— Что, парень, скучаешь?

— Нет, — недовольно произнес я, скинув его руку со своего плеча. — Правила приличия и этикета тебя не особо заботят, да?

— Да в жопу этот этикет, — поморщился граф, подходя вместе со мной к стойке, и помахал стоящему за ней слуге. — Ты еще скажи, что тебя заботит, кто кого первый представит и прочее дерьмо. Что только не придумают, чтобы себе эго почесать. Эй, друг, два «Олд Фэшн». Классических.

Браницкий облокотился на стойку локтями и спиной и окинул приём взглядом.

— Каждый год одно и тоже. Хоть бы раз меня пригласили…

— Действительно, с чего это вдруг они поступают иначе, — усмехнулся я.

— М-м-м, дерзишь, — он покачался на меня и по-приятельски толкнул меня локтем в бок. — Молодца, парень. Не теряй лица и не прогибайся. А что касается этого бардака, то да. Могли бы и позвать…

Вот как мне на это реагировать, а?

Я стоял у стойки, рядом с которой всего полминуты назад находилось человек десять.

А теперь пусто. Только мы с Браницким. И нет-нет, да все поглядывают в нашу сторону. При этом на меня бросали такие взгляды, будто я теперь карандашиком записан в список прокаженных…

— Что, заметил, да? — услышал я его голос. — Они сейчас, наверно, стоят и думают, а о чем мы тут с тобой воркуем.

Он наклонился ко мне и едва ли не заговорщицким тоном зашептал:

— Только представь, сколько сейчас мыслей у них в головах. Какой-то парнишка-простолюдин стоит и бухает со мной, прекрасным безумцем. Сколько жутких теорий они строят? А уж после того, что устроила Эри, так вообще…

— Ты ведь знал, что так и будет, когда притащил ее сюда.

Это был не вопрос. Просто констатация факта.

— Конечно, знал. Эри у нас не только гордая феминистка, но еще и лютая ненавистница полукровок, подобных Армфельтам. Это у нее семейное.

Его слова заставили у меня в голове всплыть недавний разговор с Ларом касательно его деда.

— Я слышал, что альфары не поощряют… подобное.

— У нас тут, на востоке и в Европе, — поправил меня Браницкий. — Это да. А вот те, что сидят в анклавах западнее, те еще ушастые расисты. Так что моя дорогая ручная помощница сказала чистую правду. Твою милую подружку там кинули бы в яму сразу после рождения. Поразительный контраст поведения и внешности. С виду такие прекрасные, благородные… А внутри такие же куски мстительного и мелочного дерьма, как и люди, которых они так презирают…

— Ева не моя подружка.

— А чего тогда бросился ее защищать? — тут же с интересом спросил он. — Не каждый посмеет перечить альфарской ведьме. Или что? Решил, будто ты один здесь такой храбрый рыцарь? Ага, как же.

— Что? — не понял я, но ответа и не получил.

— Ваше сиятельство, — услышал я голос слуги за стойкой. — Прошу. Ваши напитки.

— О, спасибо, дружище. Держи, парень. Вот, правильный напиток для правильных мужиков.

С этими словами он пихнул мне бокал в руки, а сам взял второй.

— Ну, за встречу, — провозгласил он.

Ладно. Признаю, напиток отличный. Чутка креповат на мой вкус, но всё равно хорош.

— Слушай, что тебе от меня надо, — честно спросил я его, желая поскорее покончить с этим фарсом.

— Да вот, думаю работенку тебе подкинуть…

— Не интересует, — сразу же отозвался я и покачал головой. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Эй, так дела не делаются. Я же еще не сказал о том, что мне от тебя нужно. Ты же адвокат!

— И что?

— Ну а у меня есть тот, кому твоя помощь пригодится, — туманно пояснил он.

— А сам ты ему адвоката нанять не можешь?

— А смысл? — в ответ спросил Браницкий. — На фига мне нанимать кого-то, если вот он, ты!

— Ага. Вот он, я, — произнёс я и покачал головой. — В чём хоть дело-то?

— Да так, ерунда. Бедолагу взяли по подозрению в убийстве, которого, разумеется, он не совершал…

— А он его совершал? — решил уточнить я.

— Я же говорю, — вкрадчиво, будто родитель, объясняющий ребёнку простую истину. — Разумеется, он не совершал. Просто его коллега по бизнесу… Ну, скажем так, у него случилась резкая передозировка свинца в организме. С каждым бывает.

— Угу. Что, плохих суши переел?

— Что-то вроде того, — рассмеялся граф и залпом допил свой бокал. — Так что, парень? Давай. Я отлично заплачу…

— Нет, — твёрдо ответил я. — У меня нет лицензии для самостоятельной работы.

— Пф-ф-ф… если проблема только в скучных бумажках, то я…

— А даже если бы и была, то убийц я не защищаю, — отрезал я.

— Ты ж адвокат!

— У меня свои принципы, — пожал я плечами и одним глотком допил остатки алкоголя в бокале. Крепкая оказалась штука. Пожалуй, что сегодня с меня спиртного хватит. — Что теперь?

— В каком смысле? — не понял стоящий рядом со мной граф.

— Ну, в прошлый раз ты обещал спалить галерею, если тебе откажу. Вот и спрашиваю, что будет в этот раз. Всех тут убьёшь? Или ещё что устроишь?

— Господи, парень, ты за кого меня держишь? Я же не безумец какой!

Твою же мать, он что, ребёнок? Ещё и подмигнул мне.

— Нет, — продолжил Браницкий. — Не буду я никого калечить. Тем более мы же с тобой в приличном обществе. Настолько, что единственный, у кого хватило храбрости и глупости встать на защиту этой девушки, оказался случайно попавшим сюда простолюдином. А за принципиальность — хвалю. Это правильно. У каждого мужика должны быть свои правила, какими бы глупыми они не казались на первый взгляд. Я это уважаю.

Он окинул взглядом зал и провёл рукой по идеально подстриженной бородке.

— Главное, сам об них не споткнись.

Сказанное это было таким тоном, что я удивился, как остатки алкогольных паров у меня в бокале не воспламенились.

— Что ты…

— Простите, но я хотела бы украсть у вас своего кавалера.

Повернув голову, увидел подошедшую к нам Анастасию. Браницкий её тоже заметил.

— О! Ты же младшенькая Лазарева! — воскликнул он.

Настя вежливо улыбнулась, а я удивился тому, насколько хорошо она скрывала свою нервозность.

— Да. Надеюсь, вы простите…

— О, конечно, милочка, — Браницкий помахал рукой. — Забирай его и повеселитесь.

Поставив бокал на стойку, я взял Настю под руку и двинулся прочь…

— Эй, парень! — раздался позади меня окрик.

Оглянувшись, заметил, что Браницкий стоит уже с новым бокалом в руке и с улыбкой поднял его в мою сторону.

— Не скучай.

Я улыбнулся ему одними губами, после чего пошёл прочь.

— … Этого следовало ожидать, — покачал головой высокий мужчина, стоя у прозрачной стены оранжереи и разглядывая сквозь стекло ночной роскошный сад, что раскинулся за усадьбой Распутиных.

Стоящий рядом с ним хозяин поместья поморщился.

— Я считал, что он всё ещё… короче, что он там, где бы ни находился. Мои люди не сообщали о том, что Константин вернулся в столицу.

— Мои тоже, если это тебя утешит, — тихо усмехнулся граф Василий Уваров. — А это правда…

— Правда, — сказал Распутин. — Констанция мне все уши прожужжала о том, что этот ублюдок украл её девочек.

— Знаешь, — задумчиво пробормотал Уваров, посмотрел на остатки коньяка в своём бокале. — Мне почему-то кажется, что мы стоим тут и злимся на него только потому, что сами уже слишком стары, чтобы выкинуть что-то подобное.

— Или же слишком мудры, чтобы творить подобного рода глупости, — не согласился с ним Григорий, но в ответ на это Уваров рассмеялся.

— А я, что по твоему сказал?

Они понимающе улыбнулись друг другу.

Григорий до сих пор помнил тот звонок. Директор Большого Императорского театра разбудила его в шесть утра с паникой в голосе. Ещё бы, ведь шестнадцать комнат, где жили её драгоценные девочки, оказались пусты. Как ему это удалось? И, что более важно, каким образом он смог уговорить их…

Хотя последнее, вероятно, имело наименьшее значение. Зная свою троюродную сестру, Григорий не сомневался, что та держала этих красавиц в ежовых рукавицах. Ни о какой личной жизни там и речи быть не могло. Все причастные люди столицы несколько дней на ушах стояли, пока директор театра не получила видео послание, на котором граф в окружении полутора десятков красавиц отдыхал на яхте где-то в тихом океане.