Глубоко вздохнув, я сел в кресло у столика. Значит, я был прав.

— Довольны? — возмущённо произнесла она. — Достаточно позабавились? Когда Роман об этом узнает…

— Лазарев без сознания и вряд ли придёт в себя ещё несколько дней, — отстраненно перебил я её, размышляя над тем, что только что узнал. — Может быть он не придёт в себя даже к вашему слушанию.

— Что⁈

Возмущение на её лице уступило место страху.

— Но, как же? Ведь суд через пять дней… если он не…

— Успокойтесь, — сказал я ей и указал на кресло перед собой. — Сядьте. Я постараюсь перенести суд. Думаю, что теперь они войдут в наше положение. У меня есть ещё один вопрос.

— Ну уж нет, — снова возмутилась Изабелла. — Я уже устала от твоих оскорбительных вопросов и…

— Сядь, я сказал!

У меня уже не оставалось ни сил, ни желания на какие-либо любезности и расшаркивания. Она нервно сглотнула и всё же опустилась в кресло напротив меня.

— А теперь, самое важное. Вспомни пожалуйста. В день перед тем, как умер твой муж, ты не встречалась с кем– нибудь?

Она недоумевающе посмотрела на меня.

— Какое это имеет отношение к…

— Просто отвечай на вопрос, — перебил я её. — Встречалась ли ты с кем-нибудь в день или за день до того, как умер ваши муж?

— Нет… то есть, да. Его сестра приезжала к нам. Они о чём-то говорили с Анатолием, но при чём здесь это?

— Скажите, вы помните встречу с ней?

— Конечно! Я… — Изабелла вдруг замолчала. — Я…

— Не помнишь, ведь так? — я внимательно смотрел на неё.

— Я тогда плохо себя чувствовала, — возразила баронесса. — Елизавета…

— Ты не помнишь вашу встречу, верно?

Выражение её лица, как и эмоциональный фон начали рушиться. Это лучшее определение, что я смог бы подобрать. Мимика и эмоции сменяли друг друга в полной неразберихе, будто разум сидящей передо мной женщины постепенно съезжал с катушек.

— Нет. Нет, нет, нет. Я помню, просто, я… кажется я уснула, — пролепетала она, потирая виски. — Лиза сказала, что хотела поговорить с братом… вроде бы… кажется… я не помню…

— Всё хорошо, — встал, подошёл к ней и обнял за плечи. — Изабелла, всё хорошо. Всё в порядке. Большего мне и не нужно.

Говорить ей правду сейчас я не собирался. Только не в том состоянии, в каком я сейчас её видел. Вспоминая Юлию, хотелось бы избежать очередной истерики.

Успокоив Изабеллу, я поблагодарил её и попрощался. Даже собирался уже уйти, как вдруг мне в голову пришла мысль. Спросил у баронессы, на что она просто сказала мне номер телефона аукционного дома Филатовых.

Изабелла подтвердила мою догадку и оставалась сделать лишь одно, последнее дело.

Теперь помочь мне могли лишь два человека. Ну, почти. Один может отказать и я ничего с этим не сделаю. А второй может запросить такие деньги, что я в век с ним не расплачусь.

Хотя… какого чёрта? Платить всё равно буду не я.

Достал телефон и набрал первый номер. Если честно, то я не верил, что мне действительно помогут. К удивлению, даже не пришлось ждать. Трубку сняли уже через пару гудков.

Такси проехало через открывшиеся ворота и остановилось напротив имения рода Димитровых. На дворе был уже поздний вечер. Прошло почти семь часов с того момента, как я разговаривал с Изабеллой. Много времени потратил на то, чтобы поговорить со всеми.

Вышел из машины, заметив, что меня уже ждал один из слуг.

— Александр Рахманов?

— Да.

— Госпожа Елизавета ожидает вас. Идите за мной.

Мда. Как я погляжу, она уже устроилась с комфортом. Не став тратить время, пошёл следом за слугой, попутно достав телефон и быстро глянул на дисплей, чтобы убедиться в том, что всё именно так, как надо.

Димитровы никогда не было особенно богатым родом. Я не залезал в историю их семья дальше, чем мне было это необходимо. Главное — в своё время они сделали состояние на торговле и перепродаже магических артефактов. Ну, до тех пор, пока отец Анатолия и предыдущий глава семьи не проиграл практически все деньги в азартные игры.

Меня привели в просторный кабинет на втором этаже дома. Младшая сестра покойного Анатолия Димитрова встретила меня в кресле за столом. И ведь даже и не подумала о том, чтобы поприветствовать меня. Просто указала рукой на одной из кресел перед столом.

— У меня не так много времени, так что говорите зачем пришли.

— Сдаётся мне, вы не особо рады меня видеть, — снисходительно улыбнулся я, опускаясь в указанное кресло и попутно отметив, как сильно она была похожа на своего покойного брата. Фамильное сходство на лицо, как говорится. — Рад, что хоть теперь нам удастся поговорить.

И, ещё одна любопытная особенность, я мог чувствовать её эмоции, что, признаюсь, сильно меня успокоило.

— А, по вашему, я должна плясать от радости при виде того, кто защищает убийцу моего брата? — не скрывая неприязни проговорила она, подняв взгляд от лежащих на столе бумаг и посмотрев на меня. — И не думайте о себе слишком многого. Уж извините, но вежливости вы от меня не получите.

— Да, собственно говоря, я не за вежливостью сюда пришёл, — хмыкну я себе под нос. — И, да. Я действительно защищаю убийцу вашего брата. Как вы и сказали.

— Как приятно слышать хоть слово правды от подобного вам, — фыркнула сидящая передо мной женщина. — Надеюсь, что эта дрянь получит то, что заслужила, а вы будете опозорены. Так что не удивляйтесь тому, что я скорее плюнула бы вам в лицо, чем согласилась бы вести с вами милые беседы.

— Но встретиться вы всё-таки согласились, — заметил я, на что она нахмурилась. — Так что и выслушать меня вам придётся.

— Что поделать, придётся потерпеть, — закатила она глаза, откидываясь на спинку своего кресла и скрестив руки на груди. — Говорите, что хотели и выметайтесь из моего дома.

— Вашего? — я состроил удивленное лицо. — Если не ошибаюсь, этот дом, как и титул, всё ещё принадлежит Изабелле, а не вам, Елизавета. Пока суд и присяжные не вынесли своего решения, она всё ещё баронесса.

— До тех пор, пока суд не вынесет приговор, — повторила она мне мои же собственные слова и её тонкие губы растянулись в змеиной улыбке. — Суд признает её виновной.

— Вы так в этом уверены?

— Убийца не уйдёт от ответственности, — с полной убежденностью заявила Димитрова. — Я верю в справедливость.

— Как и в жадность?

Мои слова заставили её лицо принять оскорбленное выражение.

— Что? Вы что себе позволяете…

— Скажите, вы слышали, что сегодня произошло в городе?

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Сегодня на Романа Павловича Лазарева, адвоката, который защищает Изабеллу Димитрову, напали, — пояснил я, моментально отметив радостный отклик в её эмоциях. — Служанка, что раньше работала прислугой вашего брата убила Романа Лазарева и едва не убила меня самого…

— Юлия? — глаза сидящей передо мной женщины округлились от удивления… так натурально, что я практически ей поверил. — Бедная девочка. Я знаю, что она была влюблена в моего брата, но пойти на такое…

Выражение удивления на лице Елизаветы моментально изменилось на нечто среднее между триумфом и зловредностью.

— В любом случае, не ждите, что я стану оплакивать того, кто собирался помочь этой дряни уйти от правосудия, — добавила она. — То, что с ним случилось — всего лишь закономерный итог. Карма, если хотите.

Я пару секунд вглядывался в её лицо.

— Могу я задать вам вопрос на счёт вашей артефактной коллекции, что принадлежала вашему роду?

— А причём здесь это? — удивилась она.

— Видите ли, какое дело. Я поговорил и с Юлией и с Изабеллой. Обе они перед тем, как совершить то, что сделали, встречались с вами. Обе имеют определенные провалы в памяти. Так уж вышло, что недавно я познакомился с одним очень любопытным парнем. Может быть вы его знаете? Он работал вместе с Изабеллой в аукционном доме Филатовых.

— Всё это, конечно, очень интересно, но какое отношение имеет её дружок с работы ко мне? — брезгливо полюбопытствовала Елизавета, даже не пытаясь скрыть своего раздражения от этого разговора.