О как. И ведь ей ой как непросто дались эти слова. Я ощущал это по её эмоциям. Она эти слова прямо выдавила из себя, хотя по её лицу этого и не скажешь.

А что если…

— Рад, что ты оказалась куда лучше, чем мне казалось, — как бы невзначай произнёс, когда двери лифта открылись, выпуская нас на шестьдесят пятом этаже.

— Не радуйся слишком сильно, — всё тем же нейтральным тоном проговорила Анастасия, выходя из лифта. — То, что тебе повезло один раз, ничего не значит. Но в одном ты прав, это верно.

— Это в чём же? — решил ей подыграть.

— Я действительно лучше, чем ты думаешь, — гордо ответила она. — И уж точно лучше тебя.

— Так ты же проиграла, — не удержался от того, чтобы напомнить ей вчерашнее.

— Я просто не выспалась вчера, — тут же парировала Анастасия. — И не обольщайся. Через месяц, когда наша сделка закончится, я возьму реванш.

Она резко повернулась прямо посреди коридора и ткнула мне в грудь пальчиком с идеальным маникюром.

— Ты понял меня, Рахманов? — прошипела Анастасия, глядя мне прямо в глаза, окончательно разрушая любые иллюзии, что она действительно стала пай-девочкой. — Мы устроим реванш. Ты и я. И в следующий раз я тебя размажу.

— Что, всё с теми же ставками?

— Даже не сомневайся, — вскинулась Лазарева. — Ты проиграешь и станешь моим слугой на месяц! Но сначала ты сам, лично и при всех, признаешь, что я лучше тебя. Вот чего я хочу и что получу!

— Ну… говорят, в отдел кадров губозакаточные машины завезли. Надо выписать тебе будет…

— Чего? — непонимающе уставилась на меня девушка.

М-да. Такой юмор для нее явно тяжеловат.

— Смотри, чтобы хотелка не сломалась, — хмыкнул я и не удержался от усмешки. — Потому что в следующий раз ты так легко уже не отделаешься.

— Вот и посмотрим, — задрала она носик и, развернувшись на каблуках, пошла по коридору.

Ух, а в эмоциях прямо пожар. Того и гляди, мир вокруг воспламенится. Всё же интересно, что её так завело, что она аж на стенку лезь готова. Но, пожалуй, это не моя проблема. Хотя бы больше страдать фигнёй не станет, и ладно.

— И? — тут же спросила Марина, едва я только зашёл в отдел. — Где твой кофе?

— Чего?

— Кофе, — напомнила она мне. — За которым, как ты сказал, ты только что ходил.

Тут я вспомнил свою отмазку.

— А, так я по дороге выпил, пока назад шёл.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — передразнил я её писклявым голосом. — Мы работой займемся или и дальше будем играть в вопрос-ответ?

Марина пристально смотрела на меня несколько секунд, после чего кинула:

— Шут с тобой. Давай работать.

— Отличная идея. Потому что дел у нас по горло.

Большую часть дня мы провели в попытках получить показания от тех адвокатов, что сталкивались со Стрельцовым в суде, а затем получали себе на голову разнообразные проблемы.

И именно эти ребята являлись одним из способов достижения поставленной мной цели. И нет. Полное оправдание Яны не станет для нас победой. По крайней мере, полной. Нет. Я собираюсь разбить Стрельцова. Окончательно и бесповоротно. Добиться его увольнения или отстранения не смогу, но знаю, как испортить ему жизнь. Очень и очень сильно.

— Ты надолго? — спросила Марина, когда я начал собирать вещи.

— Думаю, что часа за два управлюсь, — быстро глянул на часы на телефоне. — Тут, скорее, вопрос в том, как долго он будет ломаться.

— Так говоришь, словно в постель его затащить хочешь, — хихикнула она, на что я тут же пригрозил ей пальцем.

— Не мой профиль. Я предпочитаю исключительно красивых девушек.

— Да, я что-то такое слышала, — улыбнулась Марина. — Ладно, езжай. А я пока разберусь с нашим списком.

— Если будут проблемы…

— То обязательно позвоню. Сам не забудь, что тебе ещё в архиве работать. Мне Игнатов уже прислал распоряжение, чтобы я тебя туда в пять часов отправила.

— Кто бы сомневался, что он забудет, — проворчал я, закинул сумку себе на плечо и вышел из отдела.

Быстро вызвав такси, я потратил примерно сорок минут, чтобы добраться до нужного места.

Пётр ждал меня около входа в здание своей редакции.

— Привет.

— Здарова. Пойдём, присядем где-нибудь.

— Заодно и поедим, — быстро добавил Лафин.

— Угощаешь?

— Э, вообще-то, я думал, что ты угощаешь, — смутился он. — Ты же о встрече попросил.

— То есть хороший материал тебе не нужен?

Услышав эти слова, репортёр тут же изменился в лице.

— Конечно, Александр, конечно, я угощаю, дорогой. Пойдём. Тут есть отличная забегаловка…

Десять минут спустя мы сидели в небольшом фастфуд-ресторане и ждали, пока нам принесут заказ. Решив не тратить время, я быстро перешёл к деловой части нашей с ним встречи.

— Скажи, как тебе перспектива стать свидетелем унижения известного прокурора прямо в зале суда?

— Звучит заманчиво, — тут же вскинулся Пётр. — В чём суть дела?

Я быстро пересказал ему историю о нашем с Мариной деле. Рассказал про Яну, про Стрельцова. Про то, как он зажимал других адвокатов и всё, что смог узнать на данный момент.

— Слушай, в целом материал, конечно хороший, — после недолгой паузы проговорил Пётр, — но…

— Но?

— В общем, без прямых доказательств я не уверен, что мой редактор пустит это в выпуск.

— Это с чего вдруг?

— Да ты сам на свой вопрос ответил. Про Стрельцова куча слухов ходит. Даже я их слышал.

— Ты о… — хотел было спросить, но даже не успел толком закончить, как Пётр кивнул.

— Да. Я слышал историю о его сыне. Мы тогда небольшую статью об этом выпустили. Если не ошибаюсь, парня на наркотики подсадила подружка, но с ней вроде ничего так и не сделали. Точнее не скажу, я тогда только пришёл в «Вестник».

— Видишь ли, дело в том, что я собираюсь вытащить всё это на свет. Всё его грязное бельё. Он сажает людей, Пётр. И ему вообще плевать, виновны они или нет. Большая это добыча или что-то мелкое, как в случае с Яной. Ему всё равно. Он отдаётся этому на все грёбаные сто десять процентов. И каждый раз добивается максимального срока для обвиняемого.

На самом деле, это была лишь вершина айсберга. Мы с Мариной узнали, что он даже несколько раз топил апелляции осужденных, фактически используя свои связи, чтобы заблокировать возбуждение нового процесса по пересмотру дела. И, наверное, я бы приплел и это сюда, но…

В общем, не смог. Да и не хотел, если уж честно. Какой бы скотиной он ни был, но делал свою работу просто великолепно. В семи случаях из одиннадцати за решёткой оказались по-настоящему мерзкие уроды, которых стоило запереть и выбросить ключ. Так что стоило признать: тут я с ним на одной стороне. Но вот другие четыре случая…

К нашему столику подошла девушка в форме ресторана и принесла пластиковый поднос с завернутыми в бумагу бургерами, картошкой фри и парой стаканов с лимонадами.

— Слушай, ты ведь не всегда так питаешься? — задал я вопрос, глядя, как бумага от жира на моём бургере стала уже практически прозрачной.

— А чё не так-то? — удивился он, освобождая свой от бумажного плена. — Вкусно же!

— Да я не спорю, что вкусно. Но если будешь и дальше так питаться, то сдохнешь лет этак в сорок от сердечного приступа. Если не раньше.

— Слушай, ты пришёл мне лекцию о пользе правильного питания читать? Или мы о работе поговорим?

— Ты давай не наглей. Я вообще-то о тебе забочусь.

— Ладно-ладно. Но я серьёзно. Что там с этим делом? Чего именно ты от меня хочешь?

— Слушание будет открытым. Послезавтра. Я хочу, чтобы ты присутствовал на нём с камерой и снял всё от начала и до конца.

— Ты ведь в курсе, что вы можете проиграть? — напомнил он мне.

— Я не собираюсь проигрывать, — ответил резче, чем хотелось бы. — И когда мы победим, я хочу, чтобы это дело освещалось в прессе. Хотя бы минимально.

— Скорее уж покрасоваться хочешь и имя своё засветить.

— А ты проницательнее, чем я думал, — не удержался от похвалы.

В целом он прав. Мне нужно нарабатывать репутацию. А для этого требовался шум. И чем больше, тем лучше. Только вот шум должен быть именно тем, который мне нужен.