Так. А вот это сейчас что такое было? Едва я заговорил об ограничениях, как в её эмоциях проскользнула такая волна злобы и разочарования, что я чуть с мыслей не сбился.

Правда, точно так же, как эти эмоции появились, они и исчезли. Очень быстро. Настолько, что я даже впервые несколько секунд задумался, а не показалось ли мне.

— У меня имелись свои причины, — проговорила она, пряча губы за краем бокала. — И прости уж, но с кем с кем, а с тобой я их обсуждать точно не собираюсь, Рахманов.

Ну вот и пообщались. Закончилось всё на довольно неловкой ноте. К счастью, в этот момент принесли наши заказы, и передо мной поставили несколько тарелок. Отдельно соус, отдельно гарнир. И хороших размеров кусок мяса на большой тарелке. Красота.

Настя же заказала себе копчёную форель, какой-то хитрый салат и что-то вроде мелких канапешек. Вроде с крабом и ещё чем-то. Не помню. Да они меня и не интересовали.

Главное — это мясо.

Есть только три правильных способа приготовить хороший стейк. Я их знал и готовить мясо умел прекрасно. Для того чтобы мясо было идеальным, нужно соблюсти несколько условий. Во-первых, нужна хорошая говядина. Желательно праймового качества. Травяной откорм или зерновой — тут уж каждый выбирает для себя сам. Но мясо нужно покупать только у специальных компаний, которые специализируются на выращивании бычков для этого грустного, но очень вкусного дела.

Во-вторых, способ приготовления. Либо толстая сковорода, либо су-вид, либо специальная печь, называемая хоспер. Не стоит слушать горлопанов и диванных критиков о том, что, мол, приготовить стейк можно только на сковороде, поливая его маслом и всё прочее. Нет. Скорее всего, они хороший стейк не то что никогда не готовили, но даже и не пробовали.

Третье и самое важное — это прожарка. Это наиглавнейший пункт, и если его продолбать, то всё. Мясо можно выкидывать. А продолбать его очень просто. Настолько, что я сам, пока не научился интуитивно чувствовать этот момент, испортил с десяток дорогих отрубов. И всё равно. Даже после этого продолжал проверять себя с помощью специального термометра.

В данном случае я заказал рибай с прожаркой медиум. Значит что? Правильно. Внутри температура в мясе доходила до шестидесяти двух, может быть, шестидесяти трёх градусов. Но никак не выше. Дальше уже шли медиум-вел и богомерзкий, отвратительный вел-дан. Если человек в хорошем ресторане заказал себе последний, а ресторан уважает себя и свое искусство, то еретика должны тут же выгнать пинком под зад и долго осуждающе смотреть в след. Довели мясо до внутренней температуры в шестьдесят восемь с половиной градусов или выше… вы идиот. Всё. Ешьте свою подошву.

Я же взял именно медиум. Более низкие меня не особо прельщали, а вот эта и медиум-вел были самое то.

Взяв нож, сразу же разрезал стейк посередине… да. Сразу видно — место хорошее. Снаружи румяная поджаристая корочка, а к середине мясо имело нежный розоватый цвет. И вместе с этим оказывалось потрясающе сочным и нежным…

— Фу, как ты это есть-то можешь? Оно же сырое.

Так. Спокойно. Без нервов. Бить женщин плохо…

— Насть, оно не сырое…

— Оно красное внутри, — выдала она, указав вилочкой в сторону куска мяса. — И кровью сочится…

— Это не кровь, это миоглобин. Ты вообще хоть когда-нибудь стейки ела? Нормальные?

— Да. Конечно, — кивнула она с таким видом, будто это было само собой разумеющееся. — Только я просила нашего повара, чтобы он его нормально приготовил. Без вот этой красной сырости…

Отрезал себе кусочек и положил в рот. Нежное, чуть сладковатое мясо. Сочное до ужаса с выразительным вкусом говядины. Плакать хотелось от осознания, сколько невинных бычков за зря отдали свои жизни, чтобы потом с их наследием так варварски обошлась эта брезгливая аристократка.

Заплакать от горя, что ли?

— Ты чего? — спросила она, увидев горестное выражение у меня на лице.

— Да так… просто ещё никогда я не был так близок, чтобы ударить женщину… ты, наверное, и тар-тар никогда не ела?

На её лице отразилось недоумение.

— А что это?

— Закуска из специальным образом приготовленной сырой говядины.

— Сырой? — Настя скривилась. — Гадость.

Ну и ладно. Не слушай её, мой хороший, мысленно произнес я обращаясь к своему стейку. Нам с тобой и вдвоем будет хорошо. Особенно тебе. У меня в желудке.

Дальнейшие сорок минут мы просто пили, ели и болтали. Ни о чём, по сути. Обсуждали работу. Будущее дело и клиента, с которым предстояло встретиться послезавтра. Настя рассказала немного о своих братьях: Артуре и Кирилле. Эти двое, насколько я сейчас понял, находились за пределами империи и занимались каким-то делами семьи в Японии и Германской империи. Да, оказывается, свой бизнес у Лазаревых имелся и там…

В целом, если не считать абсолютного кулинарного варварства Анастасии, вечер прошёл… даже хорошо. Она оказалась на удивление приятным собеседником, когда не сочилась ядом.

Уже после, когда мы уходили из ресторана, я тормознул на секунду рядом с одним из официантов и спросил, что бы было, если бы человек заказал у них, допустим, филе миньон в максимальной прожарке.

Официант скривился, будто я плюнул прямо на начищенный до блеска пол ресторана.

— Подадим, конечно, но нам очень хотелось бы отговорить клиента от подобной ошибки, — сказал с улыбкой, чем подтвердил моё мнение об этом месте. Хорошие всё-таки ребята.

Вызвав такси для Лазаревой, посадил её в машину и отправил даму домой. А сам решил пройтись. Тем более что погода располагала, а мне хотелось переварить еду и подумать.

Всё происходящее не выходило у меня из головы. И нет. Дело не в нашем будущем клиенте. Там в целом ничего особенно сложного. Просто случай превышения должностных полномочий. Иными словами, мужика избили при задержании. Да так, что у бедолаги потом насчитали два перелома и вывих плеча. На вопрос как так получилось, ответ департаментом полиции был дан простой. Подозреваемый неудачно упал при задержании. Какая жалость, право слово.

Ладно. С этим мы разберёмся.

А вот ситуация с Мариной мне покоя не давала. Я всё ещё ждал сообщения от Екатерины Александровны с ответом на мой вопрос. Да только телефон пока молчал. Впрочем, ещё даже один день толком не прошёл. Другое дело, что у меня никак из головы не шла Оливия.

Немного подумав, достал телефон и набрал Романа.

— Да?

— Не помешал?

— Помешал, — раздалось в трубке. — Но так уж и быть, я найду для тебя пару минут.

— Ну раз найдёшь, то ответь на вопрос. В документах по делу Румянцева я не нашёл списка адвокатов, которые принимали участие в сделке на стороне «РНК». У тебя он есть?

— Да. А зачем тебе?

— Интуиция.

— Интуиция? — чуть ли не со смешком спросил Лазарев. — Всё? Или, может быть, у тебя ещё есть причины, по которым ты меня от работы отвлекаешь?

— Да знаешь, как-то больше ничего нет, — честно признался я ему. — Так, что, подскажешь?

— Вот сдалось тебе это дело…

— Может быть, потому, что больше некому и никто им заниматься не хочет? — съязвил я. — Повесили вину на первого попавшегося, и ладно.

— Ой, прости, а тебе что, наша СБ докладывает? — Голос так и сочился сарказмом. — Саша, то, что тебе никто и ничего не сообщает, не означает, что мы этим делом не занимаемся. Это значит, что просто ты к этому делу не имеешь никакого отношения

— Ой, какие мы важные! — уже сам я не удержался от саркастического тона. — А то, что кто-то хочет навариться на всей этой ситуации через торговлю ценными бумагами, значит, вы тоже нашли?

— Что?

Его голос звучал настолько удивлённо, что я едва не споткнулся.

— В смысле что? Хочешь сказать, что вы не в курсе?

— Нет. Я точно нет. Так. Зайди сейчас ко мне…

— Да-а-а… слушай, тут такое дело, я сейчас не в здании. Мы с Анастасией в ресторан ездили…

— Погоди, что? В ресторан? С Настей?

Тон у его голоса такой, что ни дать ни взять сейчас точно начнёт меня распекать, что я на его «любимую и дорогую» сестрёнку покусился.