Словно желая подтвердить свои слова, он свернул крышку у бутылки, и я услышал характерный треск, указывающий на то, что её открывали впервые. Лазарев разлил напиток по бокалам и сел на диван.

— Поговорить, значит, хотите, — сделал я вывод.

— А какой отец не захочет поговорить с молодым человеком, которого он застал в квартире со своей полупьяной дочерью? — задал он мне ответный вопрос. Даже плечами пожал, желая придать словам дополнительного веса.

Но я на это не купился. Дешёвая манипуляция.

— О, ну конечно, — я посмотрел на него, и сарказма в моем взгляде хватило бы на пятерых. — Ещё скажите, что вы вот совсем ни о чём не знали.

— Что, прости?

— Ваше сиятельство, не делайте из меня дурака. И сами им тоже не прикидывайтесь, — я вздохнул и уселся в кресло напротив него. — Вам это не идёт. Я готов левую руку поставить на то, что это здание, если не весь жилой комплекс принадлежит вам.

— Какая поразительная догадливость, — хмыкнул Лазарев. — Позволь же узнать, откуда такие мысли?

— Охрана, которая примчалась так быстро…

— Они могли ждать меня внизу и прийти раньше.

— Ключи от этой квартиры, — невозмутимо продолжил я.

— Я всего лишь отец, который хочет иметь жильё поближе к дочке, — невозмутимо пожал он плечами.

— Плюс этот жилой комплекс находится в ведомстве той же управляющей компании, которой принадлежал район, где я раньше жил, — хмыкнул я.

— Собрал информацию, значит, — фыркнул Павел и откинулся на спинку дивана.

— Не, я сейчас пальцем в небо ткнул, — я не смог сдержать усмешку. — На самом деле понятия не имею, кому принадлежит это здание. Просто в одном из разговоров Роман упоминал, что ваши строительные компании занимаются ещё и элитным жильём. Вот и сделал предположение, которое вы только что сами и подтвердили. Вряд ли бы вы стали селить свою дочь там, где не сможете за ней наблюдать. При вашей-то страсти к контролю всего и вся.

Павел посмотрел на меня, поджав губы. Затем взял бокал и выпил его залпом.

— Мда-а-а-а. Пожалуй, теперь уже точно можно признать, что я допустил ошибку, — негромко произнёс он.

Его голос прозвучал настолько… Я даже не знаю, как его описать. В нём одновременно звучало и разочарование, и сожаление.

— Ошибку? — уточнил я, и Павел кивнул.

— Да. Надо было прислушаться к Роману. Он говорил, что ты не так прост, как выглядишь на первый взгляд, но я не послушал его. И получил пусть и неожиданный, но в каком-то смысле закономерный итог.

Взяв бутылку, он вновь открыл её и налил себе выпить. Немного. Примерно на один палец, не больше. И поставил её на столик этикеткой ко мне.

— Значит, решили опять меня бурбоном соблазнить? — не удержался я.

— В шкафчике есть ещё коньяк и виски, — пожал он плечами. — Если тебе будет угодно, я открою и их.

В ответ на это я лишь хмыкнул.

— Спасибо, но спасу ваш кошелёк от лишних трат.

— Как благородно. Совсем недавно ты такой щедростью не страдал, — фыркнул он и с улыбкой взял бокал. — Прими мои поздравления. Дело с Харитоновыми было разыграно просто-таки мастерски.

— Я это не ради вашей похвалы делал, — отмахнулся я. — А ради людей, которые, к слову, пострадали из-за вашего клиента.

— Добился, значит, справедливости грязным шантажом, — на его губах появилась легкая улыбка. — Я тоже такой, Александр. Тоже считаю, что цель оправдывает средства.

Если он ожидал, что я сейчас тут согласно закиваю, то он явно просчитался.

— Цель не оправдывает средства, — произнес я. — Чаще всего она их просто поглощает. Всё больше, больше и больше. Пока дешёвое самооправдание не становится этой самой целью.

— Как философски.

— Считайте это жизненным опытом, — пожал я плечами. — Как я уже сказал, я сделал это для того, чтобы восстановить справедливость…

— И завёл один из прославленных аристократических родов Империи, военных героев, в долговую яму к наглому щенку, — тут же не преминул вставить Павел, но я на это даже фыркать не стал. Такие дешёвые манипуляции со мной не пройдут.

— Надо было им лучше своего сына воспитывать, — безапелляционно ответил я. — А в отношениях с Волковым сами виноваты. Запертые в банку пауки жрут друг друга, а затем удивляются, когда их кусают в ответ. И давайте вы не будете тут строить из себя святого. Мне прекрасно известно о том, что эти ваши «герои» всеми силами пытались выставить всё так, чтобы обвинить невиновных людей.

— Правосудие — это не всегда истина, — сказал Павел и посмотрел на меня. — Порой это просто удобный выбор.

— Удобный для кого? — с иронией в голосе уточнил я. — Для вас? Если правосудие становится удобным выбором, оно перестает этим самым правосудием быть.

— Слова наивного идиота.

— Слова наивного идеалиста, — поправил я его и развел руками. — Что поделать? Я молод. Могу позволить себе немного наивности.

— Не в нашей профессии.

— Как раз таки именно в нашей профессии, — возразил я.

— Твой отец бы с этим поспорил, — тут же нашелся он, но, к собственному удивлению, я увидел на его лице смущение. Кажется, он понял, что ляпнул не совсем то, что стоило.

— Ну, его мнение по этому вопросу мы не узнаем, — покачал я головой. — Вашими, к слову, стараниями.

Павел помолчал несколько секунд, будто бы подбирая слова. Когда он заговорил вновь, я удивился ещё больше, потому что голос его звучал… неуверенно?

— Да, что-то не клеится у нас разговор, — произнес он.

— А чего вы ожидали? Что после всего того, что было, я просто так расплывусь тут перед вами в радостных объятиях? Ваше сиятельство, давайте по-честному. Мы с вами слишком разные, чтобы договориться хоть о чём-то. И вы это отлично понимаете.

— Понимаю — возможно. Но принимаю ли?

— А принимаете или нет, меня не особо заботит, — отозвался на это. — Как я уже вам говорил, у меня своя жизнь. И я не хочу вас в ней видеть…

— А мою дочь?

Этот вопрос, заданный мягким, почти что предлагающим тоном, поставил меня в тупик.

— А теперь мы поговорим, — произнесла Валерия, когда дочь наконец села перед ней на кресло. — Я так понимаю, что дело у вас до постели не дошло?

Если бы и был какой вопрос, способный заставить сидящую перед ней девушку покраснеть ещё больше, то Настя не смогла бы сейчас его придумать.

— Это не твое дело! — вскинулась она.

— Ошибаешься, девочка, — покачала головой мать. — Как раз таки моё. Или ты забыла, что я тебе говорила?

— Если я сейчас попытаюсь вспомнить всё, что ты мне говорила, то этот разговор затянется, — огрызнулась дочь, на что Валерия лишь повела плечом.

— Ничего, вечер у меня сегодня свободный. Ты забыла, чей он сын?

— Спасибо, нет, — скривилась она. — Твоими стараниями.

— Не пустыми, надеюсь? — на всякий случай уточнила Валерия. — Потому что я не горю желанием видеть, как моя дочь…

— Что? — перебила её Настя. — Как твоя дочь что? Трахается с простолюдином?

— С сыном человека, который переступил черту, за которую не стоило заходить, — холодно ответила её мать. — Настя, в силу своего возраста и неопытности ты просто не понимаешь, насколько важно то, чтобы твой будущий муж был приличным человеком. И то, сколь опасной может быть для семьи ситуация, в которой твоим парнем будет этот мальчик.

— Из-за его фамилии? — Настя иронично приподняла одну бровь.

— Да, из-за его фамилии.

— Ну, тогда можешь не переживать, — Анастасия с довольным видом откинулась на спинку кресла. — Потому что Александру настолько глубоко наплевать на всю эту аристократическую ерунду, насколько только может быть. У него нет никакого желания быть аристократом. И уж точно носить фамилию своего отца. Уж теперь-то я это прекрасно понимаю.

Кажется, эти слова удивили её мать.

— И тебя это устраивает?

— Что? — Настя в недоумении посмотрела на Валерию. — Что меня устраивает?

— Жить с простолюдином. С каким-то парнем, у которого нет ни образования, ни перспектив в будущем. Такого позора для семьи ты хочешь?