— Да-а-а-а… — протянул я, оглянувшись на вход в квартиру, где сейчас стояли полицейские. — Тут, видишь, какое дело. Я сейчас стою у входа в её квартиру. Её убили…

— Что⁈

— И, похоже, сделал это один из сотрудников нашей фирмы.

— Что⁈ — услышал я во второй раз. — Рахманов, какого дьявола у тебя там происходит⁈ Кто это сделал⁈

— Тут вот какое дело. Я понятия не имею, как его зовут. Но один раз видел его у нас в отделе. Он с Мариной разговаривал…

— Имя…

— Говорю же, что не знаю. Но у меня есть фотография. Сейчас, погоди секунду.

Убрав телефон от лица, вернулся к Громову. Тот негромко о чём-то спорил с коллегой.

— Мне нужно фото, — сказал я ему.

Тут же последовал резонный вопрос.

— Зачем?

При этом, что забавно, спросил они одновременно.

— Этот парень из нашей фирмы, — пояснил я. — Дадите мне фотографию, я дам вам имя.

После того как получил фотографию, тут же переслал её Роману.

— Без понятия, кто это, — честно признался тот, что, впрочем, меня и не удивило. Вряд ли он знает всех сотрудников в лицо и по именам. — Но я отправлю его нашей службе безопасности. Они узнают.

— Слушай, тебе не кажется, что для сорванной сделки тут как-то слишком уж много странностей…

— Кажется, — перебил он меня. — Приезжай в офис. Встретимся там.

— Понял. О, кстати. Передавай от меня Изабелле привет.

— Что? — растерялся он, но уже через секунду в трубке послышался тяжёлый вздох. — Ладно. Передам.

И повесил трубку.

— Мне нужно ехать, — заявил я, возвращаясь к обоим следователям. — Мои показания у вас есть. Что-то ещё нужно?

— Ну знаешь, — Валерий скорчил задумчивое лицо. — Стандартная фигня из разряда «не уезжайте из города на тот случай, если у нас будут для вас вопросы» и всякая подобная хрень.

— Если что, свой адрес и номер телефона я оставил у офицера, который снимал у меня показания.

Ну в целом, если не считать этой болтовни, то я и правда отделался малой кровью. К счастью, легко читаемое время смерти и моё появление на камерах вкупе с довольно очевидным подозреваемым снимали с меня первичные возможные обвинения. Но, как сказал Валерий, у них всё ещё могут быть вопросики, так что всю контактную инфу о себе я оставил.

— Ты сейчас куда? — неожиданно спросил Громов.

— На работу. Надо встретиться с начальством.

— Пошли, я тебя подброшу, — ворчливо сказал он.

Удивился, но перечить не стал. Уж больно идущие от него эмоции намекали, что предложил он это не просто так.

Мы спустились на лифте и прошли через главный холл, где я поймал несколько неприятных взглядов со стороны консьержей и местной охраны. Наверное, ещё и пару ласковых бы выслушал, но сказать они ничего не смогли. Сами были заняты с полицейскими, который их в этот момент опрашивали.

Машина Громова — старенький и потрепанный временем четырёхдверный серый седан — стояла у входа рядом с полицейскими машинами.

— Итак, узнал что-нибудь по моему вопросу? — спросил он, когда мы сели и закрыли за собой двери.

Ну да. Конечно. Мог бы и сам догадаться, что об этом зайдёт речь.

— Нет, — честно признался. — Пока ничего.

— Кажется, мы договорились… — уже куда более холодным голосом продолжил он, вставляя ключ в замок зажигания.

— Да. Договорились, — кивнул. — Но это не значит, что я брошу все свои дела и буду прыгать по твоей команде, как послушная служебная собачка.

Специально ответил ему точно таким же тоном, чтобы дать понять: давить на себя таким дешёвым способом я не дам.

— Я предоставил тебе то, что ты просил.

— А я, в свою очередь, дал вам кучу информации с телефона Суханова. И если верить тому, что говорят по новостям, вы отлично ей воспользовались, — не остался в долгу.

И это была чистая правда. За последние несколько дней в те редкие моменты, когда я читал новости, там чуть ли не каждый день попадались заявления, что полиция накрыла очередную лабораторию или притон.

Вообще, в последнее время слишком уж много дичи началось твориться. Что ни день, так новость об очередной перестрелке, пожаре или же погроме. И везде всё чаще появлялись упоминания о «разборках среди преступных группировок». А ведь всего несколько недель назад ничего такого не было и помине. Даже после того случая, когда я искал самого Суханова, он же Леонид, который так подставил Яну, потом ничего не слышал о том случае с лабораторией.

Громов завёл машину и выехал с парковки, быстро вклинившись в неплотный поток спешивших по вечерним улицам машин.

— Разборки этих крыс меня мало волнуют, — заявил он, останавливаясь на светофоре. — Всё, что меня интересует, это…

— Я прекрасно помню, что тебе нужно. Ты хочешь найти убийцу своей жены. Но давай честно. Ты понятия не имеешь, кто именно это сделал и…

— Я уже сказал тебе… — рявкнул Громов и громко выругался, когда его на повороте едва не подрезала какая-то спортивная иномарка. — Я уже говорил, что…

— Что тот, кто это сделал, как-то связан с фирмой, где я работаю, — кисло закончил за него. — Да. Я помню. Ты уверен в том, что он работал там адвокатом в тот момент, когда убили твою супругу. И в том, что он аристократ. Знаешь, это не особо помогает в поисках…

— Это и не поможет, если ты ничего не будешь делать, — огрызнулся он, одной рукой продолжая вести машину, а другой доставая пачку сигарет из кармана. — Знаешь, я мог бы и не поручиться там за тебя. И тогда бы эти ребята забрали тебя в участок для допроса, вместо того чтобы просто снять показания…

— Ой, вот только не надо меня пугать, — съязвил я и открыл своё окно, когда Громов закурил.

Я в целом не люблю, когда люди рядом со мной курят. Но у этого мужика сигареты были совсем уж какими-то дешёвыми и воняли гадко.

— Там имелись видеозаписи. Плюс время её смерти. Да и у меня на тот момент алиби. — Об этом я подумал сразу же, как только понял, в какую ситуацию встрял. Скорее всего, в тот момент, когда это случилось, я сидел и корпел над документами по делу Владислава. Это легко будет проверить по камерам в офисе. — Так что давай без вот этих дурацких угроз. Ты попросил меня о помощи? Я согласился…

— Ты ничего не делаешь, — раздражённо бросил он.

— Именно, — спокойно кивнул я. — Как ты себе вообще это представляешь, а? Что я начну ходить по офису и спрашивать: простите, пожалуйста, вы же аристократ, да? А вы, часом, не в курсе, кто убил прокурора пять лет назад? Громов, ты рехн…

Машина затормозила настолько резко, что меня едва не выбросило из сиденья. Благо успел руками упереться, чтобы носом не клюнуть вперёд.

— Какого хрена ты делаешь⁈

Машина остановилась едва ли не на середине перекрёстка, и сзади уже начали сигналить разозлённые неожиданной остановкой водители.

— Ты меня не понял, — ледяным, едва ли не дрожащим от ярости голосом произнёс Громов, сжимая руль. — Это не просто какой-то там аристократический сыночек. Рахманов, это был кто-то с самого верха. Кто-то участвовал в этом деле и точно знает, кто именно убил мою жену!

Ну и? Что мне на это сказать? Ещё в тот день, когда мы во второй раз встретились в парке, он рассказал мне об этом. И, признаюсь, я ему не поверил. Это даже звучало как полнейшая чушь. Кто-то из нашей компании замешан в убийстве прокурора? Да ещё и с самого верха?

Нет. Смех. Исходя из того, что я смог узнать о Лазареве и других…

Тут я немного задумался. А, собственно говоря, что именно я о них знаю? Ну за исключением того, что они сами позволили мне узнать. Дьявол, да если принять за факт то, что Лазаревы в курсе, что я обладаю Реликвией, то всё может быть даже хуже.

Все пытаются обмануть всех. Жизненное правило, которое не раз подтверждалось на практике.

Видимо, даже Громова достали настырные гудки клаксона, так что он включил передачу и тронулся.

— Ты можешь дать мне какие-то доказательства? — спросил я его, нарушив наконец повисшую в машине тишину. — Что-то посущественнее заявлений из разряда «я в этом уверен!».