— Хочешь сказать…

— Считаешь, что его дочь просто так пришла на приём с ним? Ты не хуже меня знаешь, как Павел относится к Насте. Он не позволил бы своей дочери якшаться с кем попало!

Уваров ещё раз посмотрел в дальнюю часть зала. Поморщился.

Пусть он всё ещё не был готов поверить в то, что всё это было правдой, но… он не стал бы тем, кем он был, если бы легкомысленно относился к возможным угрозам. Даже к таким маловероятным.

А это была самая настоящая угроза. Тогда, двадцать лет назад, они все понимали, что именно предстоит сделать. И все понимали необходимость этого. Или же, по крайней мере, убедили себя в этом.

От этих мыслей старая рана на левой ноге, заныла протяжной болью. Столько лет прошло, а даже талантов стоящего рядом с ним Распутина не хватило для того, чтобы полностью излечить его.

И это была ещё одна причина для того, чтобы действовать быстро и решительно.

— Нужно избавиться от него, — спокойно сказал Уваров голосом в котором не было и капли сомнений в принятом решении. — И чем быстрее, тем лучше.

— Вот так сразу? — спорил Распутин, которого тоже мучал этот вопрос. — Убьёшь парня?

— А у тебя есть идеи получше?

— Я…

— Гриша, если Лазарев знает, кто он такой, то его дочь ошивается рядом с ним только лишь по одной причине. Павел либо хочет затащить его в семью, либо хочет, чтобы она забеременела от него и родила ему ребёнка. Ты не хуже меня знаешь, что их Реликвия передавалась в семи случаях из десяти. Это по самым скромным расчётам. Если это случится…

— Не надо меня учить, — тихо огрызнулся Григорий. — Я и без тебя это знаю!

— Тогда я не понимаю, какого дьявола ты всё ещё думаешь⁈ — жёстко произнёс Уваров. — Или ты уже забыл о том, что они сделали с дочерью Ивана? Твоего сына! Нет? Или мне тебе напомнить? Если хоть кто-то узнает, чем обладает твоя внучка, то даже император… да что я говорю, он первый же заберёт её и…

— Закрой свой рот! — прорычал целитель. — Мне и без тебя это известно.

Он в который раз пожалел о том дне, когда Уваров узнал его секрет. Самый близкий человек, которого он называл своим другом. Он никогда не использовал это знания против Распутина.

Хотя бы по той причине, что и сам Распутин знал более чем достаточно для своей защиты.

— Тогда ты должен понимать, что у нас есть только один выход, — продолжил настаивать Василий. — И только не говори мне, что ты размяк!

Распутин посмотрел на него таким взглядом, что им одним мог бы заставить медведя трястись от страха.

Но в данном случае, это не оказало такого действия, на какое можно было бы рассчитывать. Сложно напугать кого-то имеющего такой же калибр, что и ты.

— А если он не знает о том, кем он является? — в ответ спросил Распутин, на что его старый друг только тихо рассмеялся.

— Да какая разница! А, что это вообще меняет? Знает? Не знает? Какая разница. Даже если парень и сам не в курсе, то рано или поздно поймёт это. И тогда может быть уже слишком поздно…

— И ты думаешь, что Лазарев просто так это оставит?

— Я думаю, что мне будет наплевать на мнение Павла, если я такова будет цена за наше спокойствие, — отрезал Василий.

Может быть я и правда размяк, подумал Григорий.

Когда первый, вызванный эмоциями порыв прошёл, мысль о том, чтобы прямо тут и сейчас решить эту проблему немного отступила. Может быть два десятилетия потраченные на спасение чужих жизней надломили его чёрствость. Сточили её, как вода постепенно стачивает камень. Может он и правда уже не был готов решать проблемы столь… кардинально?

Наверно что-то такое отразилось в его взгляде, потому, что Уваров внимательно посмотрел на него лицо и покачал головой.

— Ладно. К дьяволу. Я сам решу эту проблему. Просто предоставь это мне.

С этими словами он развернулся и направился куда-то. Распутин даже не смотрел ему вслед. Он стоял там и думал о том… что ему стыдно.

Стыдно от того, что решение Василия взять эту проблему в свои руки принесла ему облегчение от того, что не придётся пачкать руки самому.

Ладно. За исключением некоторых нюансов было не так уж и плохо. Ну почти.

Лучшим моментом всего приёма стали слова Анастасии о том, что она устала и хотела бы поехать домой. Мне стоило больших усилий, чтобы сдержать рвущееся наружу облегчение. Что поделать, ведь я, как её сопровождающий, не мог оставить даму в таком ужасном положении и вызвался сопровождать её.

А, как иначе-то⁈

Но, что-то мне подсказывает, что причина была в другом. Возможно, что таким образом она решила помочь уже мне. В конце-концов бросить её одну и свалить с приёма я всё равно не мог. Мало того, что выглядело бы это паршиво, так мне бы ещё и совесть это сделать не позволила.

Так что спокойно вздохнуть я смог только через сорок минут, когда мы с ней сели в поданную машину и закрыли за собой двери.

— Прости.

Это было первое слово, которое я услышал о неё с того момента, как мы сели в машину. А ведь почти двадцать минут прошло, автомобиль уже приближался к городу.

— Что?

— Я хочу извинится, — проговорила Настя и судя по её эмоциям такое признание далось ей не просто.

— За что?

— За то, что потащила тебя на этот приём, хоть ты и не хотел, — объяснила она.

Посмотрел на неё. Избегает взгляда. Смотри в окно. А в эмоциях вина. С чего вдруг? Хотя…

— Насть, если бы я не хотел, то не пошёл бы, — произнёс я, но затем покачал головой. — Ладно. Лукавлю. Не очень-то и хотел на самом деле. Но я пообещал, что пойду и пошёл. А то, что ты хотела таким образом своему отцу на ногу наступить… ну, не мне тебя винить.

Она повернула голову в мою сторону так резко, что я реально испугался, что сейчас щелчок услышу.

— Ты знал? — с обвиняющими нотками в голосе спросила она и я рассмеялся.

— Идиот бы догадался. Учитывая твой характер…

— А, что не так с моим характером⁈

— Ты серьёзно такие вопросы задаешь? — спросило я её и она покраснела.

Затем отвернулась.

— Тем более, прости. Это… это было очень глупо и эгоистично с моей стороны. Я не хотела тебя подставлять, просто…

— Считай, что ты прощена, — ответил я, откидываясь на спинку кресла, даже не дав ей договорить. Уж больно тяжело из неё эти слова выходили. Как у человека, который с большим трудом, но признал собственную неправоту и теперь раскаивался в ней.

А ведь она явно хотела сказать что-то ещё. Чувствовал, что она хотела спросить что-то. Учитывая её эмоции, я примерно даже понимал, что именно. Сказать ей? Или нет? Не. Пусть мучается. Всё же после всего произошедшего я мог позволить себе пусть и мелочную, но маленькую месть.

Забавно было ощущать лёгкую ревность среди её чувств. Особенно после того, как последние сорок минут, которые мы провели вместе на приёме она ни на шаг не отходила от меня.

Когда машина привезла нас к элитной высотке, где находилась Настина квартира, часы уже показывали половину первого. Я хотел было попрощаться с ней, но она настояла на том, чтобы её водитель отвёз меня домой. А я, что? Я не против. Зачем мучаться и вызывать себе такси, когда я мог доехать в комфорте.

Как не заснул пока до дома ехал не представляю.

— Спасибо, — поблагодарил я водителя, когда тот остановился не доезжая несколько десятков метров до моего дома.

Я специально попросил его тормознуть здесь, потому что знал — фиг он потом оттуда выйдет. В выходные машин вечером тут была тьма, а у седана удлиненная база. Короче сложно ему будет. Очень сложно. Так, зачем человека мучать, раз даже так идти мне не больше пары минут.

Водителю хватило одного взгляда на то, чтобы понять, от каких мучений я его спас, чтобы от души меня поблагодарить.

Выбравшись наружу, полной грудь вдохнул свежий ночной воздух. Ксюша сейчас скорее всего на работе. В выходные у них в клубе всегда аншлаг. Она, наверно, как всегда оставила мне поесть, хотя я ей и говорил, чтобы не заморачивались. С приёма я голодным приходить не намеревался.