«Не самый благоприятный район».

— Ник, всё. Я кладу трубку, — устав препираться, ответила она.

«На целые выходные».

— Я просто забочусь о тебе!

«Интересно, как много на факультете экономики парней?»

— С каких пор ты стал таким заботливым?

Казалось бы, у тебя появилась девушка, радуйся. Но нет. Теперь меня постоянно беспокоило, вдруг она попадет в беду, а я буду слишком далеко, чтобы помочь.

— Может, я всегда был, просто одна бестолковая морковка никак не желала этого замечать?

Придерживая телефон плечом, я порылся в карманах в поисках ключей и открыл дверь.

Арт, усевшись на моей кровати, поднял голову и прошепелявил:

— Наконец-то.

В его зубах был зажат бинт, а между средним и указательным пальцами — пластырь. Вчера, играя в баскетбол, он выбил палец и теперь демонстративно страдал.

— Помоги мне! — Арт выплюнул изо рта клок марли и протянул руку.

Придерживая телефон плечом, я взял с комода новый, не слюнявый бинт, флакон антисептика и ватные диски.

— Открой пока.

Я бросил бинт другу на колени, а сам уселся на стул и принялся искать язычок на крышке. Арт ловко выхватил трубку из моих рук и, улыбнувшись от уха до уха, пропел:

— Привет, Ви! Как твой отчет по практике?

— Верни обратно, — попытался забрать я телефон, но он увернулся и протянул руку. Мол, бинтуй давай.

Я перевел на него тяжелый взгляд. Только весь прикол в том, что с Кавано эта штука никогда не работала. Он, как ни в чем не бывало, принялся рассказывать Виоле о своей «ужасной» травме, спрашивать ее о учебе, а потом впечатленно поднял брови и, рассмеявшись в трубку, покачал головой:

— Молодец! Вот это моя девочка!

— Она не твоя девочка, — сощурился я, слишком сильно фиксируя ортез.

Арт бросил на меня взгляд, который явно планировался как раздраженный, но его детская улыбка с ямочками все испортила.

— Расслабься, — сказал он, опустив пострадавшую руку на мое плечо. — И хватит злобно шипеть. Ты отпугиваешь людей.

— Я не люблю людей. Так что это полезный навык, — сбросив его руку, я вернул себе телефон. Только Ви уже положила трубку. — Не могу понять, вы не видели друг друга много лет, а общаетесь словно друзья закадычные?

Арт широко зевнул и здоровой рукой поскреб светловолосую голову.

— Пока ты был в душе в прошлую пятницу, телефон разрывался, пришлось ответить.

Я на мгновение завис, потому что только Кавано мог выкинуть такую дичь и говорить об этом с ангельски невинным видом. Я возвёл глаза к небу, умоляя дать мне терпения. Безграничный запас, пожалуйста.

— Нет, ну это нормально вообще? И не стыдно?

— Благо, я плохо понимаю, что такое стыд, — пожал плечами Арт и абсолютно серьезно добавил: — А то наверняка было бы.

Уже не в первый раз он так нагло и бесцеремонно вваливался в мою жизнь, даже не разуваясь. И, хотя у степени дозволенности есть предел, я снова ничего не сделал, чтобы исправить это. Потому что, как бы он не раздражал, а иногда Арт раздражал всех вокруг, я все равно любил его. По-братски, по-дружески. И не мог не признать — хорошо, что он рядом.

Внутренне улыбнувшись, я закатил глаза с притворной обреченностью и спросил:

— Как там Клара?

То, что я каждый раз испытывал, глядя как Арт по четвергам звонил на другой конец острова, было, наверное, завистью. Ведь сидя в засаленном кресле и сверяя время по часам, его звонка кто-то ждал. А может, потому что мне самому, кроме Ви, звонить было некому. Или так было проще думать. Ведь понимать, что твой звонок просто не нужен — больно, не так ли?

Еще как больно.

Арт подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку воды и снова плюхнулся на мою кровать.

— Она видела твоего отца, — вдруг сказал он, задумчиво разглядывая катящуюся по запотевшему пластику каплю. — Пару дней назад. На рынке. Говорит, выглядел он паршиво. Я просто подумал….

— Это было явно зря, — перебил я его. — Даже знать не хочу, к чему ты клонишь.

Отец жив. Это все, что мне необходимо было про него знать. Лишь по боли в пальцах я сообразил, что до сих пор сжимаю в руке мобильный.

— Ты уже понял, о чем я, да?

Я закрыл глаза.

Мы слишком долго и слишком хорошо знали друг друга, чтобы не понять. Для Арта понятие «семья» приравнивалось к святыням. «Крепость на враждебной территории», — часто повторял он. И не смотря на то, что сам он никогда не был итальянцем, — фамилию Кавано дала ему Клара, — вместе с ней внутри Арта проросло осознание важности быть частью чего-то большего. Чего-то общего.

Не то, чтобы я был против. Просто это был не мой случай.

— Скажешь еще хоть слово, переедешь к парням, — отрезал я, заранее предчувствуя поток убеждений со стороны друга. — Прямо по коридору. Одна ванная на две комнаты.

— Но Ник, он же твой…

Я вскинул руку, призвав его к молчанию, и добавил:

— И вряд ли кто-то, кроме меня, позволит тебе заваливать комнату всяческим хламом или петь Адель в душе.

Арт открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут же захлопнул его и, откинувшись на постель, вставил в уши капли-наушники. Больше мы эту тему не поднимали.

Ночью я долго не мог сомкнуть глаз. Одна мысль тянула за собой следующую, пока они не сплетались в клубок, в котором за какую нить не тронь — запутаешь еще больше.

«Как отец принял решение вычеркнуть себя из нашей с Джессом жизни? В какой момент перестал нас любить? И любил ли когда-то вообще?» Вопросы, как древесные термиты, прожрали в коре моей жизни дыру и теперь съедали изнутри.

Я настолько погрузился в эти мысли, что утром пронесся мимо собственного кабинета. Ноги сами привели в тренировочный зал. А вернее, голос. Единственного человека, который мог ответить на мои вопросы.

— Найди мне партнера для спарринга, — крикнул Джесс новенькому парнишке, только прибывшему в Коракс. И хотя он был неплохо сложен, брат бы уложил его на лопатки за минуту. Судя по тому, как Джесс двигался, боксируя с собственной тенью, было ясно, он все еще не растерял форму.

— Я готов, — крикнул я, на ходу скидывая куртку и стягивая через голову белую футболку.

Прекратив отрабатывать удары, брат потянулся за бутылкой воды в углу ринга, сделал пару больших глотков и перехватил мой взгляд. Со дня гибели Тайлера мы ни разу не разговаривали.

— Зачем пришел? — спросил он.

— Кулаки чешутся.

Джесс поднял на меня глаза, нахмурил лоб. Он не нервничал, но был напряжен.

— Поднимайся сюда.

И не успел я даже в центр ринга встать, как Джесс сделал в мою сторону пробный выпад. Пристреливался.

Он всегда бил первым и не давал даже секунды подготовиться, с детства научив тому, что настоящий враг не будет ждать, когда ты с колен поднимешься, драматично сплевывая кровь на землю.

«Прими пропущенные удары как ошибку и в следующий раз будешь к ним готов».

Я увернулся. Сдвинулся чуть в сторону, сохраняя безопасную дистанцию.

— Ты хоть раз ездил домой? — не отпуская его корпус взглядом, спросил я. В мою сторону снова полетел кулак.

Я хорошо изучил стиль боя брата, так что с легкостью мог блокировать большинство его атак. Джессу не хватало скорости, но чего у него было не отнять, так это безумной силы удара слева. После пропущенных свингов возникало чувство, будто тебя грузовик сбил.

— Ну так что, ездил? — переспросил я.

Джесс, воспользовавшись моей заминкой, внезапно нырнул за спину и обездвижил меня, схватив за шею. Он всегда умел драться грязно, не так, как учат в офицерских корпусах. Знал, что значит рвать кулаки с теми, кто готов в горло зубы тебе вонзить. И умело этим пользовался.

— А зачем? — ехидно ухмыльнувшись, ответил брат, упиваясь собственной позицией. По голосу я слышал, улыбался. — Пару раз в год я созваниваюсь с ним по телефону. Этого более, чем достаточно.

Я на мгновение замер.

Идиот! Какой же я идиот! Осознание вспыхнуло в голове, как зажженная спичка. Джесса отец ни в чем не винил. Логично, что они поддерживали связь, потому что похожи и всегда были близки.