— Вик? Я тут, заходи быстрее!

Мысленно выругавшись и прикинув в голове, насколько сильно это похоже на попытку ограбления или ещё чего похуже, Виктор открыл дверь и шагнул вовнутрь.

И замер.

— Нет, я, конечно, всё понимаю, — пробормотал он, глядя на открывшуюся его глазам картину. — Но это уже даже для тебя перебор…

— Слушай, заткнись, пожалуйста, — зло произнес Александр, буквально сидя верхом на лежащей на кушетке девушке и продолжая удерживать ее лицом вниз. — Лучше помоги мне.

Если у него еще оставалось хоть какое-то желание пошутить, то выражение на лице друга смыло его окончательно. Да и не только оно. На левой щеке виднелись глубокие царапины от ногтей. Как и на шее, что дополнительно указывало на то, что лежащая на кушетке и связанная какими-то тряпками девушка явно боролась, прежде чем оказаться в таком положении.

Любой бы на его месте подумал о худшем. Наверно. А что еще тут думать? Но Виктор слишком хорошо знал Александра, чтобы даже представить себе возможность подобного.

Поэтому он скинул с плеча сумку и быстро подошел ближе.

— Так что мне надо сделать?

— Успокой ее.

— В смысле, успокоить ее? — тупо повторил Виктор.

— Мне нужно, чтобы ты дал ей что-то, чтобы она стала… нормальной, Вик. Чтобы она не пыталась мне глаза выцарапать при каждом удобном случае.

Глубокие царапины на его лице ясно говорили о том, что подобный прецедент место уже имел.

Тем не менее задачу это не упрощало.

— Сань, это… Слушай, это так не работает. Я не могу просто сделать ей… Как ты себе это вообще представляешь? Что я ей какую-то таблетку волшебную дам и она тут же в норму придет?

Прижатая к кушетке девушка дёрнулась и попыталась вырваться из рук Александра, но тот только сильнее прижал ее. А Виктор вдруг заметил, что рукав пиджака на его правой руке уж слишком «мокро» выглядит.

— Какого черта? Что у тебя с рукой…

— Виктор! Не сейчас! — взмолился Александр. — Сначала ей помоги!

— Да как я это сделаю! Что с ней вообще происходит?

— Понятия не имею… Что-то связанное с пограничным или диссоциальным расстройством личности или что-то такое. Мы нормально разговаривали, но она затем она набросилась на меня…

Он продолжал объяснять, а Виктор внимательно слушал, пытаясь вникнуть в ситуацию.

— Саша, у людей с ПРЛ не бывает внезапных припадков ярости или повышения агрессии просто так. Их должно что-то спровоцировать. Нужно сделать что-то…

— Ну, видимо, я что-то сделал! — зло прошипел Рахманов, держа девушку. — Какая сейчас разница? Ты можешь ей помочь или нет?

— Разница такая, что я не могу просто так взять и… — Виктор замолчал и вздохнул. — Ладно, черт с тобой. Отпусти ее, я переверну, чтобы осмотреть.

— Вик, это плохая идея…

— Ты хочешь, чтобы я что-то сделал? Или нет? Тогда мне надо проверить ее состояние! Переверни ее!

Тихо ругаясь сквозь зубы, Александр осторожно слез с девушки, не убирая руки. Разумеется, Виктор тут же подошел ближе, положив сумку на пол и открыв ее.

— Так, отпусти, мне перевернуть ее надо.

— Только осторожно, она реально не в порядке…

— Сань, я врач, я с таким дело имел, — отмахнулся Виктор. Тем более, что девушка была связана.

— Только аккуратнее.

Рахманов отпустил ее голову и перестал давить на спину. Виктор быстро перевернул незнакомку на спину, отметив широко раскрытые глаза с огромными расширенными зрачками и буквально бешеный взгляд. Затем обратил внимание на тряпку, которую Александр использовал в качестве кляпа. Та была перегрызена уже наполовину.

— Господи, да что с ней такое, — пробормотал он, на мгновение потеряв бдительность. — Я такого еще не…

Еще мгновение назад лежащая спокойно девушка резко дёрнулась к нему. Удар лбом прямо ему в лицо выбил искры из глаз. Удары по носу, особенно такие сильные, почти всегда дезориентируют. Виктор знал это достаточно хорошо. Но сам такого еще не испытывал. Первый опыт оказался малоприятным.

— Да твою мать!

— Держи ее…

По комнате разнесся сдавленный вздох, когда пинок попал одному из них в живот, выбив воздух из легких. Все трое скатились в процессе короткой борьбы с кушетки.

Пока Виктор пытался вздохнуть, Александр снова навалился на свою клиентку, прижав ее за плечи и голову к полу.

— Ты как?

— Жив… Дерьмо…

— Теперь понял, почему мне нужна помощь?

— Сейчас, подожди.

Немного придя в себя и зажимая кровоточащий нос, Виктор быстро осмотрел девушку. Реакция на раздражители. Глазодвигательные функции. Пульс и дыхание.

— У нее есть легочная недостаточность или непереводимость бензодиазепинов? Порфирия?

— Что? Да откуда мне знать? Это ты у нас врач!

— И потому мне надо знать, откинется ли она от того, что я собираюсь ей дать, — огрызнулся Виктор, доставая из сумки набор с одноразовым шприцем для внутримышечных инъекций и небольшой контейнер с пузырьками. — Если она беременна…

— Нет! Нет, нет и нет. Точно не беременна… Вроде бы.

— То есть ты не знаешь? Мне нужны гарантии, потому что при любом из этих раскладов ее убить может или могут быть очень тяжелые осложнения.

— Нет, — наконец признался он. — Извини, но свою историю болезни она мне как-то не удосужилась рассказать.

— Тогда лоразепам не пойдет. Самый быстрый вариант был бы, но лучше что-то помягче. Подожди…

Быстро убрав уже вынутый контейнер, Виктор достал другой и принялся перебирать пузырьки.

— Просто, чтобы ты знал, — с какой-то фаталистичностью в голосе произнес он. — Если узнают, что я забрал эти лекарства, меня в лучшем случае уволят.

Александр мог бы спросить: «Чего тогда вообще он приехал?»

А Виктор мог бы ответить, что он просто не смог бы поступить иначе. Рахманов никогда не оставлял его в беде. И он собирался отплатить другу тем же самым.

Они оба и так это знали.

— Что это?

— Мидазолам, — быстро ответил Виктор, наполняя шприц и следя за дозировкой. — Бенз. Действует слабее и не так эффективно. Но в твоем случае его должно хватить. И это единственный вариант, который я могу дать без истории болезни и не рассчитывая на очень серьезные последствия.

Быстро простерилизовав место на все еще пытающейся вырваться руке девушки, Виктор быстро прижал шприц ей в плечо и ввел полтора миллиграмма.

— Что теперь? — спросил Александр, потому что сопротивление лежащей под ним девушки даже и не думало ослабевать.

— Теперь мы будем ждать, — вздохнул Виктор и, включив таймер на телефоне, приложил пальцы к ее шее, чтобы отслеживать пульс…

— Ты можешь… Ай, да твою же…

— Терпи! А то я криво зашью!

— Да ты и так это криво делаешь!

— Слушай, будешь ныть, я тебе там сейчас пожелания скорейшего выздоровления вышью…

— На лбу их себе вышей… Ай, да бля…

— Почти закончил, — перебил меня Виктор, стараясь как можно аккуратнее зашить порез на предплечье.

На это дело у него ушло еще пять минут.

— Всё, — произнес он, протерев и забинтовав руку. — Постарайся особо ее не напрягать.

— Я сам бы хотел не напрягаться, но, похоже, у меня жизнь такая, — вздохнул я, всё ещё морщась от сильной боли. — Спасибо.

— Да пожалуйста, — отозвался Вик, вытирая руки стерилизующими салфетками. — Твоими страданиями навык улучшаю. А теперь будь добр ответить, что за хрень у тебя происходит, Саша?

— Хотел сам бы я знать…

— Ты сказал, что она бросилась на тебя после того, как ты использовал на ней…

Виктор вдруг замолчал, оглянулся на спящую на кушетке девушку. Мидазолам, или как там называлась эта штука, подействовал именно так, как и должен был.

Только эффект оказался сильнее. Через шесть минут Елизавета просто вырубилась. Виктор ещё минут десять продолжал отслеживать её пульс и дыхание, чтобы убедиться, что ненароком не убил девушку. На наше общее с ним счастье — этого не случилось, хотя он и убеждал меня в том, что такого не произойдёт.