Глядя в спину ковыляющему Савину, я испытал чувство глубокого удовлетворения. Но работа сделана ещё не до конца.

Начинаем второй акт.

— Простите за задержку, ваша честь, — вежливо произнёс я, возвращаясь в кабинет. — Приношу вам свои извинения.

— Ничего, молодой человек, — хмыкнул судья. — А ваш коллега?

— У него живот заболел. — Я передал ему лист. — Так что он решил, что более не может продолжать это дело. Здесь подписанное заявление на самоотвод по состоянию здоровья. Также здесь разрешения на работу для меня и моей коллеги в силу его отсутствия.

Я отдал ещё два листа и указал рукой на сидящую в позе примерной школьницы Лазареву.

— У вашего клиента нет возражений на смену защитников? — поинтересовался судья, переведя взгляд на Вадима.

Тот совсем потерялся, глядя то на меня, то на судью, то снова на меня. Хорошо, что Анастасия быстро заметила заминку и тихонько пнула его по ноге.

— А, нет… — запнулся он. — Нет, судья, то есть ваша честь… то есть…

— Просто цирк какой-то, — фыркнул стоящий у стены Потапов, не без отвращения посмотрев на меня. — Долго ещё это мракобесие будет продолжаться? Мы уже согласовали сделку с предыдущим адвокатом. Что? Теперь ещё с одним договариваться? У меня день не резиновый…

— Что, квартира сама себя у жены не отсудит? — не сдержал я любопытства, отчего следователь тут же зло оскалился в мою сторону.

Но, прежде чем он успел что-то сказать, заговорил хозяин кабинета.

— Так. У меня действительно не очень много времени. Либо вы решаете этот вопрос сейчас, либо я переношу нашу встречу на следующую неделю.

— Без проблем, ваша честь, — кивнул. — Но я уверен, что господин имперский следователь захочет поговорить с глазу на глаз.

— Опять?

— Всего три минуты, ваша честь, — вклинилась Анастасия. — Обещаю, мы не украдем у вас много времени.

И глазки такие состроила, что отказать ей казалось вовсе невозможным.

Тот вздохнул. Снова посмотрела на часы и указал рукой на дверь.

— Только быстро.

— Да о чём мне с ним разговаривать⁈ — тут же взвился Потапов, продолжая смотреть на меня, как на надоевшего комара. Мелкая такая паскуда, а бесит страшно, да?

Но ничего. Мы это исправим.

Достав руку из кармана своего пиджака, показал ему флешку. Что характерно, он сразу же заткнулся.

— Ладно. Пожалуй, мы поговорим, — скривил он лицо в жутком подобие улыбки.

И снова тот же коридор, только действующие лица другие. Ну одно лицо. Моё то всё то же.

— Тридцать тысяч, — произнёс я, едва за нашими спинами закрылась дверь. — И никакого преследования со стороны полиции. Без фабрикации дел, выдумывания разного рода небылиц и прочего дерьма.

— Да ты рехнулся, — рассмеялся Потапов. — Мы уже сделали своё предложение.

— Ага, я видел дерьмо, которое выглядело лучше, чем твоё предложение. Эти три тысячи даже не покроют его лечение. Я не говорю уже о том, что за время восстановления он не сможет играть, значит, зарабатывать…

— Ну, пусть пойдёт другим чем-нибудь займётся, — отмахнулся от моих слов Потапов. — Мне какое дело?

— Хорошо, — вздохнул я и решил изменить предложение. — Пятьдесят тысяч, всё, что я сказал ранее, и, так уж и быть, мы не станем открывать дело против Арминского.

— Ты обалдел⁈ Да какое дело⁈ — взвился он. — Тот парень сам упал. Все это подтвердили.

— Да что ты? — улыбнулся я и достал из кармана всё ту же флешку. — А вот видеозапись говорит иначе.

Поток эмоций со стороны Потапова моментально изменился.

— Нет никаких видеозаписей, — через секунду произнёс он. — В баре камеры не работали, а выход у него в переулок и…

— Ты хотел сказать, что записей нет потому, что вы их забрали? — уточнил я и по всколыхнувшемуся эмоциональному фону понял, что попал в точку. — Так?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ну конечно. Конечно, не понимаешь.

Теперь пришла уже моя очередь довольно улыбаться, как акула при виде раненого тюленя.

— Вы отлично поработали. Но ни один из вас не обратил внимания на салон сотовой связи, стоящий на углу…

— О, хорошая попытка, — усмехнулся Потапов. — Да только вот его камеры направлены внутрь и не могли ничего заснять. Так что с них ничего не будет видно. Мимо, пацан.

— Да, а банкоматом для снятия денег внутри? Что, тоже мимо? — уточнил я.

Он напрягся.

— Какой ещё банкомат?

— То, что стоит у стены и смотрит как раз на то широкое здоровенное окно, которое выходит в переулок.

По его лицу видел, что он сейчас пытается вспомнить. Наверное, о том, докладывали ли ему его люди, стоял ли там какой-то банкомат. А если и стоял, то смотрит ли его камера в нужном направлении. А если и смотрит, то забрали ли они запись.

Его эмоции мне подсказали, что он не знает. А значит, пришла пора его добить.

— Либо ты соглашаешься на мои требования, либо я сейчас иду обратно в кабинет, и тогда мы посмотрим потрясающее видео, как сын начальника центрального района избивает ни в чём не повинного парня. И поверь, в суде запись сработает отлично. Кажется, у судьи в кабинете как раз стоял ноутбук? Так что? Нет? Окей.

Я развернулся и пошёл обратно. Даже успел пройти четыре шага и коснуться дверной ручки, когда услышал позади себя желанное…

— Стой!

Повернулся. Посмотрел Потапову в глаза.

— Мы договорились?

— Да, — чуть ли не со скрежетом зубов произнёс он. — Договорились.

— Ну вот и славно. — Я улыбнулся и открыл дверь в кабинет. — Отличные новости, ваша честь! Мы пришли к соглашению…

Тридцать минут спустя мы вышли из здания. Вадим долго рассыпался в благодарностях и всё ещё не мог поверить своему счастью. Особенно доставалось Анастасии как красивой и очень привлекательной девушке.

Ну а я… я просто наслаждался удовлетворением от хорошо проделанной работы. Я молодец.

Вдохнув вечерний воздух полной грудью, сладко зевнул. Спать хотелось дико, но я всё ещё как-то держался на ногах.

— Поверить не могу, что это сработало, — покачала головой Настя, после того как я рассказал ей, что и как случилось.

Мы ехали с ней в такси, и я всеми силами старался не заснуть.

— Что именно? — устало спросил.

— Твой трюк с флешкой. Ты ведь понятия не имел, есть ли там вообще какой-то банкомат.

— Ну не знал, да.

Флешку, кстати, я на работе взял. Да. Понятия не имею, что на ней.

— И всё равно, это было очень рискованно, — попеняла она мне. — Что, если бы он продолжил строить из себя дурака и не купился на твой блеф. Сказал бы, мол, давай. Иди к судье. Или что-то в этом роде.

Я залез рукой во внутренний карман пиджака.

— Насть, скажи, ты знаешь, как так вышло, что твой брат взял меня на работу?

— Чего? А это тут при чём…

— Я выиграл в карты полмиллиона рублей, — произнёс и нажал на пиктограмму диктофона на экране.

«О, хорошая попытка, — произнёс голос Потапова. — Да только вот его камеры направлены внутрь и не могли ничего заснять. Так что с них ничего не будет видно. Мимо, пацан…»

Я остановил запись.

— У меня весь наш разговор, — пояснил. — Даже если бы он сейчас начал ерепениться и пошёл в отказ, у меня есть чем надавить. Либо на него, либо на судью. В любом случае, мы бы не только получили бы отсрочку, но и довели это дело до суда…

На самом деле у меня ещё имелся способ, но это совсем уж на крайний случай.

— Тогда почему ты этого сразу не сделал⁈ — удивлённо воскликнула она. — У тебя же…

— Насть, ты, видимо, не до конца понимаешь. Они приложили кучу усилий, чтобы скрыть все улики, способные очернить этого… как там его?

— Арминского?

— Вот его самого. И поверь, если бы мы довели дело до суда, то они бились бы ещё сильнее. Особенно теперь, когда Потапов знает, какие мы хитрые засранцы. А в итоге всё вышло так, как нужно. Вадиму не нужна «справедливость». Ему нужны деньги, чтобы покрыть лечение. Деньги, чтобы было что поесть, пока он не восстановится и не сможет продолжить играть. Только, боюсь, теперь ему надо других друзей себе искать. Эти оказались какие-то такие себе…