— Только не говори мне, что деньги его испортили, — попросил я.

— Не, дело не в них, — отмахнулся от меня Роман. — Точнее, не совсем в них. Тут… Как тебе сказать, любая сложная ситуация имеет комплексную причину. Так и тут. Да и твои слова о том, что деньги его испортили… Знаешь, я иногда думаю, а можно ли испортить ещё сильнее то, что уже и так сломано?

Я задумался над его словами. Как бы смешно это ни прозвучало, но деньги могут испортить по-разному.

— Жадность?

— Я же говорил, что ты догадливый, — улыбнулся Роман. — Парень к концу летней части практики смог купить себе машину, о которой раньше даже и мечтать не мог. Переехал в хорошую квартиру. Не самую дорогую, но по его меркам разница была как между небом и землёй.

— Тогда я не совсем понимаю, при чём тут Настя и её отношения с Калинским.

— Как я уже сказал, любая сложная ситуация имеет комплексную причину. Его отношения с Настей закрутились примерно на втором семестре его четвёртого курса. Где-то в конце его они начали… Ну, скажем так, встречаться. Он прекрасно знал, кто мы такие и чем занимаемся. Знал о том, что я старший адвокат фирмы. Так что я не особо удивился, когда узнал, что мы получили его резюме ещё до того, как он успел получить диплом. Учитывая его успехи, это не такое уж и большое дело.

Роман встал с кресла и пошёл в расположенную рядом кухню, не переставая рассказывать.

— Где-то в начале его пятого курса их парочка развалилась. Настя нам ничего не говорила и вообще делала вид, будто всё нормально, но я знал её и об их «отношениях», так что понял причину сразу же. Они порвали. Это было логично, — прозвучал его голос с кухни, и я услышал звон стекла и шум воды.

— В её дела я не особо лез, так что не придал этому большого значения, — продолжил он, вернувшись с двумя стаканами воды, один из которых подал мне. — Ну мало ли, бывает. Парень и девчонка расстались. У меня у самого подобное случалось во время учёбы несколько раз.

Роман посидел пару секунд, выпил воды.

— В общем, если в двух словах — этот идиот оказался между двумя своими пороками. Старым и новым. Собственной озлобленностью на аристократов и жадностью. И в данном случае жадность победила.

— В каком смысле?

— В прямом, — зло произнёс Роман. — Во время практики он раздобыл информацию о том, что мы готовим определённого рода сделку между двумя компаниями. В этом деле наши фирмы находились с двух сторон, представляя обе компании, участвующие в будущем слиянии. У Калинского имелась внутренняя информация по этому делу. Не знаю, как он смог её достать, хотя кое-какие мысли у меня имеются… Да это сейчас и не важно. В общем, он, видимо, узнал, что я буду вести эту сделку с нашей стороны, и приехал ко мне.

— С инсайдерской инфой? — искренне удивился я. — Серьёзно? Погоди, но он же не идиот!

— Я же говорю, жадность победила, — пожал плечами Роман. — И, если уж по-честному, ему стоит отдать должное. Он будто на собеседование приехал. Чуть ли не презентацию подготовил. Разумеется, он не говорил прямо, что у него есть внутренние данные по нашему оппоненту в этой сделке. Но не понять это было невозможно. Если бы мы её использовали, то сделка сулила бы такой куш, что даже запрошенных им пяти процентов хватило бы ему за глаза.

— Настолько прибыльно?

— Вспомни нашу сделку с Румянцевым, — напомнил он мне. — Там сумма была всего на пятьсот миллионов меньше.

— Мда-а-а. — Я прикинул в голове цифры.

— Вот именно. В общем, соблазн был велик. Как я уже сказал, с тем, что у него было, мы смогли бы закрыть сделку на своих условиях. Абсолютно и бесповоротно. Это всё равно, что сломать человеку руки и ноги, а потом взять его за горло. Эффект был бы примерно таким же. Вот Калинский и решил, что это его шанс пробиться наверх. Перепрыгнуть разом через два десятка ступеней. Всё, чего он хотел за свою «помощь», — место адвоката в фирме и мою поддержку в том случае, если его выдвинут на место одного из старших.

— Мда, а в отсутствии амбиций его не обвинишь. Но ты отказался.

— Да, — кивнул Роман. — Слишком хорошо понимал, что подобная «прозорливость» будет выглядеть очень подозрительно. Имелись совсем не иллюзорные риски, что дело может всплыть на поверхность, а ты уже видел, что бывает в таких ситуациях…

Ага, видел. Случай с Румянцевым хорошо это показывал. Как риски, так и возможную прибыль. О том, кто именно стал бенефициаром покупки ценных бумаг, я говорить не стал. Желания как-то портить отношения с Романом у меня не было. Особенно сейчас.

Но почему-то мне казалось, что причина не в этом. Скорее всего, Роман просто не хотел давать другому человеку столь мощный рычаг давления на себя. Всё-таки, если он обманул одних, то кто сказал, что он не сделает это с другими. Всё же слишком уж это сильный козырь для возможного шантажа.

В общем, его осторожность в этом деле я понимал и принимал. Как говорится, сто процентов понимания и ноль процентов осуждения. Я бы в такое дело тоже не полез бы. И тут даже не в принципах дело. Разве будет нормальный человек совать руку в капкан, прекрасно зная, чем это может закончиться? Кто-то, может быть, и станет. Однорукие идиоты, например. Этих ничему жизнь не учит.

К слову, у нас в данном случае сразу два таких индивида с противоположным мнением относительно происходящего.

— Так что он увидел для себя шанс не только засветиться в чертовски огромном и прибыльном деле, но ещё и заработать баснословную сумму денег, — произнёс Роман. — Если бы всё выгорело, то такой старт обеспечил бы ему будущее. С его-то мозгами.

— Окей, — сказал я. — Ты ему отказал. И, как я понимаю, позвонил потом в ваш отдел кадров и намекнул, что дел иметь с ним вы не хотите. Но это не объясняет твоего дальнейшего поведения.

— Да, — кивнул он. — Позвонил и намекнул. Но ты прав. Это, разумеется, не всё. В тот момент я счёл, что этого достаточно. Человек, которой единожды решил, что готов пойти на подобное, пойдёт снова. Это только вопрос времени. Азарт. Жадность. Желание почувствовать себя умнее других. Самым крутым. Самым хитрым. Думаю, что это неплохо так ласкало его самолюбие. Работать с ним даже в одном здании я не хотел.

— Ещё бы, — согласился я с ним. А чего скрывать. И сам порой поддавался таким соблазнам. Другое дело, что я мог их хорошо контролировать. — Что было дальше?

— А дальше я узнал истинную причину их разрыва с Настей. Не от неё, как ты понимаешь. Она мне так ничего и не рассказала. Даже после того, как я сообщил ей, какое предложение мне сделал Лев. Лишь попросила отказаться и не иметь с этим «выродком» ничего общего, когда я рассказал ей о его приходе. В этот момент я понял, что что-то не так. И прошёлся по своим знакомым в универе. В итоге причина всплыла довольно быстро. Все его отношения с ней были не более чем тупым спором.

— Это в каком смысле?

— В самом прямом, — сказал он, даже не пытаясь скрыть появившуюся в голосе злость. — Всё началось с того, что нашему дорогому другу пришла в голову охренеть какая весёлая мысль. Настя же была той ещё недотрогой. Гордая аристократка. Настоящая принцесса и красавица. Отшивала любых ухажёров. Насколько я смог понять, в какой-то момент ему показалось весёлым и забавным трахнуть на спор лучшую девочку курса.

Мне бы удивиться… Но это выглядело настолько банально и логично, что у меня почему-то даже сомнений не возникло в том, что это правда.

— То есть он…

— Нет, насколько я понял. Спор он не выиграл, если ты об этом. Похоже, что это вообще переросло со временем во что-то… настоящее, как бы смешно это ни звучало. Да только Настя каким-то образом всё узнала. Учитывая её характер, думаю, что ты представляешь себе её реакцию.

— Ещё бы. Странно, что он вообще жив до сих пор, — вздохнул я. Мало что сравнится в ярости с обманутой женщиной. Особенно с той, которая действительно думала, что влюбилась в человека, а затем узнала, что всё это было для него не более чем забавным спором.

А ведь с учётом его прошлого это даже логично. Вообще всё. Отношение к аристократам из-за случившегося в семье. Чудовищное самомнение из-за собственных успехов. Так почему бы не подкрепить их ещё одним достижением, так сказать. Для него, должно быть, в тот момент это выглядело как блестящая мысль. Мелочный способ отомстить и потешить чувство собственного превосходства золотой зарубкой на изголовье собственной кровати, так сказать.