В целом я не ждал, что он согласится. Но своего решения менять не собирался. Деньги? Я их и заработать смогу. В этом я не сомневался. Что? Квартира? Машина? Ещё что? Всё это хрень собачья, которая, по сути, ничего не стоила.

А вот обещание — уже куда серьёзнее. Если мне потребуется этот долг, то я спрошу его с Волкова. И тогда посмотрим, чего на самом деле стоит его слово. Думаю, что если моё требование не будет каким-то запредельным, то Волков его выполнит.

Даже забавно. Он признался, что Роман намекнул ему, что было бы неплохо выплатить мне «компенсацию». И, спрашивается, за каким чёртом он это сделал? Хотя, пожалуй, я неправильный вопрос задаю. К моему удивлению, Роман весьма… порядочный человек, когда дело касается вопросов чести и долга. По крайней мере, мне кажется, что он хочет, чтобы это было именно так. Ясен пень, что если дело будет касаться его семьи, то он даже раздумывать не станет и сделает так, как будет лучше для нее.

Но, похоже, в остальном у него имелись свои понятия о том, как должен вести себя аристократ.

Спросить с него за это, что ли? Или не стоит. Вероятно, он хотел как лучше, но… для меня это предложение «компенсации» выглядело оскорбительным.

Ну, у всех свои загоны. Куда любопытнее для меня было сказанное на прощание предостережение от Волкова.

Браницкий. Уже не в первый раз я слышу эту фамилию. Надо будет разузнать о нём поподробнее.

Спустившись в метро, довольно быстро добрался до работы. И первым делом пошёл к Розену.

— Нашёл что-нибудь? — поинтересовался я, подходя к его столу.

Евгений оторвал взгляд от монитора.

— Да. Кое-что нашёл, но не уверен, что это именно то, что тебе было нужно.

— Ну пошли. Объяснишь да расскажешь.

— Ты хотел узнать, мог ли кто-то навариться на этой сделке с помощью акций «РНК» или компаний Румянцева, я правильно тебя понял?

Я кивнул.

— Да. Желательно так, чтобы это не бросалось в глаза.

Мы сидели в кафетерии на шестьдесят третьем этаже. Заняли дальний столик в зале в углу. Взяли себе кофе. Сейчас народу тут сидело немного, так что можно было спокойно поговорить.

Розен отхлебнул из своей чашки, открыл экран ноутбука и принялся загружать какую-то программу. Едва это случилось, как на дисплее появились кучки таблиц, графиков и каких-то списков.

— Короче, скажу сразу. Если ты ждал, что я тебе вот прямо сейчас скажу: смотри, вот этот чел начал скупать все акции, то ты ошибся.

— Если бы дело было в этом, то я бы и без тебя разобрался. Розен, думаешь, я бы пришёл к тебе, если бы всё было так просто?

— Думаю, что ты не пришёл бы ко мне, если бы мог разобраться в этом сам, — не скрывая своего самодовольства, произнес он. — А раз пришёл, значит, ты этого не можешь.

— Тебе дать пять минут наедине со своим самолюбием? — в ответ поинтересовался я. — Если хочешь, то можешь в туалет сходить и уединиться. Я подожду. Ток руки потом помой…

— Ой, да пошёл ты…

— Пойду, как только ты перестанешь вешать мне лапшу на уши и наконец перейдёшь к делу. Давай, говори уже.

Закатив глаза, Розен с недовольной рожей открыл пару файлов и ткнул в один из них.

— Короче. Как я тебе и сказал, никаких явных торгов открытыми портфелями акций среди компаний, связанных с тяжёлой промышленностью или военным сектором, я не заметил. То есть продажи и покупки, конечно, были. Но всё в рамках обычной статистики.

Выслушав его, я вздохнул. Ну вот хочет человек покрасоваться. Показать, что он в этом деле лучше меня. Ну что с ним поделать?

— Розен. Давай уже к делу. Без воды и вот этого всего. Конкретика. Мне нужна конкретика!

— Ладно-ладно. Будет тебе. Смотри вот сюда.

Розен указал ручкой на один из файлов, где имелся график с кучей вертикальных красных и зелёных столбцов. Каждый имел свою приписку и ворох разнообразной статистики.

— И? На что я смотрю?

— На торговлю «немытыми руками», — хмыкнул Розен. — Я проверил даты. Ты говорил про день, когда стало известно о срыве сделки с Румянцевым и, соответственно, я искал с этой даты. Но там практически ничего не было. А потом мне в голову пришла идея отмотать немного назад. Видишь?

Он указал на число.

— Кто-то совершил огромное количество операций через свопы за пару дней до того, как информация выплыла на свет.

— Пять тысяч баллов тебе в зад… Молодец, короче, — немного недовольно проворчал я. А ведь мог бы и сам догадаться. — Через что?

— Через сложные структурированные продукты, — пояснил он. — В этих сделках базовым активом выступали не сами акции как таковые, а индексы и корзины ценных бумаг.

— То есть, — решил уточнить я, — кто-то скупал их сразу портфелями?

— Как бы да, но как бы нет. На самом деле я понятия не имею, кто именно это делал, так как покупателями в разных случаях становились разные лица. Смотри. Если предположить, что это делали неслучайно, то картина вырисовывается довольно любопытная. Те, кто это совершил, создали хорошую схему. Они сформировали целую сеть цифровых позиций на короткие свопы. При этом делали это сразу на целые корзины ценных бумаг. Далее приобретали деривативы на…

Увидев красноречивое выражение на моём лице, Розен запнулся.

— Ты сейчас вообще понимаешь, что я тебе говорю, ведь так?

Я, в этот момент сидящий облокотившись на стол и подпирая одной рукой голову, отрицательно ею покачал.

— А ты молодец. Догадался. Давай как-нибудь попроще.

Горестно вздохнув, он еще раз указал ручкой на дисплей.

— Видишь это?

— Ага.

— Это договорные опционы на портфели с акциями. Они уже забронированы для покупки, но ещё не оплачены. Кто-то сделал очень большую ставку на целые пачки акций под индексом нашей оборонки. Не на какие-то конкретно, а скопом. На большой объём…

— Так, чтобы вычислить, какие именно акции нужны, было невозможно, — задумчиво проговорил я, и Розен кивнул.

— Именно. При этом все дерива… короче, все эти отложенные покупки идут с волатильностью к нашей валюте через сторонние биржи.

— И это значит… что? — Я ткнул в него пальцем, предлагая продолжить.

— То, что, как только рубль достигнет определённого уровня, они совершатся автоматически по заранее достигнутой договоренности. Если ещё проще, то кто-то ожидает определенного момента. Имея фиксированную цену, он просто ждёт, чтобы его покупка вышла ему в ещё больший плюс.

— А можно узнать, кто именно у нас такой молодец и успел так хорошо подготовиться?

Я уже было подумал, что сейчас получу ответ, но вместо этого Розен покачал головой.

— Не. Без вариантов. Во-первых, все сделки по этим позициям конфиденциальны. Да и делали их, как я уже сказал, через сторонние биржи. Видишь? Индекс вот здесь! Как минимум половину покупок сделали из-за рубежа.

— Мда-а-а-а… — протянул я задумчиво и посмотрел в потолок.

И на что я рассчитывал? На то, что получу хороший, быстрый и четкий ответ на свой вопрос? Так я его получил. Только что толку-то? Нормальной информации как не было, так и не появилось.

— Какая сумма сделки?

— Она там не одна. Я же говорю, там целая…

— Да боже мой, Розен. Просто скажи. Я же вижу, что ответ у тебя уже есть.

Его самовольство вспыхнуло чуть сильнее.

— Это не точные данные, так как сами операции ещё не совершены, но если прикинуть… около четырехсот с лишним миллионов. Наверное, я бы даже прогнозировал полумиллиард. Это если всё будет так, как ты сказал и общий индекс акций пойдет вверх. А так без понятия.

Вот теперь всё стало ещё менее понятно… хотя стоп! Чего это я. Да, с точки зрения самой сделки сумма не слишком уж и большая, тут верно. Но! Если предположить, что эти деньги уйдут не компании, а в чей-то личный карман, то всё становится несколько более ясным.

Ладно. Что мы имеем? Кто-то через Марину получил доступ к документам по сделке Румянцева. Из-за того, что документы утекли на сторону, «РНК» сделку отменили, и теперь князь должен им неустойку за то, что практически готовое к заключению соглашение сорвалось как бы по его вине. Что дальше?