Для Арта, с его неряшливостью по отношению к одежде, задача успеть за такой короткий срок оказалась практически невыполнимой. А сложить форму еще и аккуратно — сущий ад. И, следовательно, для нас всех тоже. Теоретически эта игра могла продолжаться хоть всю ночь. Или пока командиру не надоест. Самое противное было то, что им был мой старший брат.

— Рота, отбой!

Мы кинулись к своим койкам и с удвоенным старанием поднажали, снимая с себя вещи.

— Три секунды! — крикнул Джесс, и я запрыгнул в постель, натянув одеяло. Арт кинулся наверх, но так и застыл между нашими кроватями, раздраженно выдохнув.

— Кавано снова не успел! — подвел итог Джесс с азартной улыбкой на губах. — Рота, стройся! Начинаем сначала! Будем продолжать, пока Кавано не научится свою форму складывать!

Нужно ли говорить, что это «сначала» на сегодня было уже пятым?

По комнате пополз раздраженный шепоток. «Вот как бывает», — думал я, потому как в одно и то же время любил своего брата и всей душой ненавидел. В глазах моего отряда он выглядел последним ублюдком. У Арта же на лице уже была паника, граничащая с истерикой. Я знал, что он не был слабаком, но еще пара таких построений, и завтра ему бы хорошенько наваляли.

— Ник, — шепнул Шон, склонившись ко мне в проходе между койками. — Я возьму на себя рубашку. Ты — его ботинки.

Я кивнул. Не без удивления, признаться. Я-то всегда знал, что конек Шона — собранность. Дай волю, и он бы всю казарму построил, придираясь к не до конца заправленным кроватям и ставя носы ботинок миллиметр к миллиметру, но то, что он внезапно решил помочь, было неожиданно.

— Отбой! — в очередной раз рявкнул Джесс.

Мы как ошпаренные кинулись к своим постелям. Мне кажется, я не смог бы сорвать с себя одежду быстрее, даже если бы она горела. Шон выхватил из рук Арта рубашку, и спустя мгновение она уже ровным прямоугольником лежала на табуретке. Пока Арт справлялся с носками и собственными штанами, я поставил его ботинки к краю кровати, судорожно считая про себя секунды, ведь ему еще предстояло забраться наверх.

Кровать пошатнулась, и я понял, что миссия удалась. Остался только я.

— Три, два, один! — одновременно с последним выкрикнутым счетом одеяло плавно опустилось на мои плечи. Я замер так, что ноги аж судорогой сводить начало. Никто вокруг даже не дышал, кажется, молясь, кто как умел, лишь бы ничья кровать не скрипнула.

Джесс еще раз прошелся между рядами, довольно покивав головой, что значило: на сегодня садизм окончен.

— Дисциплина в мелочах, — бойко крикнул брат с наигранным педагогическим энтузиазмом. Он скрылся из виду, но его тяжелые шаги еще долго отдавались эхом, отлетая от стен.

— Да чтоб ты споткнулся, — пробубнил Арт.

***

Закончился год, и наступило лето. Мы выстроились на стрельбище в две колонны.

— Готовься, — подойдя ко мне сзади, произнес Джесс. К этому моменту почти все закончили. По результатам за год впереди были только мы с Шоном. И так как имели самые высокие баллы, финальный зачет — стрельбу из пистолета стоя — должны были сдавать последними.

— Бери тот, что справа, — за спиной прошептал брат. — На левом прицел сбит в сторону. Обрати внимание, как у всех, кто из него стреляет, пуля уходит в бок.

Я кивнул.

— Рид! — гаркнул инструктор.

«Только левый не бери! Только не левый», — шептал я про себя. Я не хотел проигрывать, но и побеждать таким образом тоже.

Как специально, Шон взял со стола лежащий слева пистолет, перезарядил его, прицелился и выстрелил.

— Шесть!

Как и следовало ожидать, по зал недовольно загудел. Шон прикрыл глаза, не понимая причины, ведь от него ждали не меньше девяти. Я же тяжело вздохнул, потому что знал ответ.

Он снова перезарядил и сделал второй выстрел.

— Семь!

Рид всплеснул руками, лишь на секунду проявив слабость, но тут же загнал эмоции под контроль. А потом снова прицелился.

Повисла такая тишина, что слышно было бы даже пролетавшую муху.

Прогремел выстрел.

— Десять!

Да!

Меня внезапно наполнила такая гордость. Не за себя, за него! Ведь он догадался. Но по его лицу было ясно, Рид расстроен.

— Лавант! — разнеслась на весь зал моя фамилия, и я, опомнившись, шагнул вперед. Для победы мне требовалось двадцать четыре очка.

Я подошел к лежащему справа пистолету. Глянул на Джесса, который в этот момент болтал с кем-то из старших. Брат был во мне абсолютно уверен, так что расслабленно подпирал плечом стену. Обернулся на Шона. Он стоял в отдалении от всех, засунув руки в карманы. Прицелился. Дважды выбил по девять.

Теперь для победы мне нужна была лишь шестерка. Я поднял руку в третий раз, задержал дыхание. Время вокруг остановилось, отдаваясь пульсом в венах и мерным стуком сердца. Краем глаза я уловил, как по виску Шона скатилась капля пота. А потом сделал то, что Джесс учил никогда не делать.

«Это грубая ошибка», — из раза в раз вдалбливал он в мою голову вместе с подзатыльниками.

Я наклонил кисть влево, наводя прицел, зная, что следом за ней последует и пуля. Словно в замедленной съемке я видел, как изо рта брата вылетает совсем не пара «крепких» слов.

А потом спустил курок.

— Четыре!

Коллективный вздох.

Судя по выражению лица, Джесс готов был разорвать меня на месте. Я уже видел по его глазам, что если бы он мог, давно съездил мне по затылку, пополнив мой словарный запас минимум сотней непроизносимых ругательств.

Я потер ладонями все еще ноющие после вчерашней тренировки ребра и, тихо посочувствовав им, произнес: «Крепитесь, ребята», но улыбки сдержать не смог.

***

— Идешь, Ник?

— Я догоню, — крикнул я парням вслед.

Наступил июль, и в Эдмундсе появилось много новеньких, поэтому до нас сегодня никому не было дела.

Арт развлекал Шона уличными байками, от чего тот непривычно громко хохотал, и его смех отражался эхом от стен. Меня эти рассказы давно перестали забавлять, поскольку за последний год я слушал их уже по пятому кругу, а Риду нравилось.

Я вышел в коридор, бросив взгляд на доску, в первой строчке которой теперь красовалось табличка с именем Шона Рида, и ухмыльнулся. Джесс, конечно, был вне себя от ярости, но в конце концов смирился.

Шон действительно был достоин первого места. И дело даже не в том, что стреляет он не хуже, и по всем дисциплинам хоть зачет не сдавай — все равно будет «отлично». Просто мои загоны с тренировками и стрельбой на его фоне меркнут. Кто еще будет тратить свои единственные два свободных часа в день на то, чтобы приучать Арта к порядку? Шон, конечно, отмахивался, мол, он о всей роте заботится, чтоб нам по сто раз не подскакивать, одеваясь и раздеваясь заново, но я-то знал, он просто сам по себе такой. Пример доблестного солдата.

Ему предстояло и дальше карабкаться по военной лестнице, принимая участие в смотрах и соревнованиях. В его жизни мало что должно было измениться. Эта победа ему важнее.

Что до меня? Я просто мечтал окончить Эдмундс, по дороге стараясь не растерять веру в себя, и потом уже разобраться, чем вообще хочу заниматься по жизни.

Я вышел на улицу, пересек поле и обогнул крутой склон, перегороженный стеной из камней, за которой прятался пруд, контуром похожий на остроконечную пулю. В начале лета вполне пригодный для купания, но ближе к августу его затягивало одеяло из тины, так что, если залезешь, окажешься весь зеленый. Еще и водоросли придется из штанов выгребать.

Скинул вещи и с разбегу плюхнулся в воду, где парни уже устроили заплыв.

— Спорим, я обгоню вас обоих!

Арт бросился вперед, рассекая мутную воду. Мы с Шоном переглянулись и рассмеялись, потому как даже не собирались за ним вдогонку, а он плыл так, словно намеревался пересечь Ламанш.

Выбравшись на берег, мы устроились под длинными свисающими ветками. Я все это время думал, что же нашел здесь Джесс. Спустя год понял: он нашел себя. Место, где почувствовал себя нужным. А я нашел друзей. Даже больше, чем просто друзей. Они стали мне как семья, только круче. Ведь родных не выбирают, а их я выбрал. И они выбрали меня.