Давно такого не было, чтобы мне звонили те, о ком я совсем ничего не знаю. Поначалу даже думал сбросить звонок, но любопытство победило.

— Александр Рахманов, я полагаю? — произнёс из трубки знакомый голос.

— Правильно полагаете, Сергей Даниилович, — произнёс я, внутренне гадая о том, что сподвигло его позвонить мне.

— Есть желание поговорить?

— Если мне не изменяет память, то подобного рода разговоры должны происходить в присутствии вашего юриста.

Из трубки раздался добродушный смех.

— Да. Не без этого. Давид очень просил меня не звонить вам. Тем не менее я смог убедить его в правильности или, скорее, необходимости подобного разговора.

Так. А вот теперь любопытно. Значит, Меркулов поставил того в известность, что собирается говорить со мной. Разумеется, Давид обязан был отговорить своего клиента от подобного, но… не смог? Значит, Меркулов очень жаждет этого разговора. Вопрос только в том, почему?

— Обычно, — не торопясь проговорил я, — такие разговоры проходят между клиентами, а не их юристами…

— Ну, думаю, в данном случае мой разговор с Елизаветой не принесёт мне пользы, — вздохнул в трубку Меркулов. — К сожалению, с этой девочкой я допустил роковую ошибку…

— То есть вы признаёте свою вину?

— Я признаю лишь то, что хочу помогать этим детям, — моментально ответил он и сделал это так, чтобы его слова невозможно было хоть как-то притянуть в плане доказательства собственной вины.

Не то чтобы я его записывал, но тот факт, что он, пусть, возможно, и не задумываясь над этим, следит за своими словами, настораживал.

— Так что же, Александр? Мы можем встретиться и пообщаться?

— Зависит от того, чего вы хотите добиться этим разговором.

— Только прояснить свою позицию и ничего более.

Угу. Конечно. Слишком уж подозрительно всё это звучит.

— В вашу клинику я не поеду. Слишком далеко, да и поздно уже.

— Я и не думал заставлять вас ехать в такую даль столь поздним вечером, — моментально ответил он, как если бы знал, что я это скажу. — На моё счастье, я сегодня нахожусь в городе и могу встретиться с вами либо у себя, либо же в том месте, которое вы сочтёте удобным.

Немного подумав, я согласился. Разумеется, после всего того, что я о нём узнал, выбор места собирался оставить за собой. Всё-таки я не идиот, чтобы соглашаться встречаться с таким человеком на его территории.

Так что подходящее место у меня имелось.

— Прошу, ваше благородие, — произнёс слуга, открывая перед бароном дверь в просторную и богато обставленную библиотеку.

Артур Борисович Немиров вошёл в комнату и моментально поймал на себе взгляд её хозяина.

При его появлении Павел Лазарев поднялся из кресла и сразу же протянул руку своему старому… не другу. При их положении у людей не бывает друзей, кто бы что ни думал. Но, тем не менее, они были близки. Очень близки и дружили семьями. По крайней мере, такое мнение могло сложиться у тех, кто наблюдал бы их со стороны.

— Добрый вечер, Артур, — поприветствовал он его.

— И тебе, Паша, — кивнул Немиров. — Извини, что побеспокоил тебя так поздно, но…

— Да будет тебе, — отмахнулся граф. — Я всё равно раньше двенадцати сейчас не ложусь никогда. Проходи. Хочешь выпить?

Это предложение вызвало у барона искренний смешок, смешанный с лёгким испугом.

— Пожалуй, откажусь. Если Света узнает, мне точно мало не покажется.

— Она всё-таки тебя заставила, да? — негромко рассмеялся Лазарев, налив себе виски в бокал. — Здоровое питание. Активный образ жизни…

— Не напоминай, пожалуйста, — чуть ли не взмолился пятидесятичетырёхлетний мужчина, с удовольствием опустившись в одно из удобных кресел библиотеки. — Кажется, что мои ноги до сих пор с болью вспоминают её последнюю инициативу.

— Я что-то пропустил? — удивился Лазарев, вернувшись к своему креслу.

— О, поверь мне, ты не только не пропустил, но ещё и выиграл! — усмехнулся Немиров. — Света решила, что я в последнее время слишком мало двигаюсь. Сидячая работа и вот это вот всё. И решила, что отпуск мы проведём в горах.

— Что-то мне подсказывает, что речь шла не про один из ваших поразительно удобных зимних домиков на Кавказе, да?

В голосе Лазарева было столько сочувствия, что им можно было заполнить полкомнаты.

— К несчастью, — вздохнул барон. — Я думал, что мы эти проклятые горы со свету стопчем, Паша. Я за всю жизнь столько не ходил, наверно, сколько за ту неделю…

— Зато для сердца полезно. И воздух свежий…

— Боже, ну хоть ты не начинай, а? Мне от жены этих аргументов хватает, чтобы я их ещё и от тебя выслушивал.

— Ладно-ладно, — рассмеялся граф, подняв руки в извиняющемся жесте. — Всё, молчу. Позволю тебе страдать в тишине и одиночестве, как и подобает мужчине.

— Жестоко.

— Ну а для чего же ещё нужны друзья? — улыбнулся Павел и отсалютовал бокалом своему гостю.

— Кстати, насчёт этого, — вдруг заговорил Немиров. — Я к тебе приехал не только для того, чтобы свои больные ноги обсудить.

— Мы взрослые люди, Артур, — пожал плечами Лазарев и поставил бокал на небольшой столик рядом с креслом. — И оба понимаем, что если бы ты захотел просто пожаловаться на Светлану, то я бы уже открывал вторую бутылку из своих запасов.

— Боже упаси!

— Вот именно. Итак, о чём ты хотел поговорить?

— Тема не самая простая, но…

— И тем не менее?

— Твоя компания сейчас ведёт дело против моего приюта, — не стал далее увиливать Немиров.

На лице Лазарева появилось непонимание.

— Прости?

— Ты не в курсе? — удивился барон.

— Артур, «Лазарев и Райновский» — это семь… может быть, восемь процентов моих активов. Если бы я занимался и проверял каждое дело, которым они занимаются, то у меня ни на что другое времени не осталось бы! — тут же вскинулся Лазарев. — Я поручаю работу профессионалам, а они уже следят за остальным.

— То есть хочешь сказать, что ты не знал? — осторожно спросил сидящий напротив него барон, и Лазарев не мог мысленно не отметить то, как осторожно прозвучал его голос.

— Мы было бы проще, если бы ты объяснил, в чём именно заключается суть дела, — попросил Лазарев.

Немиров так и поступил, вкратце пересказав суть происходящего.

— Подожди, — после того как выслушал его, попросил Павел. — Хочешь сказать, что директор «Пути»…

— В том-то и дело, что нет! — вскинулся барон. — Это чушь! Паша, ну сам посуди. Это уже не судебное дело, а какой-то цирк! Из какой-то мелкой ерунды это грозит перерасти в уголовный процесс…

— Так, стой, — перебил его Лазарев. — Подожди. Уголовный? Ты уверен?

— Да. Так заявил юрист Меркулова, а ему я доверяю.

Лазарев задумчиво уставился на своего гостя.

— Это… очень щекотливая ситуация, Артур, — наконец произнёс он.

— То есть ты хочешь сказать, что ничего об этом не знал? — снова повторил свой вопрос Немиров.

— Если сделка не грозит тем, что принесёт мне шестизначную сумму или более, она мне не интересна, — фыркнул граф. — И уж точно я не читаю сводки по делам, которыми занимается отдел «рro вono». Не сочти меня циником, но мы оба понимаем, что он не более чем репутационная прокладка, чтобы люди думали о нас получше.

«Лучше, чем вы есть на самом деле, так ты хотел сказать», — подумал барон, но, разумеется, не стал говорить этого вслух.

— Так чео ты хочешь от меня, Артур?

— Я бы хотел, чтобы это дело…

— Замяли? — закончил за него Лазарев и тут же скривился. — Артур, ты должен понимать, что так дела не делаются. У меня есть репутация, и я…

— У меня тоже есть репутация, Паша! — громче и резче, чем ему хотелось бы, воскликнул Немиров. — Тебе прекрасно известно, как много проектов в социальной сфере мы сейчас ведём. И я не смогу спонсировать их без привлечения государственных грантов и людей со стороны. А если это дело попадает в суд, тем более как уголовное, мы можем потерять финансирование огромного количества проектов! Репутационный урон будет огромным!