашему разговору. Как я уже сказал, свой первоначальный порыв я подавил и задумался о том, что я могу сделать, чтобы добиться, скажем так, желаемого с меньшими затратами.

Во-о-о-о-о-т, теперь я узнаю нашего графа. А то меня уже сомнения начали за душу брать.

— И к чему же Вы пришли?

— К тому, что порой лучшим способом победить в схватке может быть отказ от сопротивления, — сказал он, чем неслабо меня удивил.

— Это в каком смысле?

— В самом прямом, Александр, — Павел посмотрел на бокал в своей руке, после чего опрокинул его в себя одним глотком. — Сейчас мы с тобой договорим, после чего я выйду из этой квартиры.

Он достал из кармана ключи и положил их на столик.

— Их я оставлю тут. Хочешь — забирай. Считай это моим тебе проигрышем за последнее дело.

— Спасибо, но обойдусь, — сразу же ответил я.

— Почему-то я ожидал, что ты скажешь именно это, — усмехнулся он и продолжил. — Пожалуй, с меня достаточно лишних противостояний. Я больше не буду лезть в твою жизнь. В твои отношения с моей дочерью. И не стану вставлять тебе палки в колеса.

При этих словах на лице у него было такое выражение… Не знаю, Павел Лазарев выглядел как крайне уставший человек. Человек, который вновь вляпался в проблему, с которой абсолютно не хотел связываться. И сейчас решил, что называется, избавиться от неё кардинально. Сжечь мосты, если можно так сказать.

Но что-то не давало мне покоя.

— Вот сейчас не поняла, — осторожно произнесла Настя. — Мам?

— А я разве сказала что-то непонятное? — Удивилась та. — Кажется, всё более чем ясно.

Валерия посмотрела на растерянную дочь, и её улыбка стала ещё шире. Она вздохнула и снова указала на кресло.

— Настя, сядь, пожалуйста. Не люблю, когда люди, с которыми я веду разговор, стоят на ногах.

Настя была настолько растеряна происходящим, что даже перечить не стала. Просто села обратно на кресло.

— Посмотри на себя, — произнесла Валерия. — Ты уже взрослая девочка. И можешь сама принимать решения. И то, что я вижу перед собой, крайне ясно мне говорит о том, что ты его уже приняла…

— Ничего я не принимала!

— Приняла, даже если продолжаешь убеждать себя в обратном, — с нажимом произнесла Валерия. — Посмотри на себя. Ты здесь защищаешь этого мальчика от моих нападок. Даже несмотря на всё то, что я тебе сказала, ты продолжала защищать его. Настя, тебе не кажется, что ты…

— Не смей этого говорить! — Тут же вскинулась её дочь, чем вызвала у своей матери ироничную улыбку.

— А мне и не нужно, — Она глянула на часы и встала с дивана. — Ты и сама всё знаешь. Другой вопрос, что ты с этим будешь делать. Хорошенько подумай над этим, девочка моя. Потому что если ты решишь, действительно решишь соответствовать своему выбору, то это может оказаться для тебя куда больнее, чем тебе кажется.

Валерия обошла разделяющий их невысокий столик и подошла к дочери.

— Настя, в отличие от тебя, я была лишена подобного выбора. Я тебе уже говорила, что о браке между мной и твоим отцом договорились в тот момент, когда мне было шестнадцать. Всё было решено заранее и без моего участия. Считаю ли я это чем-то плохим? Нет, не считаю… Ну, разве что только в начале. Но потом это дало мне уверенность. А когда я узнала Павла получше, то обрела и чёткое понимание того, каким человеком он является. Да, любовь между нами появилась не сразу. Далеко не сразу. Поверь мне, я кривилась от этого навязанного брака порой даже хуже, чем ты когда-либо. Но узнав твоего отца получше, я осознала, что никогда и ни с кем не буду чувствовать себя столь защищённой и уверенной.