— Скажи, какой она была, — негромко спросил я, после затянувшейся на несколько минут тишины.

Едва только Громов услышал этот вопрос, как внутри него всё напряглось.

— Зачем тебе?

— Хочу понять, что за женщиной она была, — пожал я плечами. — Всё же сейчас изучаю её документы. Я знал многих прокуроров, которые…

— Ты? — Он посмотрел на меня с сарказмом. — Знал многих прокуроров?

— Просто прими как факт, — предложил, не став заострять внимание на словах. — И десятая часть из них не подходила к своей работе так скрупулезно, как это делала твоя жена.

Громов тяжело вздохнул, после чего отвернул крышку с бутылки с таким видом, будто сворачивал человеку голову. Разлил прозрачную жидкость по стопкам.

— Она была… очень упрямой, — наконец сказал он. — Упёртой, я бы сказал. Могла работать часами напролёт, забыв о еде, сне… Даже про меня порой забывала. Отдавала всю себя работе.

— Мне это знакомо, — негромко произнёс я, на что он лишь поморщился.

— Сильно сомневаюсь.

— Ты не знаешь меня, Громов. Абсолютно.

— Я знаю, что этот мудила Лазарев прикрывает тебя от проблем с полицией, — скривился он. — Этого вполне достаточно…

— Ой, Громов, давай только без этой херни, ладно? — попросил его. — Если, учитывая всё, что ты про меня знаешь, ты всё ещё не понял, что я за человек, то ты либо идиот, либо слепой. Почему я, по-твоему, тут до ночи надрываюсь? Я мог бы вообще забить на это дело, как и на то обещание, которое тебе дал. Просто плюнуть и всё, вместо того чтобы копать под одного из владельцев компании, в которой работаю.

— Если бы я так думал, то ты бы не сидел тут и не жрал мои пельмени, — хмуро ответил он.

— Вот именно, так что завязывай с тупыми мыслями и…

— Только вот на вопрос, почему именно ты это делаешь, ты так и не ответил, — перебил он меня. — Почему не «плюнул на своё обещание»?

Забавно, но тут для меня не было никаких сложностей с ответом.

— Потому что я дал тебе слово, что помогу, — просто ответил я и сунул в рот очередной пельмень, предварительно обмакнув его в сметану.

— Что, неужто личное слово что-то значит для корпоративного адвоката? — спросил он с издёвкой, но я слишком хорошо чувствовал его внутреннее веселье, чтобы принять это за чистую монету.

— Оно много значит для меня, — поправил я его и следом с улыбкой добавил: — И ты ошибся. Я всего лишь корпоративный стажёр. У нас моральный компас ещё не настолько сбился.

Но и вдобавок, думаю, я несколько слукавил бы, если бы не признался, что тут замешано и личное. Всё же подобная ситуация давала мне слишком хороший рычаг давления для будущего конфликта с Павлом. Я не планировал этого заранее, но раз уж ситуация выходит таким образом, будет глупо ей не воспользоваться…

— Помнишь, ты меня спросил? — вдруг сказал Громов.

— О чём? — уточнил я.

— О том, чего я хочу больше всего. Найти ублюдка, который убил мою жену, или же закончить то, что она начала.

Моментально уловил, как изменилось настроение Громова. Из мрачного и весёлого оно вдруг разом стало… Не знаю, сложно подобрать слово. Всё равно, что прикоснуться к холодному металлу пистолета. Леденящая в своём спокойствии угроза.

— Помню.

— Артём Райновский…

— Я уже сказал тебе…

— Да, я помню, что ты мне сказал, — отрезал Громов. — И прекрасно знаю, что, скорее всего, это был не он. Такие, как он, никогда в жизни не будут пачкать руки в белых перчатках.

Последнее он сказал с уже нескрываемым отвращением.

— Потому что для него в этом не было никакого смысла, — кивнул я. — Он занимался отмыванием денег… Скорее всего, как я думаю. Но…

— Но работу сделал кто-то другой, — закончил за меня Громов и сунул руку в карман.

Достал что-то из него и положил на стол. Присмотревшись, я понял, что вижу перед собой пистолетный патрон. А затем вспомнил тот случай, когда Громов показывал мне кабинет Виктории в первый раз.

— Патрон? — уточнил я на всякий случай.

— Дело не в нём. Пуля, — поправил меня Громов, постучав по ней пальцам. — Это та самая пуля, которой убили мою жену.

До меня не сразу дошёл смысл сказанных им слов. Я с удивлением посмотрел на лежащий на столе патрон.

— Я забрал её, после того как расследование было закрыто, — пояснил он. — Её проверяли, но опознать оружие, из которого она была выпущена, так и не смогли.

— И поэтому ты…

— Переплавил её в новую, — кивнул он. — Ты спросил, что для меня важнее. Так вот. Я не собираюсь выбирать вовсе. Я хочу довести её дело до конца. А когда это случится, то я узнаю имя того ублюдка, который лишил её жизни. А затем вышибу ему мозги. Этой самой пулей.

Протянув руку, он взял стопку и приподнял её над столом. Но пить не торопился. Он ждал. И я на это ожидание ответил.

— Надеюсь, что долго ждать тебе не придётся, — негромко произнёс я и протянул руку.

Две прозрачные стопки стукнулись друг об друга с тихим звоном.

Ключ повернулся в замке. Я тихо открыл дверь в квартиру и зашёл внутрь. Скинул куртку на вешалку и…

В темноте квартиры раздался тихий скрежет. Я замер. А затем направился на кухню.

— Это были мои блины, — обвиняющее заявил я, включив свет в комнате.

Загоревшиеся на потолке лампы быстро осветили комнату. И сидящую за столом альфарку, которая замерла с вилкой в руке. На вилке, к слову, осталась всего половина блинчика.

— Кто успел, тот и съел, — пожала она плечами. — Сам виноват.

— Ты совсем охренела? Их Ксюша для меня вообще-то наготовила…

— И что? — не оставляющим простора для аргументации вопросом ответила она и откусила от блинчика.

Мне оставалось лишь вздохнуть и покачать головой.

— Знаешь, кажется, я знаю, почему Браницкий отправил тебя сюда. Это для тебя всё равно что отпуск. Ну не считая того, что тебя хрен прокормишь.

— Ну если отпуск, то отель явно дерьмовый… — хмыкнула она, потянувшись вилкой к следующему свёрнутому блинчику.

Ага. Фиг там. Я довольно ловко пододвинул тарелку к себе в последний момент. Вилка расстроенно уткнулась в стол.

— Эй!

— Не «эйкай» мне тут, — осадил я её. — Тебе никто не обещал, что тут «всё включено» будет. Скажи спасибо, что вообще задаром кормим и спать укладываем не на коврике в ванной.

— Как будто меня можно этим напугать, — тут же фыркнула она. — Думаешь, мне самой приятно торчать тут с тобой в этом клоповнике?

— Думаю, что ты вконец обнаглела. Слушай, может просто свалишь уже? Дело п… — Я едва не сказал «провалилось», но вовремя себя одёрнул. — Закрыто. Твои услуги мне больше не требуются. Так, может быть, просто свалишь к своему хозяину?

— Он мне не хозяин, — тут же ощетинилась сидящая на стуле за столом платиновая блондинка. — У меня вообще его нет и быть не может!

Эх, как же всё-таки одежда меняет людей. Вот встречаешь ты безумно красивую женщину. И не просто так, а в шикарном платье, которое подчёркивает фигуру. С идеальной причёской и макияжем. В туфлях и вот это вот всё. Смотришь на неё, и сердце замирает.

А затем видишь её в явно большой, не по размеру футболке. Забравшуюся в одних трусах на стул, поджав под себя ноги, чтобы посреди ночи пожрать чужих блинов. Без макияжа и с растрёпанной прической. Не. С ней всё это не работало. Даже в таком виде она выглядела, мягко говоря, восхитительно. Похоже, что эти остроухие неплохо так поработали над своим генофондом, чтобы получались такие вот красавицы.

Видимо, заметив, что я задумался, альфа предприняла ещё одну попытку ткнуть в блины вилкой и утащить один. Впрочем, безуспешно. Я просто придвинул блины ещё ближе к себе.

— Дай, — злым тоном заявила она.

— Перебьёшься. И вообще, сколько жрать-то можно?

— У альфаров более быстрый метаболизм, чем у вас, обезьян. — Она недовольно цокнула языком. — Потому нам требуется больше и лучше питаться.

— М-м-м… Так, может быть, стоит быть повежливее с тем, у кого тарелка с блинами? — предложил я, на что она закатила глаза.