Правда, продлилась эта прекрасная картина недолго. Трио из «инспектора», Дмитрия и его адвоката быстро скрылось за поворотом.

— Что он тут делает⁈ — воскликнул один из «подельников» Арсеньева. — Зачем он сюда пришёл?

— Почему с ним этот инспектор⁈ — тут же вскинулся второй.

— А мне откуда знать, — развел я руками. — Вероятно, хотят что-то обсудить. В любом случае, похоже, времени на то, чтобы рассмотреть моё предложение, у вас осталось не так уж и много…

— ЧТО ЗА ФАРС ВЫ УСТРОИЛИ⁈

Пинкертонов искренне наслаждался происходящим. По роду деятельности ему часто приходилось использовать маскировку. Некоторые из его «коллег» не любили всю эту клоунаду с переодеванием, гримом и примеркой чужой личины.

Но сам Пинкертонов это дело обожал.

Бывший выпускник Императорского театрального училища, он так и не пошёл работать по профессии. Да и тот факт, что он попал в театральное, стал результатом развода родителей и того, что, в то время как отец свалил куда-то с новой женой, Пинкертонов остался с матерью. Очень уж она хотела, чтобы её чадо стало актёром большого театра.

Сказать, что он противился этому как только мог, было бы излишне. Он даже пригрозил, что сбежит из дома, если мать подаст туда его документы.

Тринадцатилетний парень без гроша в кармане, жизненного опыта и со всеми вытекающими. Ага. Конечно. Сбежит. Нет, пошёл учиться лицедейству как миленький.

И кто только мог подумать, что ему это настолько понравится? Уж сам Пинкертонов точно не мог. Но, помимо абсолютно честного наслаждения от примерки десятков чужих личностей, имелись и другие, скажем так, достоинства, о которых он ещё тогда не думал.

Например, он далеко не сразу обратил внимания на тот факт, что соотношение парней и девчонок среди живущих в общежитии училища учеников составляло примерно один к десяти. Разумеется, не в пользу парней. А уж какие там были ученицы… Пинкертонов до сих пор с содроганием вспоминал некоторые годы. Так, к примеру, одной ночью голодные подруги едва не затрахали его до смерти.

А он был не против.

А ещё очень благодарен, что судьба свела его с очень нелюбимым мамой её старшим братом, мастером частного сыска. Ведь тогда бы он так и не нашёл своё призвание.

Но всё это лирика. Сейчас, стоя тенью за спиной графского сынка, Романа Лазарева, он излучал раболепную доброжелательность, отыгрывая улыбчивого и немного глуповатого на вид личного помощника по делам «принеси, подай, уйди и не мешай».

Лишь на мгновение он сбросил эту маску, чтобы на пару секунд нацепить хмурую личину инспектора ИНС, когда проходил по коридору. И, судя по лицам двух этих идиотов, с которыми сейчас сидел Рахманов, оно подействовало именно так, как нужно.

Особенно если учесть, что стоящий сейчас за спиной своего адвоката и потеющий Арсеньев сегодня встретил его впервые и ни с каким инспектором Вернинским ранее не встречался…

— Я ЕЩЁ РАЗ СПРАШИВАЮ, — рявкнул покрасневший от испытываемых эмоций Дмитрий Арсеньев. — ЧТО ЗА…

— Я и в первый раз вас услышал, — произнёс Роман Лазарев, по-царски рассевшись в своём кресле.

— Рома, кажется, мы договаривались, — угрожающе произнёс Филинов.

— Верно. Мы договаривались, Артемий, — согласно кивнул Роман. — И я свою договоренность соблюдаю. Никаких игр мы с тобой не ведём…

— Да что ты? — рыкнул юрист. — А не хочешь объяснить мне, что за спектакль вы устроили?

— Никакого спектакля, — пожал плечами Лазарев. — Просто в какой-то момент ко мне пришло понимание, что добиться своего мы можем и другим способом.

— Решил запугать нас? — прищурился Филинов. — Думаешь, я куплюсь на такой дешёвый трюк? Мои адвокаты не дадут и слова сказать…

— Погоди, но разве они не невиновны? — резко задал вопрос Лазарев. — Если так, то чего вы так переживаете? Всё, что предстоит сделать твоим юристам, это выслушать Рахманова, послать его куда подальше и просто уйти.

Филинов зло смотрел на своего бывшего ученика.

— Если только, — продолжил Роман, — они не знают чего-то такого, что может им помочь. Ну не знаю, например, выторговать индульгенцию от ИНС и, к примеру, получить шанс на сделку…

— Какую ещё сделку? — взвился Арсеньев, едва только услышал сказанное.

— Замолчи и сядь! — рявкнул на своего клиента Артемий. — Не будет никаких сделок. Мои люди не дадут им что-то подписать…

— А разве решение клиента не стоит выше прихотей его адвокатов? — заявил Роман, чем вызвал гримасу на лице своего бывшего учителя.

— Ты либо глупее, чем я о тебе думал, либо действительно всегда был идиотом, а я каким-то чудом этого не заметил, — выплюнул Филинов. — Эта жалкая комбинация не сработает…

— Уже сработала, — раздался полный энтузиазма голос за их спиной.

Все резко повернулась в сторону входа и увидели, как в кабинет вошёл крайне довольный собой Рахманов, размахивая листом бумаги. Заметив стоящего за спиной Романа Пинкертонова, он весело ему подмигнул.

Увидев этот листок, Арсеньев, кажется, потерял последние крупицы самообладания.

— Что это? — вскочив со стула, спросил он.

— Подписанная сделка. Было бы здорово получить показания от них обоих, но один последовал совету своего адвоката и быстро свалил, едва только увидел, как вы сюда пришли. Вероятно, помчался сейчас собирать вещи. А вот второй устроил истерику…

— Какую ещё истерику? — не понял Филинов. — С кем?

— Со своим юристом, — пожал плечами Александр. — Очень уж тот уговаривал его просто уйти, но, похоже, совесть оказалась сильнее.

Подойдя к столу, Александр показал им листок со стоящей внизу подписью.

— Что же, думаю, теперь наша встреча окончена, — хмыкнул Лазарев. — Спасибо, что заглянул ко мне, Артемий.

Лицо Филинова покрылось красными пятнами.

— Мелкий лживый поганец, — медленно, словно сплёвывая яд, прошипел он. — Ты использовал нас, чтобы запугать этих безмозглых идиотов…

— Я лишь пригласил вас сюда, — не поддался Роман на эту провокацию. — Ты сам пришёл…

— Потому что ты сказал мне, что собираешься закончить это дело! — рявкнул на него Филинов, поднимаясь из кресла. — Ты сказал, что мы решим и закроем его и…

— Так мы всё ещё можем сделать это, разве нет?

Все неожиданно повернулась к Рахманову.

— Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения, — огрызнулся юрист, но Александр даже ухом не повёл.

— А я не помню, чтобы мне требовалось ваше разрешение, — в тон ему ответил Рахманов.

— Дмитрий, мы уходим, — произнёс Филинов, взяв портфель из дорогой кожи.

Развернувшись, он направился на выход из кабинета, но лишь у самой двери понял, что сделал это в одиночестве. Развернувшись, он увидел, что его клиент всё ещё сидит в кресле.

— Дмитрий…

— О чём они говорят?

— Ни о чём, — отрезал адвокат. — Это глупая игра…

— Не такая уж и глупая, — перебил его Роман. — С этим признанием и показаниями вашего друга мы спокойно передадим это дело в суд и выиграем его.

— Но это займёт очень много времени, — следом добавил Александр. — На следствие и последующий судебный процесс уйдёт очень много времени, за которое инвесторы фонда буквально закопают Юдиных.

Затем, абсолютно театрально на притязательный вид Пинкертонова, Рахманов достал телефон и глянул на часы на дисплее.

— Те двадцать четыре часа, о которых я вам вчера говорил, всё ещё не вышли. И я готов предложить наше изначальное соглашение. Если пропавшие со счетов фонда деньги неожиданно появятся на своих счетах до пяти часов вечера, то мы просто не будем пускать это в ход. И тогда все будут довольны.

— Он говорит дело, Артемий, — сказал Роман. — Соглашайся. Мы оба знаем, что будет дальше. Мы подадим иск и переведём это дело в уголовный суд.

— Ты дурак, если думаешь, что мы сдадимся просто так, — отозвался Филинов, но Лазарева это не впечатлило.

— Ты не хуже меня знаешь, как прокуроры любят подобные процессы. Да ещё и с такой доказательной базой. Они буквально будут драться за то, чтобы запустить в него свои руки. Уж слишком простой способ получить очередную победу себе в личное дело. И да. Я прекрасно знаю, как ты любишь затягивать судебные процессы, заваливая противника информацией, протестами и всем прочим. Здесь это не сработает.