— Я так понимаю, что первой в списке наследования идете именно вы? — решил уточнить на всякий случай.

— Да. Всё имущество, как и титул, перейдет ко мне. Так указано в завещании Анатолия…

— Он завещал тебе всё? — уточнил Лазарев, на что получил еще один кивок.

— Да. В прошлом месяце он рассказал, что написал это завещание ещё несколько недель назад. Он не говорил, почему решил так сделать. Просто в один из вечеров сказал мне, что сделал это. И теперь его сестра заявляет, что я избавилась от мужа, чтобы продать коллекцию и заполучить себе всё имущество семьи и титул…

На последних словах у неё выступили слёзы. А я почувствовал себя придурком за то, что собирался сделать дальше. Понимаю, что это жестоко, но я должен был убедится.

— Изабелла, простите мне мой вопрос, но я не могу не спросить, — произнёс как можно более мягче. — Скажите, зачем вы убили вашего мужа?

В машине стояла тишина. О, а ещё у меня лицо болело.

Мы ехали обратно в фирму и молчали. Правда, недолго. Лазарева хватило где-то минут на пять.

— Какого дьявола ты там устроил⁈

— А, по-твоему, я не должен был задать этот вопрос?

— Она потеряла любимого мужа, а ты её в глаза спросил, не она ли его убила, — почти сквозь зубы процедил Лазарев. — Это… нет, знаешь что? Даже спрашивать не буду. Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты причинял боль Изабелле своими тупыми вопросами.

— Ага, — отозвался я. — Знаешь что? Ты прав. Потому, что спросить это должен был ты.

— Что?

— Что слышал…

— Не зарывайся, Рахманов, — пригрозил он мне.

— А ты не тупи, — не стал отступать. — Слушай, я понятия не имею, какие именно отношения вас с ней связывали, но даже ежу понятно, что там всё сложно. Сложно настолько, что ты не сделал того, что должен был сделать сразу же, как только её увидел. Любой адвокат на твоём месте задал бы этот вопрос. Должен был задать!

— Я не «любой адвокат»! — практически рявкнул Лазарев, и пусть я не мог чувствовать его эмоции, одного вида было достаточно, чтобы понять: он взбешен. Реально взбешён.

И? Что мне на это ответить? Я не мог не спросить. Тем более в ситуации, когда способен был почувствовать, солжёт ли она. Особенно после того как Изабелла один раз уже соврала.

И вот что странно. Когда я спросил её, эмоциональной фон… нет, он не исчез. Она влепила мне пощёчину, что называется, от всего сердца. Но вот её эмоции… что-то странное. Я ощущал её злость от услышанного, но не ощутил обиды. Любой человек на её месте вспыхнул бы от подобного обвинения, но не она. Не было возмущения или чувства оскорблённости, как отреагировал бы другой человек на её месте. И в то же самое время я не ощутил фальши.

Странно, короче.

— Так что?

— Что «что»? — переспросил Лазарев.

— Я возвращаюсь к себе в отдел ждать следующее бесплатное дело?

Ох, я прямо по глазам вижу, что ему, вероятно, хотелось бы поступить именно так.

— Нет, — наконец сказал он. — Не возвращаешься. Продолжаешь работать со мной над этим.

Хм, а вот это уже любопытно. Я буквально в душу плюнул, очевидно, дорогой для него женщине, а он это проглотил… или нет, не проглотил? Может быть, из-за его спора с дружками у него нет выхода. Но Лазарев же сам говорил, что там все завязано на деньгах. А учитывая этого щёголя, я ни за что не поверю, что дело в какой-то безумной сумме, которую не сможет поднять один из очень и очень богатых графских родов.

Тогда что?

— Дело ведь не только в деньгах? — спросил я его через несколько минут прошедшей в тишине поездки.

— Ты о чём?

— О вашем веселом развлечении насчет стажеров.

Лазарев бросил взгляд вперед. Щиток между пассажирским салоном и водителем был поднят, и мы находились с ним буквально наедине.

— Нет, — выдохнул он. — Не только в деньгах.

И замолчал. Блин, ну чё так сложно-то всё?

— Продолжение будет?

— А с чего ты взял, что тебя оно касается? — получил я в ответ резонный вопрос.

— Ну не знаю, может быть, с того, что это с твоей подачи я участвую в этих ваших «собачьих бегах»? Нет?

— Справедливо, — через пару секунд кивнул Лазарев. Не мне, скорее, собственным мыслям. — Один из нас четверых должен стать управляющим партнёром в фирме.

Хотел присвистнуть, да вовремя себе язык прикусил.

— Наравне с твоим отцом и Райновским? Или…

— Нет, не именным. Такое ещё заслужить надо. Но место управляющего партнёра наравне с ними — это прямой путь туда.

— Забавно, конечно, оно у вас. — Как говорится, все равны, но некоторые равнее, хотя чего я удивляюсь. В моём прошлом всё было практически так же.

— Я бы на твоём месте был поосторожнее со словами. — Лазарев выглядел весьма недовольным моей репликой. — Я могу спускать тебе с рук твою дурацкую манеру общения, но не грубость в отношении моей семьи.

— Да я и не думал грубить. Только не понимаю, как победа в этом дурацком соревновании поможет одному из вас занять эту должность?

— Отец поставил условие. Место получит тот, кого единогласно поддержат остальные. А у нас общение, как у ядовитых пауков, которых в тесной банке заперли. Вот мы и решили выйти из ситуации таким вот способом.

— Да ты прикидываешься? Что это за бред⁈

— За языком следи!

— Да какой к чёрту язык. — У меня натурально челюсть готова была упасть. — Вы поставили такое решение на откуп какой-то дурацкой игре…

Стоп!

— Так понимаю, что о честном противостоянии речи быть не может, так?

— Правильно понимаешь. — Лазарев достал телефон и глянул на экран. — Друг против друга мы выступать не можем. Слишком уж заметные фигуры. А вот использовать вас в качестве пешек — другое дело.

Хотелось хлопнуть себя по лицу рукой. Это уже не собачьи бега. Это какой-то идиотский бойцовский клуб.

— То есть мы, по сути, ваш способ сразиться друг с другом. И что? Если один победит, то остальные сложат лапки и поддержат его назначение?

— Мы заключили договор, — пожал плечами Лазарев. — И нет. Бороться никто из нас не перестанет. Просто один из нас получит фору и встанет на ступеньку повыше.

Реально ведь банка с пауками. И вот в это я влез? Хотя… костюм-то был отличный. Да и новая квартира у нас с Ксюшей тоже хорошая. Есть свои плюшки. Тем более что я собирался подняться. А сделать это за счёт Лазарева будет куда проще. С какой-то стороны можно даже сказать, что я собираюсь его использовать. Ну и что? Такова жизнь. Он использует меня, а я его.

— Ладно. С чего начнём?

— С того, что ты соберёшь все материалы по этому делу. Это первое. — Лазарев показал мне руку и загнул один палец. — Второе. Назначишь встречу с офицером полиции, который занимается этим делом. Я хочу, чтобы ты получил показания всех слуг из дома Димитрова. Всё это должно быть у меня на столе к завтрашнему утру.

Угу. То есть сон на сегодня откладывался. Кто бы сомневался.

— А ты?

— А я хочу поговорить с Браницким.

На том и порешили. План работы на два дня ясен…

Два дня коту под хвост!

— Кто так бьет! А⁈ Даже моя больная артритом бабка бьёт сильнее!

Ну ладно. Преувеличил немного. Не совсем уж прямо впустую время потратил.

— Серьёзно? И это с такой мотивацией ты решил, что сможешь стать сильнее? Да ёпт, что это было? Удар? Да ты этим даже третьеклашек не напугаешь!

Я смог быстро организовать все документы по делу. Пришлось, правда, попросить Марину о помощи в паре процедур, но там быстро всё решилось.

А вот с полицией вышел затык…

— Господи, какое убожество. Нет, Саша, это даже хуже, чем я думал…

Я с чувством и от души врезал по груше, и та лениво качнулась в сторону. И ведь нормальный удар. Чё ему не нравится? Моя вина, что эти идиоты тут в груши цемент закладывают? Я уже минут двадцать её луплю. Пальцев не чувствую. А этому извергу всё не нравится.

Руслан стоял сбоку, одетый в тренировочный костюм, и следил за моей «тренировкой». Я всё же выбрался с работы пораньше и пошел в зал. Как раз выдали аванс, и я решил вопрос с оплатой.