— Сын сейчас живёт с вами?

— Да. Отец берёт его на выходные несколько раз в месяц… Но или только тогда, когда ему это удобно.

— А алименты?

— Платит, но этих денег практически ни на что не хватает…

В целом, всё примерно так, как я и думал. Громов ещё в первый раз довольно точно описал этого мужика. Он отстёгивал часть денег супруге со своей зарплаты. Официальной зарплаты. А оклад у него, как это не удивительно, был совсем небольшим. Казалось бы, майор. Начальник отдела внутренних расследований в столичном департаменте полиции. Должен зарабатывать хорошо, раз смог себе квартиру купить в неплохом районе города.

Ага. Как же. Сам оклад был далеко не таким большим, как того можно было ожидать. Основную массу в зарплате составляли разного рода надбавки и прочее. Это если забыть о его «дополнительном» заработке, который он имел с прикрытия разного рода грязных моментов по просьбам своих коллег в органах.

Так вот сами алименты суд при разводе назначил именно с его основного оклада, как оно и следовало по закону. Тридцать процентов. Ольга показала мне переводы. Сумма не то чтобы совсем уж смешная, но для матери одиночки с ребёнком этого было, мягко говоря, недостаточно.

Ладно, пожалуй, что слово «мягко» здесь совсем не подходило.

— Этих денег едва хватало на то, чтобы оплачивать садик, когда Давид был маленьким. Я получала от него деньги и тут же платила за сад и покрывала небольшую часть оплаты за аренду квартиры. Это всё. За всё остальное нам приходилось платить самостоятельно.

— А вы не…

— Да я пробовала, — вскинулась она. — Александр, я пыталась доказать в суде, что он получает куда больше. Вы видели его машину? Но адвокат, на которого мне хватило денег, ничего не смог доказать. Всё, что у него есть, записано на его мать. Он к этому вообще отношения не имеет. Машина. Вторая квартира. Он сейчас живёт в той, что была нашей. Я поэтому и съехала. Не могла больше находится рядом с ним. А когда он берёт к себе ребёнка на выходные, то потом присылает мне чеки, если что-то ему покупает. Типа мы же должны пополам всё оплачивать! Он буквально издевается надо мной.

— В каком смысле? — тут же спросил я.

— Вы же знаете, что он сейчас пытается отсудить у меня вторую половину нашей квартиры?

— Да. Я в курсе этого дела.

— Сначала он пытался её выкупить у меня. Предложил мне даже не половину. Треть от той стоимости, которую она стоит.

— А покупали…

— Это он её купил, — тихо призналась Ольга. — Когда мы были в браке. Я знаю, как это выглядит. Будто я пытаюсь у него отобрать то, что принадлежит ему по праву. Но документы на неё — это единственное, чем я могу на него надавить.

— И тогда он подал в суд?

— Нет, — Ольга покачала головой. — Сначала были просто уговоры. А когда я наотрез отказалась и потребовала нормальную сумму, он начал шантажировать меня. Говорил, что у него полным-полно друзей в службах опеки. Ко мне оттуда стали люди приходить с какими-то дурацкими проверками. Постоянные звонки. Несколько раз даже посреди ночи полиция приезжала и начинала ломиться в дверь первой квартиры, которую мы арендовали. Сказали, что есть заявление от соседей с жалобой на шум и детские крики. Потом мой арендодатель сказал, что не хочет больше со мной иметь дело и меня выселили. Я из-за этого сменила уже две квартиры. Евгений сказал, что заберет у меня сына, если я не отдам ему документы на квартиру. Обещал, что органы опеки будут за каждым моим шагом следить. А после очередной встречи, когда Давид приехал от отца, то ребенок устроил скандал.

— В каком смысле, скандал? — не понял я, прислушиваясь к эмоциям женщины.

И приятного там было мало. Вообще не было, если уж по-честному. Одна боль и отвращение.

— Я пыталась уложить его спать вечером, — пояснила она, кусая губы. — Отец позволял ему ложиться когда угодно. Уже на выходные отдавала. На пятницу и субботу. А малыш сейчас в школу пошёл. Второй класс, а там надо рано вставать. Сын устроил скандал. Он… он сказал, что я плохая мать и он меня ненавидит. Просто из-за того, что я пыталась уложить его раньше. Что папа рассказал ему, какая я…

Её голос сорвался и я тут же поспешил успокоить женщину, чувствуя, что Ольга под воздействием эмоций может впасть в тихо поступающую к ней истерику.

Причина и так понятна. Не каждая женщина, которая делает всё для своего ребёнка, сможет легко перенести подобное. Настраивать сына против матери… а этот ублюдок грязно играет.

В целом разговор вышел так себе. Не в плане информации, а на эмоциональном уровне. Я сидел и каждую минуту ощущал, насколько тяжело ей всё это говорить. Видно, что этот урод её уже достал. Да и самому было омерзительно это слушать, даже несмотря на то, что к таким вещам я относился, можно сказать, философски. Мир большой и он полон ублюдков разных мастей.

Правда, это нисколько не помешало мне испытать чувство морального удовлетворения в тот момент, когда я пообещал Ольге, что решу эту проблему. А своё слово я держать привык. Когда я сообщил, что помогу ей, женщина едва не расплакалась, а затем спохватилась.

— Но мне практически нечем будет вам заплатить…

— Не переживайте, — тут же успокоил я её. — Давайте просто сочтём это чем-то вроде общественно полезных работ. Вроде устранения паразитов.

— Куда ездил? — поинтересовалась Настя, когда я вернулся в отдел.

— Взял себе подработку, — не стал я вдаваться в подробности. — Что по нашему делу?

— Я связалась с экспертами, номер которых дал нам Рома. Они согласились провести экспертизу в течение следующего месяца…

Я недовольно поморщился и плюхнулся в кресло. Процесс должен начаться через шесть дней.

— Слишком долго.

— Саша, в таких делах даже такой срок — это очень быстро, — покачала головой Лазарева. — Обычно такие экспертизы занимают больше…

— Да я и так это знаю, — перебил я её. — Ладно. Будем играть от того, что имеем.

— Хочешь отложить слушание?

— В точку, — кивнул я. — Готов поспорить, что Калинский потребует как можно более срочного рассмотрения этого дела. Будет давить на то, что страховой случай нуждается в быстром рассмотрении.

— Не проблема, — тут же отозвалась Настя. — Договор с экспертной компанией уже составлен.

— Ещё скажи, что ты его отправила она подписание и тогда…

— Что? — тут же улыбнулась она. — Расцелуешь меня?

— Я думал тебе тортик купить, но если хочешь…

— Перебьюсь как-нибудь, — насмешливо фыркнула Лазарева. — Но насчёт торта… лучше классический чизкейк закажи. Я уже всё сделала.

— Молодец. Значит готовим ходатайство о назначении судебной экспертизы. Учитывая, что договор на тот момент будет уже заключен и оплачен, они обязаны будут его рассмотреть…

Я замолчал и задумался, что, разумеется, не укрылось от Насти.

— Что-то не так?

— Я думаю.

— Я вижу. О чём?

— О том, что если этот парень так умён, как вы мне его расписали, то он это предусмотрел, — произнёс я, глядя в потолок. — Зуб даю, что он будет готов к чему-то подобному.

Так. А теперь осторожно спросим…

— Ты ведь встречалась с ним на игровых процессах…

— Я не хочу это обсуждать, — отрезала Настя и поморщилась.

Ну, нет, так нет. Всё равно, её ответ мне был не нужен. Главное то, какие эмоции она испытывала. И вот тут уже любопытнее. Смесь из отвращения, злости и чего-то отдаленно напоминающего…

Так. Вот сейчас не понял. С чего там вдруг сожаление?

— Ладно, проехали, — сказал я, когда понял, что пауза уже начала затягиваться и ощутил её облегчение от того, что мы отступили от этой темы.

— Он заявит, что мы намеренно затягиваем процесс, — сказала Настя и я заметил, что она избегает смотреть мне в глаза.

— Верно, — согласился я с ней. — Скорее всего заявит, что это намеренное затягивание процесса. Укажет, например, что все необходимые проверки уже проведены…

— А они проведены, — тут же добавила Настя. — Я проверила. Владельцы судна уже должны были провести экспертизу со своей стороны. Даже если предположить, что тут нет мошенничества со страховкой, они обязаны предоставить своё заключение перед подачей заявления на компенсацию…