— Сказал что, Насть? Да я впервые об этом слышу!

Так, спокойно. Хотелось бы предположить, что это какой-то бред или глупая шутка, да только слабо верилось. Судя по эмоциям, Настя говорила абсолютно искренне.

Тогда что получается?

Я задумался. Настолько, что пропустил следующие слова Анастасии мимо ушей.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — с вызовом бросила она.

— Да, Настя, я тебя слушаю, — не моргнув и глазом соврал я ей. — Когда отец тебе об этом сказал?

— Пару недель назад. И не делай вид, будто ты не знал…

— А я и не знал, — вздохнул я.

Подошёл к креслу и уселся в него. Хотелось обмозговать услышанное. А вот Настя моё поведение восприняла совсем по-другому. Кажется, она даже… обиделась?

— Что это значит, ты не знал⁈

— То и значит, — отозвался я. — Я понятия не имел о планах твоего отца.

Хотя, наверное, теперь мог бы и догадаться. Думаю, теперь вопросов о том, а случайно ли Настя попала на практику в наш отдел, возникать не должно. Разумеется, что он сделал это намеренно, но…

Лежащий у меня в кармане телефон зазвонил. Достав его, увидел вместо имени звонившего просто кучку цифр и нажал на кнопку ответа.

— Да? — спросил я.

Голос звонившего я узнал моментально. Только не сразу сообразил, о чём именно он говорит.

— Что? — переспросил, а затем резко выпрямился в кресле. — Когда? Ясно. Да. Да, конечно, я приеду. Я сейчас в офисе… Понял. Да, буду ждать внизу.

Прекратив разговор, засунул телефон в карман.

— Мне надо ехать, — быстро сказал я всё ещё пребывающей в прострации Лазаревой и накинул куртку. — Потом поговорим.

— Ехать… — глупо повторила она. — Что? В смысле «ехать»? Куда ехать? Я тебе сказала, что должна выйти за тебя замуж, а ты берёшь и куда-то сваливаешь⁈ Ты издеваешься⁈

Даже не знаю, чего именно в её голосе было больше. Обиды или возмущения.

— Саша! — окликнула она меня, но я уже открыл дверь и вышел из отдела.

Правда, далеко уйти не успел. Прошёл метра три, как услышал за собой хлопок двери и злой цокот её каблуков по полу.

— Саша!

— Насть, сейчас правда не время для того, чтобы обсуждать это, — спокойно произнёс я, свернув по коридору в сторону лифтового зала. — Мне нужно уехать и…

— Ты смеёшься надо мной? — практически зашипела она от возмущения. — Тебе что, вообще сказать нечего по этому поводу⁈

— А что ты хочешь услышать? — спросил, подходя к лифтам и нажимая на кнопку.

— Я… Скажи хоть что-то! — выдала она.

Она хочет ответа. Прямого и честного. Я видел это по её лицу. Теперь большая часть странностей в её поведении встала на своё место. Больше не нужно было гадать, с чего это вдруг так резко изменилось её поведение в последнее время.

Похоже, что папочка Павел задумал хитрую многоходовочку. И причину искать долго не надо. Это я. Хотя стоп. Нет. Подумай получше, Саша. Причина не во мне, ведь так? Причина в том, каким даром я владею.

Так. А если подумать ещё лучше? Глубже, так сказать. Что Лазарев-старший любит больше всего?

Правильно. Контроль. Ему важно контролировать всё. Вопрос в том, может ли он контролировать меня?

Очень хочется гордо заявить, что, мол, нет! Не может!

К счастью, хочется верить, что я достаточно умён, чтобы не питать таких глупых иллюзий. Рычагов давления на меня у него хватает. Пока ещё хватает. План по избавлению от этого старого говнюка всё ещё в разработке и не факт, что сработает именно так, как мне того хочется.

Но теперь у меня есть конкретное подтверждение того, что поступаю я абсолютно правильно…

— САША!

Гневный возглас прозвучал одновременно с открывшимися дверьми лифта. Анастасия стояла передо мной. Стояла злая. Всё её смущение разом испарилось, столько ей понять, что озвученная новость оказала на меня совсем не то впечатление, какое она ожидала.

Оглянувшись по сторонам, понял, что этот выкрик привлёк к нам слишком много внимания. Вон, даже народ уже глазеть начал. Взяв Настю за локоть, быстро завёл её в лифт и ткнул пальцем в кнопку первого этажа.

— Настя, твой отец разрешил тебе это рассказать? — спросил я, как только двери кабины закрылись, оставив нас в одиночестве.

— Что?

— Ответь, пожалуйста, на мой вопрос, — попросил её.

— Нет, но…

— То есть ты сделала это сама, — уточнил на всякий случай.

— Я не хотела…

— … оно само вырвалось, да? — закончил за неё и, когда она кивнула, понял, что подтвердил свою догадку. — Насть, послушай то, что я тебе сейчас скажу. Потому что повторять не стану. Я не собираюсь на тебе жениться.

Она удивленно уставилась на меня.

— Ч… чего? Почему?

Глупый вопрос, заданный скорее от неожиданности и на эмоциях. Ну хоть не начала нести совсем уж абсурдную чепуху из разряда «я что, недостаточно хороша для тебя» или что-то подобное.

— Ты меня услышала, — сказал я. — Я не собираюсь и не собирался на тебе жениться. И никогда не подходил к твоему отцу с просьбой «а вашей дочурке, часом, муж не нужен»? Подозреваю, что решил он это за нас обоих. Решил сам.

— Но… Я тогда не понимаю…

— И не надо понимать, — вздохнул я. — Настя, то, что я сейчас тебе скажу, твой отец знает уже довольно давно. И Роману это тоже известно. Твоему отцу плевать на меня и наш возможный брак. Всё, что ему от меня нужно, это мой дар.

Теперь в её эмоциях царил полный беспорядок. Она буквально терялась, абсолютно не понимая, что происходит.

— Что? Какой ещё дар, Саша? Ты же…

— Жалкий безродный простолюдин? — закончил я за неё. — Это ты хотела сказать?

Этот вопрос тут же вызвал у нее злость. Как если бы я высказал оскорбление ей прямо в лицо.

— Я не это хотела сказать! — с гневом заявила она и, что удивительно, я ей поверил.

— Знаю. Но ситуацию это не меняет. Повторю ещё раз. Всё, чего хочет твой отец, — это получить доступ к… скажем так, к наследию, которое могло остаться от моей семьи. Всё остальное его мало волнует.

Двери лифта открылись, и мы быстро вышли наружу.

— Сейчас мне нужно уехать, и я пока не знаю, когда именно вернусь…

— Куда? — резко и требовательно спросила Настя, но на меня такие фокусы не действуют.

— Куда надо, — в тон ей произнёс я. — Прости, но тебя это не касается.

Сказать, что она была ошеломлена, означало бы крайне преуменьшить те эмоции, что сейчас её переполняли. Настя выглядела так, как если бы я прямо тут дал ей пощёчину.

Возможно, в любой другой ситуации я бы подумал о том, чтобы остановиться. Взять небольшую паузу, чтобы объяснить ей происходящее более… подробно, что ли.

Но сейчас, после этого звонка, все эти подковерные игры и интриги её отца были мне до одного места. Имелась куда более серьёзная проблема.

Выйдя на улицу, я поднял воротник куртки, закрывая горло от холодного ветра. Огляделся и быстро нашёл взглядом нужную машину. Дорогой чёрный седан премиум-класса с удлинённой базой. Видимо, водитель меня тоже заметил, потому нажал на клаксон, привлекая моё внимание.

Подошёл и быстро сел на заднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места ещё до того, как я успел до конца закрыть дверь. Явный признак того, что водитель спешил.

Оно и неудивительно. Я до сих пор слышал встревоженный голос позвонившего мне Григория Распутина, всеми силами пытающегося сдерживать испытываемые им эмоции.

«Приезжай срочно», — наполовину приказал, наполовину умолял он. Я, конечно, мог бы возразить, но подобное желание пропало у меня в ту же секунду, когда я услышал причину.

Елена умирала…

— Спасибо тебе, что приехал, — поблагодарил меня Григорий, едва я выбрался из машины у входа в их имение.

Я лишь кивнул и проследовал за ним в здание. Говорить «я не мог поступить иначе» не стал. Слишком уж избито, пусть и правда.

— Как она? — вместо этого спросил, следуя за Распутиным по коридорам особняка.

— Ей всё хуже, — отозвался целитель.

Всего три слова, но сколько эмоций в них было. Пусть я и не мог ощущать его чувства, но сейчас это и не нужно. Всё находилось на поверхности. Вязкое, гнетущее ощущение собственного бессилия. Осознание того, что Распутин, один из сильнейших целителей в мире, ничем не мог ей помочь в этой ситуации. Оно резало его без ножа. По одному только лицу видно, какую чудовищную боль ему доставляло происходящее с его дорогой внучкой и то, что он ничего не мог с этим поделать.