— Света, уйди! — тут же приказал он, даже не дослушав её лепет до конца. — Я сам разберусь!

— Да, Светочка, — улыбнулся я. — Оставь нас, пожалуйста…

— А ты вообще заткнись! — Владимир гневно уставился на меня.

— Ну что? — спросил я, когда дверь за моей спиной закрылась, оставив нас наедине. — Полегчало?

— Что?

— Когда дал мне по морде? — пояснил я. — Легче стало?

— Я могу и ещё раз врезать, если ты прямо сейчас не уберёшься из моего офиса! — Его лицо исказила злость.

— Нет, — покачал я головой. — Не можете.

Поднял руку, показав ему указательный палец.

— Один раз, — произнёс, глядя ему в глаза.

Кажется, он немного растерялся.

— Что? Что это вообще значит…

— Это значит, что я могу позволить дать мне по морде лишь один-единственный раз, — объяснил я. — Попытаешься снова, и я подам на тебя в суд. Правда, не за этот раз, а за первый.

Кто-то мог бы подумать, что это разозлит его ещё сильнее. Но нет. Вместо этого он презрительно усмехнулся.

— Значит, шантаж, — медленно, почти по слогам произнёс он. — Хотя чего ещё ждать от…

— Знаете, в чём ваша ошибка? — перебил я его, садясь в кресло напротив.

— За исключением того, что я, видимо, слишком слабо тебе врезал?

— Ой, давай вот без этого, ага, — скривился. — Если бы я не позволил, то ты бы и этого не сделал. Так что предлагаю сделку. Мы с тобой говорим, а взамен я не подаю на тебя в суд. Благо там и свидетели имеются, и, уверен, записи с камер будут…

— Думаешь напугать меня этим⁈ — возмутился он.

— Думаю, что тебе абсолютно не нужны лишние проблемы, когда у тебя над головой висит дамоклов меч в виде дела, в которое ты влез по уши и теперь в нём тонешь. На сколько вас ещё хватит? Месяц-то хоть продержитесь?

— Это не твоё дело…

— Дай угадаю. — Я даже не позволил ему закончить предложение. — Ваши клиенты требуют компенсации, верно? Хотя бы потому, что уголовное дело по итогам расследования так и не было возбуждено.

— Не помню, чтобы я обсуждал с тобой это дело, — раздражённо бросил он.

— Да что тут обсуждать-то? — развёл я руками. — Вы в заднице. С самого начала. Уже один тот факт, что следствие не нашло причин открыть дело на этого парня, уже хоронит практически любые ваши попытки добиться от него и его семьи хоть чего-то.

— Это с чего же ты так решил? — язвительно спросил он, хотя я прекрасно понимал, что это не более чем порожденная его злостью глупость. Мы оба хорошо знали то, как обстояли дела на самом деле.

— С того, что если они заплатят вам хоть что-то, это будет означать, что они признают свою вину, — ответил, сохраняя холодный и спокойный тон. — Это не просто финансовый удар. Это опасность для их семьи и, что более важно, репутации. Они похоронят вас, все ваши начинания. Потому что для них вы представляете потенциальную угрозу. Потому что после этого они не смогут замять это дело.

А сделали они это очень хорошо. Настолько, что я не сразу смог понять, о каком инциденте Марина вообще вела речь. Как оказалось, случился он около двух месяцев назад. И, что любопытно, практически нигде не освещался. Вообще.

Пока мы шли сюда от набережной, я смог найти всего пару сухих упоминаний в сети. Хотя нет. Не так. На самом деле, постов было куда больше, но почти все из них содержали в себе довольно скудное описание событий, в котором водитель автобуса, работающий вторую смену подряд, заснул за рулем. В результате утратил внимательность и не уступил по правилам дорогу машине на съезде, из-за чего и произошла авария.

Так вот, среди всего этого за те недолгие семь или восемь минут ходьбы мне удалось найти лишь пару постов на небольших ресурсах с заявлениями, что виноват именно парень.

Реакция же Скворцова на мои слова оказалась… интригующей. Его явно всё ещё воротило лишь от одного моего присутствия в его кабинете, но другая часть его разума просто не могла не перекинуться на работу.

— Какая точная формулировка, — скривился он. — Хотя о чём это я. Ты же работал среди них. Тебе ли не знать, как они мыслят…

— Кто? Аристократы? — усмехнулся я.

— Ты меня понял.

— Ага, трудно не заметить, как вас корёжит, — хмыкнул, откинувшись в кресле и закинув одну ногу на другую. — Даже больше вам скажу. Я сегодня ещё и на мероприятие иду к графу Филатову.

— И зачем же мне, по-твоему, эта информация? — фыркнул он.

— Да так, просто позлить вас, — пожал я плечами. — Как и все ваши злобные тирады ранее, это нисколько не помешает ни вам, ни вашей консультации отправиться на помойку. А вы туда отправитесь, потому что они просто разорят вас судебными издержками. Вы прошли уже два процесса. Будет третий, на котором вас задавят окончательно.

— И что? — Он поморщился. — Из-за этого я должен броситься в ноги и умолять о помощи? Тебя? Уволенного стажёра без образования? Это даже не смешно…

Ясно, вот и ещё один камень преткновения, из-за которого он банально не видит во мне хоть какое-то подобие адвоката. А ещё я не мог не заметить, как старательно он скрывает стыд и старается не упоминать свою дочь в этом разговоре.

— А здесь кто-то говорит о этом? — поинтересовался я, вставая с кресла. — Владимир, вы профессионал, который делает своё дело. Мне не нужны ваши мольбы. Если честно, мне абсолютно наплевать, выиграете вы это дело или проиграете…

— Что и требовалось доказать, — перебил он меня и усмехнулся. — Чего ещё ожидать…

— Я не договорил, — произнёс таким тоном, что он замолчал. — Вы оскорбили свою дочь. Прилюдно. Хоть и не хотели этого. Вы ударили меня. При свидетелях, прекрасно понимая и зная, что я могу сделать после этого. И вы так же этого не хотели. Совершаете иррациональные поступки. Вы на грани. Ваше дело на грани. Вы балансируете на краю грёбаной пропасти и постепенно теряете равновесие и контроль над происходящим. Это выбивает вас из колеи. И чем дальше будет развиваться ситуация в этом губительном для вас направлении, тем хуже всё будет становиться. До тех пор, пока вы окончательно не отступитесь и все не полетит с обрыва. Хотите помочь этим людям? Хорошо. Я готов помочь вам в этом. Но не потому, что это что-то даст мне. А потому, что об этом меня попросила ваша дочь. Попросила, потому что вам, её отцу, нужна помощь. Любая.

На последних словах что-то внутри него сломалось. Нет, конечно, это не было подобно великому озарению и кристаллизации ситуации в абсолютной ясности. Он и сам знал, что они проигрывают это дело… хотя нет. Не так. Он понимал, что именно ОН его проигрывает. Более того, проигрывает тем, кого ненавидит. И сделать с этим ничего не может.

— И ещё кое-что, — сказал я, прежде чем развернуться и направиться к двери. — Не стоит судить о книге по обложке. Этот ваш необразованный стажёр смог пролезть без образования в лучшую юридическую фирму в этом долбаном городе. И я не проиграл ни единого дела, в котором участвовал. Поверьте, мне есть чем вас удивить.

Развернувшись, я вышел из его кабинета и закрыл за собой дверь. Найдя глазами Марину, кивком указал ей следовать за мной.

— Ну что? — негромко спросила она, когда мы вышли из офиса её отца и направились к лифтам.

— Без понятия, — пожал плечами и, подойдя к лифтам, ткнул пальцем в кнопку вызова. — Крючок я забросил, а дальше уж как повезёт. Если он ещё способен наступить на горло собственной гордыне и мыслить рационально, то теперь хотя бы рассмотрит возможность того, что я могу ему помочь.

— А ты можешь? — негромко спросила она, заходя следом за мной в лифт.

— Честно? — Я посмотрел на неё. — Не знаю, Марин. Дело… странное. Уже тот факт, что ему не дали уголовный ход, говорит либо о том, что парень действительно не виноват, либо же о том, что Харитоновы замяли его при помощи своих связей. Либо так, либо так. В первом случае мы ничего сделать не сможем. Скорее всего. Во втором же… варианты есть, но надо будет смотреть. В любом случае теперь всё зависит от твоего отца. Если он проглотит гордость и согласится, то я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь. Если нет, то нет. Тут уж извини.