Признаться честно, пару дней назад я бы скорее поверила в конец света, чем в то, что добровольно сбегу искать правды Бог знает куда, да еще и с кем? С самым несносным типом.

Подсознательно, опираясь на свою интуицию, я привыкла, что одним людям можно доверять, а другим нет, одних можно подпустить близко, открыв душу, а других никогда. Удивительно, но Ник одновременно относится и ко вторым и к первым. Я до сих пор не могу понять, какой он на самом деле. Меня раздражает его глупое высокомерие, которое проявляется в каждом слове, его вздорный и своенравный характер. Его тупое упрямство. Но с ним я чувствую себя в безопасности. И пока это главное.

Ник останавливает машину на парковке, мощеной камнями, и я выхожу, робко оглядываясь по сторонам и вдыхая наполненный влагой холодный воздух. Вдоль дорожки, ведущей к зданию почты, словно солдаты на посту, выстроились сбросившие листья платаны, через тонкую кору которых проглядывают округлые бугры растущих веток.

— Не отставай, — и, не успев даже кивнуть в ответ, я перепрыгиваю через лужу и тороплюсь следом. Вернее, Ник идет, а я то и дело срываюсь на бег, чтобы поспеть за его широкими шагами. Он накидывает капюшон, полностью скрывая лицо, и мы вместе входим в просторный зал.

Внутри почтового отделения немноголюдно. За стойкой обслуживания работают несколько операторов, но мы проходим мимо них, направляясь к стене, полностью состоящей из абонентских ящиков. Нужный нам семнадцатый номер оказывается прямо в углу комнаты.

— Сможешь покараулить? — спрашивает Ник, кивая в сторону работающих за стойкой женщин.

— Да, конечно, — без колебаний отвечаю я, слабо представляя, что мне нужно делать.

— Просто стой здесь. — Он подхватывает меня под локоть и, крутанув, ставит перед собой, как щит от посторонних глаз.

— У тебя есть ключ? — спрашиваю я, глянув через плечо.

Вместо ответа Ник достаёт из манжеты тонкий нож. «Ну конечно, как я сразу не догадалась». Посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, засовывает лезвие в замочную скважину и проворачивает его. Крохотный замок трещит и тут же поддается.

— Ну, что там? — Меня аж подбрасывает от нетерпения.

Ник открывает ящик, запускает в глубину металлической коробки руку и достает оттуда стопку газетных вырезок. Все. Больше ничего нет.

Сердце, лелеявшее слабую надежду, что внутри окажется еще одно письмо, разочарованно вздыхает.

— Кажется это все.

Несколько долгих секунд мы молчим, глядя друг на друга. А потом, прикрыв дверцу, Ник возвращается обратно в машину.

Внутри автомобиля повисает напряжение.

— Не могу поверить, что потратили четыре часа на дорогу ради этого, — возмущается Ник, швыряя бумажки на приборную панель.

— По логике, в этом должен быть смысл.

Собрав заметки в кучу и сложив на коленях, я пробегаю по заголовкам. «Крупный нефтяной магнат найден мертвым в собственной квартире в Лондоне», «Власти Хелдшира прокомментировали, что причиной взрыва в здании корпорации TFF послужил используемый для отопления газ», «Открытие современного исследовательского центра в Ливерпуле».

Ник откидывается на сиденье, устроив голову на подголовник, и закрывает глаза. Прочитав вслух еще пару заголовков, я внимательно наблюдаю за его реакцией. Несмотря на внешнее спокойствие, его рука намертво вцепляется в руль, неосознанно выдавая напряжение.

Я перебираю заметки, как игральные карты в пасьянсе, — пять, десять, пятнадцать штук. Зачем они все?

— Я проголодался. Не хочешь перекусить? — внезапно спрашивает Ник, делая вид, что все происходящее совершенно его не заботит. Что-то не так. С ним определённо что-то не так, и эта уверенность крепнет с каждой секундой.

— Ты в порядке? — уточняю я.

— В полном, — воодушевленно отвечает он. — Придорожная забегаловка и крепкий горячий кофе, что думаешь?

Я удивленно пожимаю плечами, негласно соглашаясь и надеясь, может кофе сделает его более разговорчивым. Ник торопливо отводит взгляд и, забрав из моих рук газетные вырезки, свернув трубочкой, засовывает их под куртку, а потом заводит машину, словно желает поскорее убраться из этого места.

Припарковавшись возле маленького кафе, уютно спрятавшегося в невысоком здании из красного кирпича, мы заходим внутрь. Звенят колокольчики, и бариста поднимает голову. Мой желудок принимается урчать, учуяв запах еды и свежесваренного кофе. Мы покупаем по порции рыбы с картошкой, и когда я хочу шагнуть за столик, Ник хватает меня за локоть и тянет к выходу.

— Эй, — возмущаюсь я.

— В машине поешь, нечего тут лишний раз светиться.

Завернувшись в шарф и стараясь не растерять картошку, я послушно шагаю следом.

— Если отправимся сейчас, то к полуночи будем дома, — говорит Ник, садясь за руль.

Я усаживаюсь рядом, раскладывая еду на приборной панели. Из кармана раздается нервное жужжание. Я достаю телефон, который приветливо моргает черно-белым экраном и квадратными буквами сообщает о двенадцати пропущенных вызовах от Шона.

Ох…

Ник заглядывает в экран через мое плечо.

— Ты что, до сих пор ему не позвонила?

— По дороге связь плохо ловила, — оправдываюсь я. — А потом не до того было.

Хотя это не совсем правда, я просто боюсь разговора с Шоном.

Ник хмурится.

— Ты в своем уме? Давай позвоним сейчас.

— Сначала поедим… — но не успеваю я договорить, как Ник забирает у меня телефон. — Отдай! — я пытаюсь выхватить его, но он отводит руку в сторону так, что я не могу дотянуться.

— Чего ты так боишься? — Он проходит по мне таким буравящим взглядом, что по телу бегут мурашки. — Если не предупредить Рида, будет только хуже.

А потом не дожидаясь моего согласия, нажимает на кнопку вызова. Ник ждет несколько гудков и отдаёт трубку обратно.

— Где вы? — сразу переходит к делу Шон.

— Привет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Я смотрю на Ника. Он поднимает бровь и утаскивает из пакета мой картофель фри.

— Кое-что случилось, пришлось сделать небольшой крюк, но все нормально.

— Ник подбил тебя на что-то? — раздается из трубки сердитый голос, в котором отчётливо слышится угроза.

— Нет.

Ник кивает, будто соглашаясь и одобряя, и делает глоток кофе.

— Мы будем к вечеру, обещаю. — Слышно, как на том конце провода Шон раздраженно выдыхает.

Я чувствую себя обманщицей, но не могу рассказать ему обо всем, хотя понимаю, что усугубляю и так напряженные отношения между нами. Знаю, сейчас Шон примется меня отчитывать и почему-то в этом момент меня словно парализует. Хочется закрыть лицо и сбежать, но претензии парня я выслушать не успеваю, потому как Ник протягивает руку, забирая телефон.

— Рид.

Он тут же отводит трубку от уха, из динамика раздается громкая брань. Для Ника Шон приготовил совсем иные слова, как божий день ясно.

— Тебя забыл спросить.

Я втягиваю голову поглубже в плечи.

— Я поступаю так, как сам считаю нужным! — ругается Ник в ответ. — Приеду, поговорим.

Судя по тону, Шон в ярости от того, что я натворила, но со мной он предпочёл это не обсуждать. Хотя, кто знает, какой разговор ждет меня дома.

— Да заткнись ты на минуту, — раздражается Ник. — Лучше скажи, у тебя есть еще какие-то воспоминания о Хелдшире? — внезапно спрашивает он. Я не могу понять, при чем здесь Хелдшир. Ник опасливо оглядывает стоянку, слушая ответ Шона. Еще пару секунд он молчит, выслушивая наставления, а потом заводит машину и выдавливает ворчливое:

— Да, буду, буду, твою мать.

Мы ждем, пока по узкой улице со скоростью улитки проползет снегоочиститель, и как только тот дает место для маневра, Ник разворачивает автомобиль, выжимая педаль газа. Город сменяется трассой, вдоль которой изредка попадаются одинокие заправки и широкие баннеры. Чем дальше мы едем обратно на юг, тем шире становится дорога. Ник гонит машину, кажется, нарушая правила и скоростные режимы, но ведет уверенно, поэтому я расслабляюсь.