— Ой, давай только без этого бреда, пожалуйста, — перебил своего отца Роман. — К ним и так не было бы никаких вопросов, после того как Голицына закрыла бы это дело. И ты это знаешь не хуже меня. Я уже не говорю о том, что это, вообще-то, не совсем её профиль…

— Зато она точно в данный момент была свободна, — возразил его отец. — И достаточно надёжна, чтобы я не беспокоился о результате.

— Харитоновы нам не платят.

— И?

— И? — удивился Роман. — Думаешь, что я поверю, что ты вот так просто станешь работать бесплатно? Что мы получим?

Глаза Павла прищурились.

— Тебе не кажется, что ты выбрал не то место и не то время, чтобы задавать такого рода вопросы?

— А тебе не кажется, что это самое подходящее время и место, если я спрашиваю не как твой подчинённый, а как твой сын и будущий наследник? — довольно жёстко ответил ему Роман. — И я должен знать, что происходит с нашими делами.

Кажется, в этот момент он увидел в глазах своего отца нечто похожее на уважение.

— Неужели это случилось? Значит, всё-таки решил наконец повзрослеть? — усмехнулся Павел, на что Роман лишь покачал головой.

— Решил несколько изменить своё отношение к этому, — сказал он, глядя на отца. — Так что мы получим от Харитоновых? И не говори, что там ничего нет. Ты не стал бы работать за бесплатно.

Павел несколько секунд смотрел на сына, после чего открыл крышку своего ноутбука. Ему потребовалось немного времени, чтобы открыть какой-то файл на компьютере, после чего он развернул его экраном к сыну.

— Сам посмотри, — предложил он.

Роман придвинулся ближе и принялся читать. Скорочтением он не владел, но читал достаточно быстро, чтобы всего за пару минут уловить суть представшего перед его глазами текста.

— Ты сейчас издеваешься? — не поверил он.

— Нет, Рома, — негромко проговорил Павел. — Я сейчас абсолютно серьёзен…

— Был бы ты настолько серьёзен, насколько говоришь, то не отменил бы помолвку Анастасии с Харитоновыми в прошлом, — тут же не преминул уязвить его Роман. — Или мне тебе напомнить, что они предлагали то же самое…

— Не то же самое, — возразил его отец. — Точнее, не в таком объеме. Чтобы спасти свою репутацию, Харитоновы готовы отдать нам всю имеющуюся у них информацию в полном объеме, а не те жалкие огрызки, которыми они хотели поделиться с нами в прошлом. А ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: я не желаю довольствоваться малым, когда могу получить всё.

Роман лишь покачал головой и откинулся спиной на кресло.

То, что он только увидел, не было документами на объекты промышленной инфраструктуры, землю, ценными бумагами или чем-то ещё. Нет, с какой-то стороны, возможно, это было куда более ценным трофеем, если знать, как им воспользоваться.

Потому что в этом мире мало что могло сравниться по своей ценности с информацией. Особенно с той, которая касалась логистических цепочек продажи оружия.

— А я всё думал, как им удаётся платить по своим огромным кредитам, — покачал он головой. — И что? ИСБ до сих пор не взяло их за задницы? В чём причина? И только не говори мне, что дело в их репутации и истории военных героев. На это всем наплевать. Должно быть что-то иное.

— Нет, конечно, — фыркнул Лазарев-старший и усмехнулся. — Видишь ли, Рома, дело в том, что большая часть того, о чем ты сейчас прочитал, как раз и происходит с молчаливого одобрения нашего правительства и его цепных псов из ИСБ. Торговля оружием — это крайне прибыльный бизнес, а Харитоновы сколотили огромную сеть хороших знакомых, которые могут быть полезны в том случае, если ты хочешь влиться в это дело…

— Если, пап, — перебил его Роман. — Если. Или мне напомнить, что в тот раз ты им отказал? И не говори, что, мол, в прошлом это дело показалось тебе неприбыльным. Я в это не поверю.

— Можешь смеяться, Рома, но всё именно так, как ты и сказал, — невозмутимо сказал Павел. — В тот раз мне эта информация показалась не такой уж и важной. Особенно с учётом того, что Харитоновы не хотели делиться ей в полном объёме.

— А теперь ты оберешь их полностью? Только в этом причина? Не верю. Что изменилось? — недоумевающе спросил Роман, а затем его озарило. — Ну конечно же…

— Догадался, да? — улыбнулся Павел.

— Те акции, которые ты получил во время дела с Румянцевым, да?

— Верно, — кивнул Павел. — В том числе и они.

Роман хорошо помнил, как его отец не только сумел выйти сухим из воды в той ситуации, но и значительно приумножить капитал их рода, скупив почти за копейки ценные бумаги оборонных предприятий. Сейчас этот портфель акций был разбит на отдельные небольшие пакеты, которые было практически невозможно отследить.

— Подожди, но даже если и так, любому товару нужен спрос, — всё равно продолжил стоять на своем Роман. — Нужен рынок сбыта.

— Для этого бизнеса рынок есть всегда, сын, — произнёс Павел, и Роману совсем не понравилось то, каким тоном это было сказано. — И совсем скоро он может стать куда шире, чем кто-то мог вообще предполагать.

Кажется, в этот момент температура в кабинете упала на несколько градусов.

— Румянцев что-то тебе сказал, да? — спросил Роман, на что Павел лишь покачал головой.

— Даже если и сказал, тебе не нужно об этом беспокоиться. Этой стороной нашего бизнеса будет заниматься Артур. Или Кирилл. Я ещё не решил. В любом случае тебя, Анастасию и вашу мать это не коснётся ни в коем случае. А что касается этого дела, то ты думаешь в правильном направлении. Я действительно приказал Елизавете раздавить их.

Роман заговорил не сразу. Он давно уже заимел привычку сначала думать и только потом облачать мысли в слова. Меньше риск сказать какую-нибудь глупость, за которую потом можно будет поплатиться.

Вот и сейчас он прибег к этой же практике, сначала обдумав то, что услышал от отца.

— Тебе плевать на Скворцова и его мелкую фирму, — медленно сказал он, глядя на отца. — Всё из-за того, что в это дело вмешался Рахманов.

— Я не привык оставлять оскорбления без ответа, — жёстко сказал Павел. — И в данном случае не собираюсь поступать иначе.

— Это мстительно, — покачал головой Лазарев-младший. — И мелочно.

— А мне плевать, Рома, — спокойно, даже как-то легкомысленно сказал Павел. — В своём возрасте я могу позволить себе немного мелочности и мстительности…

— Не потому ли нам пришлось менять абсолютно весь штат нашей прислуги? — довольно резко бросил отцу Роман. — Не из-за твоей мелочности?

— Все совершают ошибки…

— Ошибки?

Роман едва не расхохотался ему в лицо.

— Ошибки? Серьёзно? Я предупреждал тебя, пап. Говорил тебе, чтобы ты не давил на него! Чтобы не загонял его в угол! Просто дай ему работать со мной. Дай возможность спокойно развиваться и отнесись к нему… боже, да хоть как к равному, если дар Разумовских так въелся тебе в голову! Но нет! Тебе нужно было всё делать по-своему! Нужно было контролировать всё, ведь иначе ты просто не можешь! И что вышло в итоге? Все твои планы посыпались, как костяшки домино!

— Если собака не слушается команды, стоит затянуть ошейник потуже.

— Если собака не слушается команды, может быть, стоит изменить подход к воспитанию? — тут же бросил Рома. — Ты же видел его! Видел его характер! Думаешь, он стал бы выслуживаться перед тобой за… за что? За подачку в виде быстрого способа получить лицензию? Да тебе самому-то не смешно? Даже идиот бы понял, насколько это сильный рычаг давления для возможного шантажа в будущем! Никто, у кого ай-кью хотя бы двузначный, не согласился бы на такое.

— Очень многие, Роман, готовы сунуть голову в ошейник, лишь бы получить то, чего у них нет…

— Не тогда, когда у них хватит упорства и наглости выгрызть это собственными зубами, — не согласился Рома с отцом. — А теперь, когда ты знаешь, что он влез в это дело, ты решил надавить на него ещё больше и… что? Думаешь, он ничего не предпримет?

— Он ничего не может сделать, — отмахнулся Лазарев-старший. — Гаврилов позаботился, чтобы расследование дало железные аргументы в пользу Харитонова. И по моей личной просьбе сделал так, чтобы все, кто хоть как-то связаны с этим делом, находились так далеко от столицы, что Александр даже со своим даром не сможет на них воздействовать. Наше с ним общение многому меня научило. Никто и никогда не сможет подтвердить вину Харитонова. Всё, что у них есть, — это заявления пострадавших, а они мало кого будут волновать, когда закон на нашей стороне.