Так. Вот сейчас я заинтересовался.

— А поподробнее?

— Да нет у меня никаких подробностей, — хмыкнул он. — Просто говорю тебе, что та ситуация, при которой, очевидно, их собирались выкупить, скоро может произойти. Вот и всё.

— Что, вот так просто? — не поверил ему.

— Ну нет, конечно. Я же говорю, что прямого падения валидности пока нет. Но если случится какое-то громкое событие, которое может повлиять на это, и она стремительно начнёт снижаться, то прибыль по этим опционам может быть даже больше.

— Больше — это на сколько?

— Без понятия, — честно признался он. — Но если бы спросил меня, то я бы ставил на увеличение чистого дохода с каждой акции в плюс пятнадцать, может быть, двадцать копеек за рубль.

— То есть сумма в четыреста миллионов, о которой ты говорил…

— Ага. Она может быстро вырасти до полумиллиарда. А может быть, и больше.

Хм-м-м-м… Это значит, что… да без понятия, если честно. Надо будет сообщить Роману. К сожалению, в торговле ценными бумагами я был не особо силён. Что в прошлой жизни, что здесь. Мне куда привычнее и комфортнее было работать с реальными людьми, а не со строчками цифр в компьютере. А вот Розен, похоже, очень даже это дело любил…

Дверь кабинета Светланы Сергеевны открылась, и наружу вышел Виталий. Всё такой же меланхолично спокойный, каким туда и зашёл.

— Ну, — тут же выступил вперёд Розен. — Что сказали?

— Сказали, что могу продолжать работать, — хмыкнул он, затем повернулся и ушёл.

— О как. Значит у нас минус одно свободное место, — задумчиво произнесла Рита, с явным раздражением глядя в спину удаляющемуся Виталию.

— Это ты сейчас о чём? — спросили мы с Розеном.

— О, а вы, мальчики, разве не в курсе? — самодовольно улыбнулась она.

— Были бы в курсе, так не спрашивали бы, — проворчал Евгений.

— Рит, давай говори уже, — поддержал его. — Вижу же, что ты прямо прёшься от того, что знаешь что-то, чего не знаем мы.

— Двое, — произнесла она.

— Чего двое.

— Я покопалась в документах. Ещё ни разу после первичного испытательного срока не оставляли больше двух стажёров. Так что, ребята, повезёт только одному из нас…

— Демьянова, — прозвучал из кабинета громкий голос Игнатова, и Рита улыбнулась.

— Простите, ребята. Но одному из вас я это место оставлять не собираюсь.

Сказав это, она развернулась и направилась в кабинет, оставив нас с Розеном наедине.

— Это правда? — спроси я Евгения, глядя на закрывшуюся дверь.

— Если честно, то без понятия, — в ответ пожал он плечами. — Но скажу прямо, что что-то похожее я слышал, но не думал, что-то правда…

— Правда.

Обернувшись, заметил стоящую за своей спиной Кристину.

— О, здрасте.

— И тебе привет, Саша, — улыбнулась мне рыжая, после чего уже куда более прохладно кивнула стоящему рядом со мной Евгению. — Розен.

Тот кисло улыбнулся, но идущее от него раздражение было для меня как бальзам на сердце. Мне улыбка, а ему глухое «Розен». Приятно, однако.

— По работе или просто гуляешь?

— Я никогда не гуляю «просто так», — усмехнулась она на мой вопрос и показала стопку папок в руках. — Я всегда там, где нужна. А что касается вашего разговора, то да. Это правда.

— Что, реально ни разу больше двух стажёров не проходило? — поинтересовался Евгений, и Кристина кинула.

— Это правило Игнатова, — пояснила она, положив принесенные папки на стол одной из сотрудниц отдела. — Он никогда не берёт больше двух человек. Считает, что это порождает здоровую конкуренцию.

— Скорее уж, возню пауков в банке, — не удержался я.

— В том числе, — кивнула Кристина с усмешкой на красивом лице. — А ещё он искренне считает, что люди работают лучше, когда земля горит у них под ногами.

Ну, тут я не мог с ним не согласиться. Порой единственное, что могло заставить человека шевелить задницей, это горящие пятки. Впрочем, я в эту категорию не вписывался однозначно. Работать я умел и, что самое важное, любил. Женат на своей работе — уж про кого-кого, а про меня это в точку. В прошлой жизни так точно.

— Знаешь, я тут ещё кое-какие слухи вспомнил, — негромко сказал Розен, когда Кристина ушла, оставив нас одних.

— М-м-м? — вопросительно промычал я, не сводя глаз с двери.

— Говорят, что за Риту руководитель её отдела вписался. Очень сильно вписался.

— Угу.

— А ещё, что их в ресторанах пару раз видели.

— Ага.

— Ты меня вообще слушаешь, — теряя терпение, спросил он.

— Эгэ.

— Рахманов, ты совсем дурак?

— Ну а чего ты от меня хочешь? Чтобы я эти слухи тоже обсасывать начал? Не, спасибо. Не имею такой привычки. Да и не особо мне это интересно.

В итоге мы с Розеном прождали почти пятнадцать минут в ожидании, когда Рита появится из кабинета. А затем ещё десять.

И только после этого открылась дверь, и Рита вышла из кабинета с довольной улыбкой и высоко поднятой головой…

Нет. Вру, конечно. Она вышла из кабинета с таким лицом, будто готова была прямо сейчас разрыдаться, и только чувство собственного достоинства не позволяло ей сделать это на глазах у всех.

— Похоже, что одно место всё же ещё осталось, — пробормотал Розен.

— Ага, — только и ответил я, глядя вслед удаляющейся девушке.

От неё несло таким разочарованием пополам с обидой, что мне даже не по себе стало.

Вообще странно. Я не слышал, чтобы она как-то косячила. Обычно слухи внутри фирмы разносились очень быстро, и про чужие ошибки нет-нет, да перешёптывались в кафетерии. А тут оказывается, что Игнатов и Сергеевна сочли её недостойной того, чтобы она продолжала работу?

И нет. Учитывая её характер, какого-то особенного расстройства по её поводу я не испытывал. Меня куда сильнее заботило то, что будет дальше.

А ещё я вдруг понял, что раньше ничего не слышал про Виталия. Этот парень был как тихая серая мышь. Не отсвечивал. Про него почти никто ничего не говорил. А в итоге оказалось, он это «собеседование» прошёл. Это за какие такие заслуги?

— Розен, ты следующий, — громко позвали из кабинета.

— Удачи желать не буду, — сказал, на что он усмехнулся.

— Да уж от тебя перебьюсь как-нибудь.

Вот я и остался один.

Ждал я не то чтобы долго. Минут пятнадцать прошло, перед тем как дверь открылась и из неё вышел улыбающийся Евгений. Хотя даже если бы его морда не растянулась от уха до уха, я бы и по эмоциям, идущим из кабинета, всё понял. Довольство. Радость. Удовлетворение от небольшого, но всё-таки триумфа.

— Заходи, Рахманов, — позвала сидящая за столом Сергеевна.

— Извиняй, но, похоже, что все места заняты, — усмехнулся Евгений, проходя мимо меня.

Отвечать я ему что-либо не стал. Просто прошел мимо и зашёл в кабинет, закрыв за собой дверь.

— Присаживайся, Рахманов, — сказал Игнатов, и от него шло ощущение, словно он уже одной ногой за пределами этого кабинета. Как если бы дальнейшее его решение было бы уже принято. По крайней мере, он для себя что-то определённое уже решил.

— Итак, — произнесла Светлана Сергеевна, не отрывая глаз от лежащих перед ней бумаг. — Ты у нас последний, так что предлагаю закончить с этим делом побыстрее.

Она перевернула страницу и принялась читать.

— За два месяца на рабочем месте при твоём непосредственном участие было закрыто пять дел в рамках работы по муниципальным программам защиты. Так же у тебя есть очень хорошие рекомендации от Романа Павловича…

— Кто бы сомневался в том, что они будут, — язвительно фыркнул Игнатов, сложив руки на груди и покачиваясь на стуле.

— И тем мне менее не принять их к рассмотрению мы не можем, — продолжила Светлана Сергеевна. — Также не могу не отметить крайне эффектное дело Новиковой, в котором ты и Скворцова выступали против Стрельцова. Оно было взято твоим начальником по собственной инициативе, но разрешилось в итоге в вашу пользу.

— То есть я молодец? — уточнил.

— То есть тебя есть за что похвалить, — произнесла Сергеевна.