Я уже давно существовал сам по себе. Крутился, падал, барахтался, пытаясь разобраться с тем, как устроена эта жизнь, в то время как никого не было рядом. Теперь же отец оставался совсем один. И мне не было жаль. «Я не буду скучать», — произнес я, в последний раз взглянув на рассыпавшийся внизу городишко. Тогда мне казалось, я выбрал верные слова для прощания.

***

— Затащили меня в казарму, предатели французские. Один хрен, та же тюрьма! — орал Арт, отбиваясь от пытающейся побрить его женщины. Я же сидел смирно, наблюдая как мои остриженные волосы падали на пол, смешиваясь с его светлыми, словно перья на снегу.

Я его не обманывал. Честно.

Просто рассказал не все.

Арт давно гулял по самому краю, и когда среди его фразочек начали проскальзывать «да это всего лишь косяк, от него даже толком не торкнет», я понял, если мы не уберёмся из этого проклятого места, то когда-нибудь закончим в канаве.

Мне надоело бесконечно висеть на волоске, изображая, что такая жизнь по мне. Арт просто не знал другой. Может, поэтому мнимая свобода казалась ему столь пьянящей. И в этом была вся проблема.

— Говорил же папаша: «Не верь тем, кто лягушек жрет!» — ругался он.

— Ты уже восемьсот раз это повторил, — сдул я очередную остриженную прядь, упавшую на лицо.

— И еще столько же скажу, ублюдок! — не затыкался Арт. — Можешь на меня больше не рассчитывать, понял? С этого дня я даже разговаривать с тобой не собираюсь.

— Хорошо, — ухмыльнулся я, зная, что его хватит от силы минут на двадцать.

На старых деревянных табуретках перед нами уже был сложен стопкой набор вещей. Три пары носков, двое трусов, высокие кожаные ботинки, спортивная форма, состоящая из футболки и шорт, и два комплекта камуфляжной формы.

Одежду, которую привезли с собой некоторые из ребят, у них забрали. У нас же с Артом ничего не было.

— Забирайте вещи и в казарму! — басом приказал старшина, жуткого вида мужик с огромными залысинами. Мы тут же подскочили и, минуя каменную лестницу, следом за ним вышли к длинному коридору. В комнате рядами стояли двухэтажные металлические кровати с серыми голыми матрасами. Кое-где части каркаса поржавели. Иногда поскрипывали.

— Лавант и Кавано, самая крайняя ваша! — указал старшина рукой.

— Верхняя моя! — выкрикнул Арт, проскочил мимо меня и, закинув свой мешок с вещами наверх, запрыгнул на свою постель, свесив ноги. Я решил в качестве извинения на этот раз уступить, поэтому бросил свой тюк снизу.

Дни потекли за днями. На дворе разгорелось лето, и так как занятия в школе еще не начались, все время занимало обучение военным азам. Вроде все как обычно. Но только спустя время мы поняли, что в Эдмундсе не бывает «как обычно».

Взять хотя бы перекличку. Старший по отряду выкрикивал фамилию, нужно было  сделать шаг вперёд, но стоило кому-то отвлечься или просто пошевелиться, совершив хоть одно неосторожное движение, нас заставляли двадцать раз отжаться, и всё повторялось сначала. В первый раз пришлось начать заново четырежды. И это еще хорошо, что в отряде на тот момент числилось только восемнадцать человек.

— Не верю, что умудрился затащить себя в эту задницу. На кой-гадский эта армия мне сдалась, а, Ник? — плевался Арт, стаскивая с ног грязные носки и с силой швыряя их под кровать. Он единственный не собирался изменять своим привычкам разбрасывать вещи где попало, словно помечая территорию.

Честно говоря, и мне это уже было очевидно, но признаваться не хотелось. Изо дня в день мы бегали, шагали по тонкому бревну на высоте человеческого роста, ползали по земле, спиной задевая колючую проволоку, карабкались на стены, а затем снова бегали, и нас все время смешивали с грязью. Возможно, те, кто сюда попал, и есть грязь, ведь мы все понимали, что Гарвард и Оксфорд никому не светит. Но, несмотря на это, каждый старался как мог избавиться от прилипшего как репей, клейма никчемности. Эдмундс же этому явно не способствовал.

Но ведь что-то же Джесс здесь нашел? Только что именно, мне было совершенно не понятно.

***

Я проснулся от того, что кто-то усердно тряс меня за плечо. Потирая руками глаза, я с трудом разлепил их и увидел склонившегося надо мной брата.

— Вставай и пошли, — произнес он и, не добавив ни слова, вышел из комнаты.

Я сел, опустив голые ноги на ледяной пол, поежившись, огляделся по сторонам. Все еще спали. Быстро одевшись, вышел в коридор.

— Сколько времени? — зевая, спросил я, едва успевая за широкими шагами брата.

— Пять, — ответил он, не поворачиваясь в мою сторону.

— Пять? — удивленно переспросил я и заныл: — Джесс, подъем только через полтора часа.

— Послушай, Ник. — Джесс остановился и, чуть наклонившись, чтобы наши глаза оказалась на одном уровне, произнес: — Я не просто так договорился быть старшим именно твоего отряда. Год закончится, и меня распределят, понятия не имею куда, поэтому я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке и я научил тебя всему, что умею сам.

Я сразу понял, что он имел ввиду. В драках Джесс всегда был обалденно крут, а в Эдмундсе только усилил и усовершенствовал свои навыки. Даже раньше на соревнованиях ему не создавало труда повалить более сильного соперника, наблюдал это десятки раз. Я же не умел ничего.

— Посмотри сюда. — Он указал на таблицу в центре большого стенда у спортивного зала. Фамилия «Лавант» возглавляла список старшекурсников.

— Я уйду, но эта строчка не должна меняться, ты понял?

Я послушно кивнул.

— Тогда вперёд!

И он открыл передо мной дверь небольшого спортивного зала, рукой приглашая внутрь.

***

В очередной раз распластавшись спиной на мате, я стиснул зубы, стараясь дышать через нос.

— Ник, ты меньше многих по росту, еще и худее, — прохаживаясь вдоль стены, громким голосом произнес брат. — Я, конечно, надеюсь, что ты еще вырастешь… но… Резче! Ты должен двигаться резче!

На самом деле за последние пару месяцев я стал чуть выше и крепче, мои навыки боя улучшились, так что и Джессу бывало доставалось.

Хотя кого я обманываю?

Изо дня в день я только и слышал, что свое имя, приправленное командами, ругательствами и периодически подзатыльниками, если у меня что-то не получалось.

— После удара выдох, Ник! Локоть в сторону!

— Колени согни! Не атакующая рука должна закрывать корпус, Ник!

— Это лажа, а не джеб[5], Ник! Корпус — корпус — голова! Еще раз! Руки выше! Держи локти!

— Ник! Ник! Ник!

И так до бесконечности!

Запястья и бока были в синяках, кожа на костяшках содрана, потому как последние пару дней Джесс ставил мне удар.

Натягивая форму и морщась от боли, я мысленно благодарил вселенную, что сегодня пятница, а значит, у брата ночной наряд, и я смогу отдохнуть от бесконечных «издевательских тренировок». Согласитесь, бороться с парнем, который почти на две головы выше тебя и почти вдвое тяжелее, не очень увлекательная задача. Просто вдохнуть и то было испытанием, не говоря уже о том, чтобы кашлянуть или попробовать рассмеяться.

— Что с тобой? — спросил Арт, закидывая на шею полотенце. — Выглядишь как зомби.

Я, в общем, им и был. Ежедневный недосып и изнуряющие тренировки в дополнение к основным, положенным по программе, сказывались только на том, что росли синяки у меня под глазами, а не мышечная масса. Я подумал, что таким образом через пару месяцев стану походить на панду. На исключительно несчастную панду, замученную в нацистских лагерях.

— Слышал, новенький к нам. — Арт натянул брюки и плюхнулся на мою кровать, зашнуровывая ботинки. Он кивнул на свободную койку рядом с моей, на которой утром появился свежий матрас. — Высокий такой. Стоял, лыбился, идиот. Погляжу я на его лицо спустя пару дней в этом «чудном крае кроссов под дождём».

— Откуда он? — спросил я.

— С хрена ли я знаю? Ренд, кажется, фамилия. Проходил смотр вчера вечером. Знаю только, что выбивает двадцать очков из тридцати.

Честно говоря, мне плевать было, кто и сколько выбивает, я потер рукой бок, надеясь, что ребра не сломаны.