Молотов поджал губы и согласно кивнул, будто подтверждая мои слова.

— Допустим. Но с чего вы взяли, что я собираюсь свести вас с этими, как вы сказали, специфичными людьми?

— Потому что у вас есть принципы, — коротко произнёс я. — Вы никогда не защищали убийц и преступников. Ни разу в тех делах, о которых я прочитал, ваш подзащитный не был виновен в том, в чём его обвиняли… хотя нет. Не так. Каждый раз вы ДОКАЗЫВАЛИ, что ваш подзащитный был невиновен.

— О как. Схватываете на лету. И что же дальше?

— Владимир Стрельцов собирается посадить невиновную девушку на полтора десятка лет. Он сломает ей жизнь просто потому, что ненавидит наркотики и всё, что с ними связано. И сейчас моя подзащитная попала ему в жернова. Он посадит её, если только мы с моей коллегой не сможем доказать её невиновность. И для этого мне нужен тот, кто сможет найти нужного мне свидетеля.

Молотов молчал долго. Секунд двадцать, если не больше. И всё это время смотрел на меня и думал. Я читал его эмоции, но понять что-то однозначно из них был не способен, настолько быстро они сменяли друг друга.

Затем Молотов достал из кармана своего чёрного жилета небольшую визитницу, вытащил небольшую прямоугольную карточку цвета яичной скорлупы и передал её мне.

На карточке имелась всего лишь одна строчка. Номер телефона.

— Позвоните по этому номеру и скажите, что я за вас поручился. Но предупреждаю, что услуги этого человека стоят недёшево.

— Знаете, вы не первый, кто мне сегодня это говорит, — даже не скрывая облегчения, сказал я, забирая визитку.

— Надеюсь, что это будет в последний раз, — ответил он и тут же добавил: — Я имел в виду фразу, а не ваш визит сюда.

— О, пожалуй в ближайшее время я воздержусь от посещения вообще любых общественных мест. Уж больно у меня жизнь насыщенная стала. Спасибо вам.

— Поблагодарите, когда найдёте своего свидетеля, — рассмеялся Молотов и кивнул куда-то мне за спину. — О, кажется, ваш кофе принесли.

И правда. Всё та же официантка принесла мне стакан кофе с пластиковой крышкой, видимо, рассчитывая, что я заберу его с собой. Или это такой способ показать, что наш разговор окончен.

Наверное, всё вместе.

Выйдя из ресторана, я сделал две вещи. Во-первых, сразу же набрал полученный номер. Во-вторых, глотнул кофе. И он оказался отличным.

— Да? — раздалось в трубке.

— Добрый день. Ваш номер дал мне лично Вячеслав Молотов. Мне нужно найти одного человека.

— Подъезжайте. Адрес я пришлю на этот номер. Поговорим…

Алексей Волков вошёл в ресторан «Император», даже не потрудившись остановиться перед метрдотелем. А тот, в свою очередь, и не подумал остановить барона. Этого человека, как и его нрав, тут знали более чем хорошо.

Не обращая внимания на окружающих, Волков прошёл через главный зал и направился по коридору. Каждый его шаг сопровождался стуком трости по покрытому дорогим деревом полу. И каждый звук удара вызывал на лице барона неудовольствие пополам со злостью. Больше не было былой силы в движениях. Уверенность, с которой он когда-то шёл вперёд по жизни, ушла, вытесненная подточенным болезнью здоровьем.

Так мало ещё ему этого, пришлось ехать сюда. Но как бы он ни был сейчас зол, бывают в жизни приглашения, от которых просто нельзя отказаться.

— Ты совсем оборзел, если решил, что я позволю вызывать себя, как какую-то шавку! — рявкнул он, рывком открывая дверь и входя кабинет предназначенный для ВИП-гостей.

Сидящий за столом мужчина отложил в сторону вилку и промокнул губы салфеткой, с сожалением посмотрев на недоеденный рибай с перечным соусом на своей тарелке. После этого разговора вряд ли у него вновь появится аппетит.

— И тем не менее ты позволил это сделать, — спокойно сказал Павел Лазарев, откладывая салфетку в сторону. — Но я здесь не для наших с тобой привычных дрязг. Садись, Алексей.

Волков поморщился, фыркнул, но приглашению всё же внял, прошагав до стола и сев в кресло напротив графа, довольно грубо бросив трость прямо на стол.

— Не думаю, что буду первым, кто тебе это скажет, но ты плохо выглядишь, — вместо того чтобы возмутиться, заметил Лазарев.

— Время всех точит, — резко произнёс Волков. — Рано или поздно.

— В твоём случае, скорее, рано, чем поздно.

— Позвал меня, чтобы поупражняться в софистике?

— Чтобы сделать тебе предложение, — поправил его Лазарев, после чего достал из стоящего рядом с креслом кейса пару бумаг и передал их Волкову.

— Что это?

— А ты взгляни.

Нахмурившись, барон взял бумаги и принялся смотреть.

— Забавно, — проскрежетал он, бросив бумаги обратно на стол. — С чего такая щедрость, Паша? И не думай, будто я поверю в твою неожиданную доброту.

— У твоей трости доброты больше, чем у меня, — в тон ему ответил Лазарев и сделал глоток красного вина из своего бокала. — Сам видишь. Здесь документ на полное владение землёй, которую ты уже два с половиной года пытаешься получить в центре Москвы.

— Это я вижу. Но, признаюсь, не знал, что она принадлежит тебе.

— Одной из фирм, которая принадлежит одной из фирм, — усмехнулся Лазарев. — Но это сейчас не важно. Важно то, что я готов отдать эту землю тебе.

— Цена?

— Слышал, что твой сынок поцапался с одним из сотрудников моей юрфирмы.

— Правильно слышал, — кивнул Волков. — И? Чего ты хочешь?

— Ты спустишь это на тормозах, Алексей, — твёрдо заявил Лазарев. — Мне не нужны лишние проблемы с репутацией. А я знаю, насколько мстительным ты можешь быть. Знаю, что твой сын написал на этого парня заявление. Точно так же, как и то, что улик против него нет. Я хочу, чтобы вы пошли с ним на мировую. Решите вопрос тихо-мирно. Без скандалов. И уж тем более без крови. И можешь забирать документы на землю.

— Вот так просто? — спросил Волков.

— Да, — кивнул Лазарев. — Вот так просто.

— Нет, Паша, — через несколько секунд произнёс Волков. — Он ударил моего сына. Сделал это на глазах десятков людей. Знаешь сколько денег я потратил на то, чтобы позаботиться, чтобы эти записи не попали в сеть? И ты предлагаешь мне за это какую-то поганую землю?

— Мы оба знаем, что тебе недолго осталось беспокоиться о своей репутации, Лёша, — заметил Лазарев. — Сколько тебе осталось? Год? Десять месяцев?

— Восемь, — усмехнулся Волков, даже не думая скрывать оставшийся ему срок. — Но ты и так это знаешь.

— Знаю, — подтвердил Лазарев.

— Если бы не знал, то я бы перестал тебя уважать, — фыркнул Волков, поднимаясь из-за стола. — Но, видишь ли, у всего в этом мире есть своя цена. Этот парень посмел поднять руку на моего младшего сына. И теперь он заплатит сполна.

Взяв со стола свою трость, Волков направился к двери. Он успел преодолеть двенадцать разделявших его и выход из кабинета шагов из пятнадцати, когда услышал голос за своей спиной.

— Всю эту чушь про свою репутацию можешь рассказывать кому-нибудь другому, Алексей, — холодно проговорил Лазарев. — У всего есть своя цена. Даже у «репутации», которую ты так тщательно пестуешь.

— Что это, неужели благородный граф решил дополнить своё предложение? — не удержался от язвительного смешка барон.

— Я не торгуюсь, Алексей.

— А мне кажется, что очень даже торгуешься, Паша. — Улыбка на лице Волкова стала ещё более довольной. — Или что? Будешь и дальше убеждать меня, что так печёшься за репутацию своей конторки из-за какой-то дворняги?

— А это не твоё дело, — отрезал Лазарев. — Я сделал тебе предложение. Твоё дело принять его или отказаться.

Волков хмыкнул и повернулся к Лазареву. Опёрся на трость и посмотрел тому в глаза. Затем достал из внутреннего кармана костюма пузырёк таблеток, высыпал одну на ладонь и проглотил.

И всё это на глазах человека, которого долгое время считал одним из своих врагов.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Паша? Ты всегда считал себя таким умным. Таким благородным. Но правда в том, что ты не видишь дальше собственного носа. Ты прав. Мне, по большому счёту, плевать на этого парня. Плевать на то, что будет с моей семьёй. Мне осталось жить восемь месяцев. Может быть, даже шесть, если кое-кто из врачей ошибся в своих диагнозах. И сейчас ты сидишь здесь, жрёшь этот стейк, который стоит столько, сколько некоторые люди и за полгода не зарабатывают, и думаешь, что все должны прыгать лишь по одному твоему приказу.